На завершившейся сегодня в Крокус-Экспо 5-й Международной выставке HeliRussia я узнал, что за вертолёты периодически пролетают над моим домом…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

It’s a little secret, just the Robinson’s affare…
Саймон и Гарфункель
Песня

Начальника Авиационного Учебного Центра ЗАО «Русские вертолётные системы» (РВС) Александра СОЛОДНИКОВА я «вычислил»  по нагрудному знаку «Заслуженный военный лётчик РФ». Когда в вставочном зале мы с ним пересеклись в третий раз, я понял – это судьба и  взял у него интервью.

Разговор происходил в отгороженном помещении Учебного Центра. С недавнего времени РВС базируется к «Крокусе» – его вертолётная площадка находится за  первым выставочным комплексом, практически по соседству со станцией метро «Мякинино».

- Александр Васильевич, вы, наверное, вертолётчик, как большинство из присутствующих здесь специалистов… Воевать приходилось?
- Приходилось. Но вообще-то я – истребитель, штурмовик и разведчик, в зависимости от того, на какой машине приходилось летать. В основном это был штурмовик Су-25, но также «Миги» и «Сухие» практически всех модификаций.

- Летать учите всех желающих?
-  Годных по состоянию здоровья.

- Какую машину считаете лучшей для обучения и почему?
- Вот, пожалуйста, Robiuson R44, прекрасный вертолёт. Он очень прост в управлении, доступен для обучения и, что также немаловажно, достаточно прост в обслуживании. Тот, кто отучился на Робинсоне, без проблем переучится на любой другой тип вертолёта, за исключением тяжёлых машин.

- Вероятно,  Робинсон у нас в стране сегодня продаётся? Каков спрос на то, чтобы обучиться на нём летать?
-  Хотите купить вертолёт? Пожалуйста!.. В процессе обучения у нас постоянно находятся шесть человек. Конечно, они не все пришли в один день.

- Сколько времени уходит на учёбу и какие документы курсант получает на выходе?
- Чтобы получить Свидетельство пилота-любителя, вам, как я уже говорил, следует пройти медкомиссию. Затем – заключить официальный договор на обучение, которое включает 42 часа лётной практики и 131 час – теоретической подготовки. Это – оптимальная программа – меньше мы вам дать не можем. В том числе обязательно изучается воздушное законодательство, чтобы будущий вертолётчик с первых шагов не нарушал Воздушный кодекс РФ.

Почему именно 42 часа лётной практики? Это минимум, одобренный документами Международной организации гражданской авиации ИКАО.  И в Росавиации, куда мы подаём все необходимые документы о вашей учёбе, вам выдадут Свидетельство пилота-любителя, опять же одобренное ИКАО. С ним можете лететь хоть за границу.

- А созданы ли сегодня для вертолётчиков-любителей условия, так сказать, в небе и на земле?
- Летать без нарушений – это элементарно! Каждый свой шаг нужно продумывать, понимая, зачем и куда летишь. Да ведь и в каждом деле должна быть определённая цель.

- Можно ли арендовать вертолёт, скажем, тот же Робинсон? Вероятно, это даже выгоднее, чем иметь свой, который ведь где-то нужно хранить, обслуживать…
-  Вертолёт – тоже машина, его нужно обслуживать ежедневно, перед полётом и после полёта, существует также перечень регламентных работ и ТО, как у автомобиля. Так что аренда – неплохой вариант.

- Скоро, наверное, все те, у кого есть такая возможность, пересядут с джипа на вертолёт?
- Это диктуется логикой развития средств передвижения. Вспомните, на чём мы ездили раньше и посмотрите, на чём – теперь…

К вертолётной площадке РВС я вышел как раз в том момент, когда один из Рлбинсонов уже запустил двигатель. Взлетев, он прямиком направился как раз в мою сторону – туда. Куда я должен был за 1,5 часа доирпться сперва на метро, а затем на электричке.

Постепенно поднимаясь, вертолёт летел на фоне новых домов Красногорска, вроде как прямо над городской улицей. А у меня – точнёхонько в такт работы двигателя — в голове звучала песня Саймона и Гарфункеля «Миссий Робинсон». Ведь у нашего «мистера» Robinson R44 обязательно должна быть миссис, не так ли?

М.Жвирбля и Л.И. Кедрина

Есенин, горячо любимый поэтом-кедринцем Михаилом Владимировичем ЖВИРБЛЕЙ (1924 — 1986),  запросто  называл себя  «апостолом Сергеем», но и Клюева – «апостолом нежным», хотя периодически менял к Николаю Алексеевичу своё отношение…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ

В кедринском ЛИТО конца 70-х — начала 80-х годов прошлого века  Жвирбля был «апостолом Михаилом».

Кроме  как за Есениным,  он настойчиво декларировал своё следование за Пушкиным  и  многими из его окружения. В обязательную программу его частых выступлений перед публикой  входило  знаменитое  «Отобедав жирной пищей…» Николая Языкова. Читал здорово, с энергичным жестом на последних словах «Пей, Москва!» — как бы показывая, откуда пить.

По поводу этого апостольского следования я с ним нередко спорил, доказывая, что Пушкин и Есенин — это здорово, но мы-то — люди уже совсем другой культуры, а может быть, и не культуры вообще, а так, «образованщина». Естественно, Михал Владимирович со мной не соглашался и это несогласие высказывал довольно горячо.

Кажется, точка в точку по этому вопросу мы с ним сошлись только один раз, когда вместе пилили дрова «под шашлык» на даче, снятой на лето  Николаем Кондратьевым.
Я сказал ему: вот мы пилим эти самые дрова, и оба мы считаем себя поэтами,  и это пиление для поэта — куда как более важное занятие, чем следование поэтическим образцам…
Возможно, потому, что к тому моменту мы уже успели принять по рюмке, Жвирбля со мной согласился.

Иначе… Иначе ему пришлось бы  исключить из своих сочинений фронтовой пехотный опыт, которого зачастую апостолы не только не имеют, но и иметь страшатся. Ибо одно дело — спроста повторять чужие слова и совсем другое — найти свои,  не только адекватные личному опыту, но также  воспринятые читателем, слушателем.

В 2005 году, когда одна за другой выходили наскоро испечённые антологии  поэтических произведений к 60-летию Победы,  я пролистав две из них, самые объёмистые, в сердцах написал:

Не Головкова нет, ни Елисеева, 
О Жвирбле я уже не говорю. 
А Мухляков, парящий над Расеей, 
Встречает вновь победную зарю…

Как Анатолий Головков, так и Михаил Жвирбля, битые-перебитые воины «царицы полей»,  не больно вписывались в  поэтический официоз. Но если авторская судьба Головкова так или иначе сложилась,  у Михаила Владимировича в 1993-м вышла только одна  6-страничная брошюрка «Жизнелюбы» в так называемой «Рекламной Библиотечке Поэзии».

Безусловно, он был достоин большего, хотя Юрий Петрунин даже придумал термин «жвирблизм», под которым, насколько я помню, подразумевалась некоторая неумелая гражданственность, идущая больше «от головы», чем от реального душевного переживания.

Работавший на Мытищинском механическом заводе шлифовщиком Жвирбля терпеть не мог всякого начальства, а заодно и итээровцев, хотя  ведь эти  «синие воротнички» начальством не являются.

И не беда, что в робе сальной,
С лицом под пыльною корой.
Я перво-наперво — начальник,
А мой начальник — тот второй.

Протрубив 15 лет на производстве, я знавал многих щлифовщиков, все они, как правило, поставленные «ловить микроны», были высококлассными специалистами, но стихи из них писал только Жвирбля.

Такие-то стихотворные нападки типа «всех поставить за станки!» и критиковались кедринцами пуще всего. Михал Владимирович с критикой соглашался, но только относительно «техники», а не смысла его пассажей.  Тем, кто писал технически-выверено, завидовал. Так и говорил: «Нахожусь под впечатлением техники…»

Военная тема удавалась ему много лучше,  есть у него даже такие эпически-мощные вещи, которые  оказались не под силу  более мастеровитым  и увенчанным стихотворцам из «обоймы» фронтовиков.

Сочинял он много, на занятиях ЛИТО читал свои стихи часто. В те два сезона 1980-1982 годов, когда я вёл записи занятий, кроме массы стихов он прочёл минимум пять поэм, причем третий вариант «Сыновней любви» показывал едва ли не через раз.

Неоднократно на бис его просили читать «Запасной полк» и — эта вещь мне особенно нравилась – «Окурок» — о том, как ротный старшина обнаружил  брошенный там, где не положено, бычок, и чего после этого натерпелась вся рота.

Мы с ним часто выступали  перед публикой, иногда доходило до смешного. Я, понимаешь, вдохновенно вещаю про «ратный труд», а он как будто меня обрубает своим знаменитым «Да будь ты проклята, война!»

Случалось, Жвирбля один минут 45 удерживал аудиторию, и потом на занятиях любил об этом рассказывать. Это также было его апостольское служение, его путь к сердцам людей, его жизненное кредо, его образцовая шлифовка  деталей, необходимых человеку.

14 февраля 1998 г. в городском ДК состоялся, видимо, последний вечер, посвящённый памяти Михал Владимировича. В кулуарах вспомнили о том, что поэт-фронтовик погиб, подравшись пьяным с милицией…

А со сцены я прочёл такое стихотворение.

Михал Владимирович, полноте
так из-за рифмы горячиться.
Вот мы дрова пилили, помните, -
сие существенней начинка,
чем первоклассные исподники.

Слова невозмутимы. Собственно,
в любой оправе незазорной:
водохранилища ли сонного,
окопной глины кроветворной,
пустого времени – особенно.

Им всё равно по части авторства
и авторских переживаний,
им наплевать на обстоятельства
конкретной жизни Вани с Маней,
на их интимные новаторства.

Нет ни на  грош необходимого,
людей – общественных и лишних,
ни Михаила, ни Владимира,
дрова на шашлычок пиливших,
в стихи и в дым переводимого…

Как сказал Иоанн Богослов, который одарил нас Апокалипсисом: в начале было слово. И слово это применительно к матёрой панк-рок-группе, ставшей притчей во языцех, не совсем приличное — «Pussy Riot»…

Владимир ХАБЛОВСКИЙ

Кто знаком с английским в объёме ЕГЭ, тот не заметит подвоха. Тем более им будет интересно узнать, как поссорилась Мадонна с баскетболистом Денисом Родманом, ещё более отвязным индивидом, чем она сама.

Его не смущала любовь Дюймовочки с Гулливером – полметра разницы по вертикали! Её тем паче – для звёзд мирового уровня шоу и спорт-бизнеса ничего невозможного нет.  И девушка попросила: «kiss my pussy». На что партнёр обиделся. Не потому что не услышал волшебного слова – пожалуйста. Ему, с его-то сексуальным опытом, показалось оскорбительным целовать губы, не говорящие по-английски. Наверное, был не в настроении.

А нам урок: учите английский – в жизни пригодится. Не попадёте впросак, ляпнув по неведению в приличном обществе ненормативное британское словцо. Ибо упомянутоя «pussy» имеет русский матерный эквивалент из пяти букв,  начинается на «п», оканчивается на «а», посредине многоточие – пик-пик-пик.

Второе слово «riot» не спасает положение, наоборот сужает коннотацию до неприличия. В итоге получаются не просто «пуськи», а мягко выражаясь «бешеные». Иного не дано.

Российская общественность не доросла до такой степени евроинтеграции, чтобы британский матерок карябал славянский слух. Но какая бы речь в уши ни вливалась, закон капитана Врунгеля продолжает действовать и в XXI. А это значит, что, как вы группу назовёте, так она и поведёт.

Эх, знать бы это раньше – до Масленицы, а не на Пасху, чтобы не пачкать православный рот заморским сквернословием! Ибо недаром сказано: грех не то, что в рот, а то, что изо рта.

Широкой публике простительно – она была в неведении. Правильнее сказать её держали в неловком положении сознательными недомолвками наши СМИ, журналисты и корреспонденты, теле- и радиоведущие обоего пола. Уж им-то, знакомым с dirty English не понаслышке, должно быть стыдно.

Зато теперь понятна причина, по которой панк-девицы скрывают свои личики под масками – неужто (давайте верить в лучшее) со стыда? Пикантная ситуация: всё голо, элементарно нет одежды. И надо бы прикрыть причинные места. А рук всего две. Куда они ложатся? На лицо.

Ну, просто детский сад с этими масками: мы в домике, нас никто не видит.  Явные признаки задержанного развития. На втором  курсе филфака МГУ? А что тут удивительного: МГУ не МВТУ – в технических ВУЗах юродивые не задерживаются – уходят в КВН. После сопромата женятся, после диплома становятся занудами: не дай бог, одну цифру перепутать и ракета не взлетит.

Тогда как гуманитариям ничто и никто не мешает сохранять игривость ума до седых волос.

Один из участников скандальной акции  в Биологическом музее (группенсекс перед видеокамерами с выкладкой в Интернете), который стоял с плакатом «… (трахайся) за наследника медвежонка»), когда его вызвали на Учёный совет(!) филфака МГУ, сказал: «Дяденьки, я был в шоке, не смог сориентироваться, мне очень стыдно! Постите, я больше не буду!

25, 30 лет – для кого-то возраст, для кого-то нет. Футболисты начинают задумываться, как жить без мяча. Стриптизёрки  расстаются с шестом и уходят в народ. Над вечными студентами от философии время не властно: шалят, как в школе — заглядывают под юбки девочек, исследуют волоски на теле, короче, развлекаются. Gaudeamus igitur!

Но и в беспечной среде, условно интеллигентной, где за интим-услуги платить не принято по идейным и материальным соображениям, девушки взрослеют быстрее парней. Рано  понимают, что одним телом сыт не будешь. Что делать? При таком раскладе карьера Бременских музыкантов кажется весьма привлекательной.

Немецким зверушкам, с учётом  высокой музыкальной культуры, какой всегда отличалась Германия, добиться популярности было нелегко, но у них были таланты: кот и пёс, обладали музыкальным слухом, петух и осёл – сильными голосами. Не в пример нашим  «кискам»?  Три аккорда, медведь на ухо, помойный текст и соответствующая внешность… Да оставьте, наконец, подолы в покое, откройте  свои личики!

Выступать с поднятым забралом против «поющих трусиков» у «пусек» не получится. Вся надежда на голоса, исходящие оттуда же, но не заглушённые  гигиеническими прокладками. Юра Шевчук, заслуженный рокер республики, в восторге: «Девки молодцы. Как музыканты — забойная энергетика, слова жёсткие».

«Патриарх Гундяй верит в Путина. Лучше бы в Бога, сука, верил!»

«Призрак свободы на небесах. Гей-прайд отправлен в Сибирь в кандалах. Разомни мышцы рук и ног. Полицейский лижет у тебя между ног! (И, наконец, вот оно!) Срань, срань, срань Господня (2 раза)»

«Гей-прайд в кандалах», под кандалами надо понимать изящные вериги в стиле садо-мазо — это находка. Поставить сексуальные меньшинства на одну доску с декабристами по принципу, куда конь с копытом, туда и рак с клешней? Гениально!

К слову сказать, среди воспитанников Пажеского корпуса гомофилов было не меньше, чем в мордовских лагерях. Во глубину сибирских руд меньшинства голубых идут! Гей-сообществу тесно в пределах Садового кольца, в тепличных условиях столицы оно  растёт, как на дрожжах, с европейской помощью достигнет Урала и водрузит семицветное знамя в точке встречи Европы с Азией.

Пора развеять миф о том, что гомосексуалисты не способны на мужественные поступки. Гей, он и в Сибири гей! Суровый климат не заставит мужчину, уверенного, несмотря на присутствие пениса и отсутствие титек в том, что он женщина, отказаться от кружевных колготок, накладных грудей и ажурного белья. И в трескучие морозы он будет публично снимать кружевные трусики в знак протеста против гомофобии.

Идейный эксгибиционизм (спустить перед журналистами штаны, задрать юбку в защиту гражданских прав) дарован людям свыше. Он возвышает человека  над  миром животных. Смешно искать корни явления в африканских джунглях.  Ни львы, ни мартышки по определению не могут снять с себя всё лишнее, поскольку всю сознательную жизнь ходят нагишом. Ошейник на кошке или собаке это ещё не одежда, а только намёк на неё. И пока он переместится к паховой области, пройдут тысячелетия.

Психоаналитики склонны приписывать подобную симптоматику наличию в психике протестантов глубоко укоренённого комплекса «засранца», возникшего в результате вытеснения испытанных в раннем детстве враждебных импульсов по отношению к нянечке, которая наказывала ребёнка за испачканные трусики. И демонстрация нижнего белья на публике, усиленная купанием в фонтане в центре ГУМа, это не вызов общественному мнению, а прежде всего акт самоутверждения: видите – попка у меня чистенькая!

Со временем шокирующая привычка проходит, если не травмировать психику эксгибициониста оскорбительными замечаниями.  К сожалению, не у всех: в группе риска оказался большой процент студентов филфака. И этому феномену психиатры не нашли убедительного объяснения. Хотя с другой стороны ничего удивительного: гуманитарии они, как правило с причудами.

Как девушки стали феминистками? Навоз вопрос! Достаточно взгляда на физиономию беременной Нади, с какой она становилась на четвереньки перед своим плюгавым сожителем. Любимая поза для мужиков, для женщин унизительная, скотская и совершенно бесперспективная для получения оргазма. Одна на тысячу в нормальной обстановке, одна на миллион в условиях спешки. Студенты торопились: 45 секунд вместо положенных 5 минут, средняя продолжительность по России.

Есть даже песня такая: «5 минут, 5 минут! Не судите очень строго! 5 минут, 5 минут! Можно сделать очень много!» Какие могут быть претензии к студентам: они же не гиганты секса, они гиганты мысли! Об уровне интеллекта говорят клички участников: Олег «перегной», Наташа «козлёнок», Петя, муж на минуту, «поросёнок».

Эволюция подарила миру Камасутру, с массой причудливых поз и приёмов, способных примирить инстинкт с эстетикой. Студенты в неё даже не заглянули, короче, по группенсексу незачёт! Коллектив раскололся по гендерному принципу: мальчики налево, девочки направо.

Сладкую парочку изгнали из арт-группы «Война». За что? «После того как Петр и Надя сдали в милицию активиста Александра Володарского, они украли у него все личные вещи, ноут и деньги, — пишет в своем блоге куратор «Войны» Алексей Плуцер-Сарно. — Позднее они выкрали все личные вещи Олега Воротникова и Натальи Сокол. Володарский отбывал год в исправительно-трудовых учреждениях по вине Нади и Петра. Они прямо заявили, что сдача ментам Александра будет «отличным пиаром».

Ах, вон оно что! Становится понятной лёгкость, с какой весьма приметные девушки, которым трудно затеряться в толпе, легко уходили от полиции. Играючи преодолевали рамки металлоискателя в храме Христа Спасителя, с комфортом расположились на амвоне. Включили аппаратуру, настроились и затянули «Богродица, Дево! Путина прогони!».

Охранники появились у Царских врат на словах «срань, срань, срань господня!» — условный знак – пора! Можно махать руками. Не тут-то было!

Отход группы прикрывал плечистый молодой человек. Он шуганул не в меру ретивого прихожанина, когда тот по простоте душевной попробовал сорвать маску с нашей Нади. В университете  девушкам не дали доучиться, но школу Неуловимого Джо они закончили с отличием. И долго гуляли сами по себе, пока наверху не сказали – достаточно!

Почему девушки направились на Волхонку, а не на Большую Бронную (Хоральная Синагога), или на улицу Дурова (Соборная мечеть)? Срань вопрос! Все мы люди, наделённые инстинктом самосохранения. Таких, как Стенька Разин, человек кремень, который говорил «не больно!», когда ему рубили конечности, — один на целое столетие. У прочего народа очко не железное. Чтобы в этом убедиться, нет надобности, как это делают паркетные диссиденты, снимать исподнее. Уж лучше бы дети интеллигентов, которые веками держали фигу в кармане, вынули из штанов комбинацию из трёх пальцев.

Самый подходящий момент для выразительного жеста, соединяющего в себе морально устаревший символ — поднятый средний палец, с политкорректным феминистким — большой и указательный пальцы соединённые колечком. Два в одном: «пошёл на …» и «пошёл в …».

Феминисткам не хватает целкости: они рулят, но не попадают. Или принцип у них такой: Den Sack schlägt man, den Esel meint man – метя в Путина, плюют в бабулек. Старушки пришли в церковь, попали в бордель. Вместо благодати получили какашки: «срань, срань, срань Господня». Фу, какая гадость!

А впрочем, кому как. Артемий Троицкий, эстет и умница, ценитель музыки и женщин, не поскупился на похвалу: «А мне песня нравится!» Пошутил. Старому сибариту грешно смеяться над юными (всего одна беременность) скандалистками.

Что он им, что они ему. Между ними пропасть, какую не преодолеть в двухмерной системе координат: чёрное – белое. На помощь приходит дедукция, которая позволяет от общего к частному, сугубо личному. Одно дело похабные выходки голимой лимитчицы из Норильска, другое – те же штучки в исполнении двоюродной родственницы из Нарофоминска или, того хуже, внебрачной дочери из Павловского Посада.

20 лет (точнее 22 года) не давала о себе знать, и вдруг на тебе -позирует раком в Интернете, позор на всё Inet-сообщество. Потом с виноватым видом заявляется домой: здравствуйте, я ваша пуська, та самая из Зоологического музея. Как говаривал принц датский Гамлет: the end the rest – немая сцена. И растительные вопросы: любит не любит, плюнет – поцелует, к сердцу прижмёт – к чёрту пошлёт!

PS:

В слове «пуська» допущена ошибка — вместо «у» пишется «и», везде. Приносим свои извинения.

На стене одного из старейших заводских корпусов ОАО «Метровагонмаш», обращённой к ул. Колонцова, 27 апреля была торжественно открыта мемориальная доска замечательному русскому советскому поэту Дмитрию Кедрину. В этом году ему исполнилось 105 лет, тогда как завод на днях отметит своё 115-летие…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ

Фото Вячеслава НЕСТЕРОВА

В начале 30-х годов прошлого века Кедрин работал сотрудником заводской многотиражки «Кузница». На доске он обозначен как «корреспондент», хотя эта штатная должность в СМИ появилась позднее.

К этому времени относятся такие знаменитые стихотворения Кедрина, как, например, «Кукла» (именно с него открывались «Избранные произведения» в популярной серии «Библиотека поэта» (1974 г.), «Поединок» и «Двойник.

В церемонии приняли участие дочь поэта Светлана Дмитриевна и внук Дмитрий, а также члены Мытищинского ЛИТО, которое носит имя поэта с 1967 года.

В феврале 2012 г. в Мытищинском Историко-художественном музее состоялись юбилейные «Кедринские чтения», на которых речь также шла о работе поэта в стенах знаменитой «Вагонки».

Наиболее подробно период заводской деятельности Кедрина описан Юрием Петруниным в работе «Замыслы и свершения» (1990 г.).

Готовясь переехать поближе к Москве, он обдумывает темы предстоящих литературных произведений, как например, «Метрополитен и кости бояр, казненных Иваном…». Метро в это время ещё только строится.

Фото В. Ильицкого

Возможно, предполагает Петрунин, в том, что поэта взяли на завод, «сыграла свою роль и давняя учеба в техникуме путей сообщения». И уже в сентябре 1931-го в «Кузница» появляется «статья о создании кружка рабочих авторов технической книги, подписанная «Д. К.». Так новый литсотрудник начал вникать в жизнь и проблемы большого подмосковного завода, положение которого в ту пору определялось малоприятным словом «прорыв» — был под угрозой годовой план…»

Вид завода в 30-х. Архив завода

«Уничтожение текучести рабсилы — залог ликвидации прорыва». Одним из трёх авторов этой статьи был Кедрин. Кроме проблем «текучки» «в статье обстоятельно говорилось о необеспеченности рабочих жильём и спецодеждой, о трудностях с питанием, об обезличке и частой переброске людей с участка на участок…»

И что же? Авторы статьи, вскрывшей истинное положение вещей, были обвинены в… хвостизме. Существовал в то время такой идеологический ругательный термин, изобретённый Лениным.

«В непосредственные обязанности литсотрудника Кедрина, — пишет Петрунин, — входили сбор материалов и подготовка к печати рабкоровских писем. Но вообще-то в редакции с её штатом в два человека приходилось делать всё – отчёты с собраний, очерки, репортажи, фельетоны. Сначала газета выходила один раз в десять дней, потом один раз в пятидневку и, наконец, с мая 1932 года — каждые три дня…»

Трамвайные вагоны на отгрузке. 1932 г. Архив завода.

«В 1932 году. — читаем в книге «Ровесник века», изданной к 100-летию завода, строго определилась  специализация предприятия — выпуск трамвайных вагонов и 19-метровых вагонов для электрофицированных железных дорог. Завод должен был выпускать в год свыше тысячи вагонов, то есть сновился предприятием крупносерийного производства…»

Что касается вагонов метро, то их проектирование и производство началось при Кедрине, но первая товарная партия в 40 шт. была выпущена только в январе 1935-го.

«Ещё до начала работы в заводской газете, — пишет Петрунин, - Кедрин собрал рукопись первого своего сборника стихов «Свидетели», которую отнёс в Государственное издательство художественной литературы (ГИХЛ) поэту Василию Казину….» Она вышла только в 1940-м, но в настолько измененном и урезанном виде, что Кедрин назвал её «ублюдком».

«Уже активно публиковавшийся автор и литконсультант издательства «Молодая гвардия», поэт также «добросовестно работал в многотиражке, учил рабкоров владеть словом и сам подавал им в этом пример. Ему удавалось уже в заголовке материала сказать многое – «В девять дней рабочие вагоносборки прокуривают целый вагон», «Инженер Есученя притерся к стулу»…

Вошла ли производственная тематика в стихи Кедрина?

В стихотворении «Христос и литейщик», — замечает Петрунин, — прямым включением, как бы сказали мы сейчас, показан мытищинский завод:

Тонет в грохоте Швеллерный,

Сборка стрекочет и свищет,

Гидравлический ухает,

Кузня разводит пары.

Это дышит Индустрия,

Это Вагонный в Мытищах,

Напрягаясь, гудит,

Ликвидируя долгий прорыв.

«Основное, что дала Дмитрию Кедрину его работа в большом заводском коллективе, — это возможность личного участия не только в технической реконструкции завода, а в более сложном деле — в воспитании нового человека…» — таков вывод Петрунина.

«Надо много и внимательно наблюдать жизнь», — так сформулировал Кедрин задачу поэта.

Главный редактор прямого «наследника» «Кузницы» — многотиражки ОАО «Метровагонмаш» «Машиностроитель» — Наталья Зубарева вынашивала идею мемориальной доски целых 20 лет. «Наконец всё сошлось», — говорит она. Ей же принадлежит эскиз, реализованный в металле модельщиком цеха №33 Алексеем Коротковым.

Светлана Дмитриевна Кедрина нашла, что профиль отца в принципе похож, если бы не нос… Вообще же «возвращение» Дмитрия Борисовича на завод стало для неё полной неожиданностью и столь же неожиданной радостью. Ведь народу на открытие мемориальной доски собралось немало. И пока поэта помнят и читают его стихи, он – жив.

foto.delfi.ua

Как президент (наполовину премьер), так и премьер (без пяти минут президент) хорошо устроились.  Их довольный вид нравится телезрителям и близким родственникам.  Они  раздали столько денег (виртуальных) и обещаний (нереальных), что теперь могут спать спокойно – страна на верном пути…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ

Теоретики чужой казны…
Осип Мандельштам
1912

Столько у всех планов, проектов и доводов,
что, в общем, нет ни проекта, ни плана…
Бенджамин Дизраэли
1878

Да,  на сегодняшний день рейтинги (международные) – так себе, но очень скоро, нет никаких сомнений, они скакнут вверх. Россия станет сильной (до сих пор-то, блин, совсем была слабая)  и, если что, ответит всей (вновь обретённой благодаря  Дм. Рогозину) мощью на любые военные угрозы…

Помнится, у «эффективного менеджера»  (использовавшего  рабский труд   на всю катушку) И.В. Сталина тоже была стратегия. Но когда оказалось, что  А. Гитлер элементарно его объегорил, признался соратникам: «Ленин оставил нам великое пролетарское государство, а мы его просрали!»

На излёте президентской службы (хочется верить, и карьеры тож) Д. Медведев озвучил семь главных задач, на которые главным образом будет сориентировано возглавляемое им правительство «партийного доверия».

Остановлюсь если не на всех, то на некоторых.

Что, кстати, можно сказать о партийном  премьере? К тому же консервативном и верующем?  Может ли он в России быть эффективней беспартийного  атеиста?  Правда ведь, совершенно глупый вопрос?  Любой премьер обязан (а не должен!) решать конкретные вопросы, отнюдь не стратегические, а сиюминутные. Кроме нескольких отраслей, в основном сырьевого направления, все прочие находятся у нас в стагнации.

Что имеем?  Всё  новое оборудование на «российских» заводах – импортное, а работать на них некому.  Рабочие экстра-класса (зачастую с высшим образованием) «получают на руки» чуть больше 20 тысяч рублей), имея за спиной жену и ребёнка и не имея собственного жилья, не говоря о своей земле…

К тем якобы успехам, которые дружно  приписывает себе тандем, никакого отношения лично они не имеют. Единственная реформа, доведённая до некое логического конца – реформа муниципального управления – провалилась. Многие муниципалитеты не имеют средств к существованию, чтобы делать хоть что-нибудь. Правда, на зарплату денег хватает…

Если про «План Грефа»  можно говорить, как о реализованном, о нашумеввшем «Плане Путина» никто ничего не знает, а о реальности «Плана Медведева» вообще говорит не приходиться.

Важнейшей задачей будущего правительства Медведев, пока ещё президент, определил повышение продолжительности жизни. За шесть ближайших лет её требуется увеличить на целых четыре года, то есть до 75-и. Но ведь мужчины у нас (по данным за прошлый год) не дотягивают и до 60-и  (поэтому, видать, дебатируется увеличение пенсионного возраста), а женщины «благополучно» переваливают за 73. На кого Бог пошлёт дополнительные годы?

К тому же количественные показатели должны соответствовать качественным, чего в России не было до Медведева и не будет после.

Ибо даже рост благосостояния, определённый, как вторая главная задача, не может строиться только на показателях семейного дохода, искусственно привязанного к искусственному показателю прожиточного минимума. В этом случае «задача» становится фикцией, даже если формально она будет решена.

Ещё задача — развитие частного предпринимательства, «большой сталинский скачок» со 122 места в рейтинге комфортности бизнеса – на, как минимум, 40-е, а там и в ведущую 20-ку. Тот же тёмный лес. Бизнес не зря делится на три категории – у каждой из них своя специфика, завязанная на множество составляющих, к тому же – в России» — избыточных чрезвычайно.

Что мы видим сейчас? Крупные компании дробятся на мелкие. Делают вид, что это у них корпорация такая или холдинг.  Самое смешное – акционерные общества из 2-3 человек. Если же в нём 10-15 сотрудников, оно уже способно выигрывать многомиллионные контракты, строить городские микрорайоны, «управлять»  многими тысячами га сельхозземель, на которых лет 10 ничего не выращивается….

Непонятно также, каким макаром Медведев собирается ограничить безработицу и, более того, повысить в 1,5-2 раза производительность труда.

Как я понимаю, будущий премьер подразумевает выработку продукции в человеко-часах. В сегодняшней рыночной экономике, и даже в поздне-социалистической от такого примитива «давно ушли».  Производительность труда — сложный многогранный показатель.
Да и не нужна многая сегодняшняя продукция никому, а то, что нужно (товары с высокой добавленной стоимостью), — у нас не производится и никогда производиться не будет!

«Не менее пяти российских университетов должны войти в первую сотню мировых рейтингов», — переживает за наше образование Медведев. Вот ещё задача! Зачем? Чтобы ещё больше перспективных ребят уехали за границу?

И не менее странная постановка вопроса – по поводу улучшения жилищных условий российских семей. По Медведеву, в большинстве семей это самое улучшение  должно происходить не реже, чем один раз в 15 лет.

Вероятно, не открою секрета, что все, кто мог самостоятельно улучшить свои жилищные условия, их уже улучшили. Те же граждане, которые не могли улучшить их лет 40, не улучшат и через 15.

При том, что нехватка жилья в ресурсоизбыточной России – проблема надуманная. И никак не связанная с громадьём планов по «введению кв. метров жилой недвижимости».

В общем, я, как гражданин России, враг всякого дурного пафоса и вранья, не вижу чётко поставленных задач. Скорее, это некие «хотелки» с популистским душком.  В их цепи, говоря языком незабвенного Владимира Ильича, отсутствует «главное звено». Отсутствует комплексный подход, на основе которого все  задачи  должны  решаться, грубо говоря, одномоментно.

Да ведь правительству торопиться некуда. Как и его возможному новому премьеру. Эксперты  по этой теме высказались вполне единодушно. Поначалу Медведев, конечно, покомандует,  но – недолго. Дружба дружбой, а служба службой.  Да и нет у Медведева ни потенциальных министров, чем-либо отличившихся ДО ТОГО, ДО ТОГО, ни внятных экономических идей.

Внедряем вот (ещё одна задача!) «электронные средства во все области жизни» — и что? Меньше от этого станет беззакония и коррупции?  Пресса вернёт себе ДОпутинский статус «четвёртой  власти?  Бандиты перестанут зарабатывать миллиарды на  махинациях с песком и торфом, как раньше зарабатывали на игорном  бизнесе?  Правоохранительные органы научатся профессионально работать? И не крышевать при этом бизнес?

Пардон, но — сильно сомневаюсь.

Фото с сайта imbf.org

- Государь ты мой батюшка! Не вози ты мне золотой и серебряной парчи, ни черных соболей сибирских, ни ожерелья бурмицкого, ни венца самоцветного, ни тувалета хрустального, а привези ты мне цветочек аленький! – попросила доченька…

Владимир ХАБЛОВСКИЙ

Но прежде, чем любимая дочка  получила желаемое, любящий отец долго мыкался по свету, пока не понял, что «Аленький цветочек» — это красивая метафора. Под видом экзотического  растения, «которого нет краше на белом свете», подразумевалось широко распространённое в природе явление, с выделением тепла, света и лучистой энергии.

Природу феномена можно описать как бурно идущее окисление, одним словом – это огонь. Обретение цветка сопровождалось свето-шумовыми эффектами: «В ту же минуту, безо всяких туч, блеснула молния и ударил гром, инда земля зашаталася».

Намёк на сверхъестественную природу, условно говоря, цветка. Первые костры человек именно так и прикуривал – от молнии.

Можно предположить, что аленький цветочек относится к тому же семейству, что и «красный цветок», который Маугли похитил в деревне у бедной женщины вместе с плошкой с горящими углями, но не для того, чтобы выступить в роли культурного героя наподобие Прометея. Огонь понадобился ему для разборки  с Шер Ханом.

Следовало ли сказочному купцу вслед за Афанасием Никитиным ходить «за три моря», чтобы разжиться экзотическим огоньком  для любимой доченьки? Вряд ли.

По дороге его перехватили бы зороастрийцы. Уж чего-чего, а огня у них хватало, причём  в ассортименте:
огонь Высокоспасительный (Березасаванг) — горит перед Ахура Маздой в зороастрийском раю;
Благодружественный (Вохуфриян)  — пылает в телах людей и животных;
Приятственнейший (Урвазишт) — в растениях;
Действеннейший (Вазишт) -  в  молниях;
Победоносный (Варахрам) — в храмах;
И последний, несмотря на выспренное название, Святейший (Спаништ) -  обычный земной огонь для бытовых нужд.

Какой огонь из шести под видом цветочка аленького раздобыл купец, неизвестно. Хочется думать, что не последний сорт Спаништ, а хотя бы второй от заду – Варахрам.

Человек – само совершенство, по определению. Фирма веников не вяжет – здесь видна рука Творца. Как говорится, ex ungue leonem – по когтям узнаём льва.

Некоторые сомнения есть относительно того, что Адама и Еву лепили руками, или типа того, а следующие поколения делали не пальцем, а другим инструментом. Как в случае с Роллс Ройсом китайской сборки.

Но если не придираться к мелочам, то наш предок, каким вышел из пещеры, таким и остался – единственным и неповторимым глиняным человечком. Из того же теста слеплена и многоуважаемая элита.

Давно пора сливкам нашего общества вернуть библейские имена. Назовём вещи своими именами: чиновников — мытарями, банкиров – менялами, брокеров – барыгами, священников, если те не обидятся, фарисеями.

Египетский жрец в набедренной повязке выглядит оборванцем и много проигрывает рядом с патриархом в византийском облачении. Безбородый (египтяне тщательно выщипывали растительность на лице и на теле) и босой. Борода — привилегия фараонов!

Юный Тутанхамон, инвалид от рождения (результат бесконечных кровосмесительных браков) цеплял к подбородку фальшивую косицу, чтобы походить на нашего Вассермана.

Искусство прорицания было развито в Древнем Египте настолько, что гадатели предвидели появление через три тысячи лет умнейшего человека с окладистой бородой, одессита с еврейскими, а копнуть глубже и египетскими корнями. Чем кстати объясняется исторический конфликт древнеегипетских властей с лидером еврейской общиной Моисеем.

Суть проблемы раскрыта в негритянском псалме: Let’s my people go!

Египетские священники не учились в академиях, но по уровню интеллекта могли поспорить с воспитанниками Киевской бурсы, с риторами, философами и богословами вместе взятыми. Окажись они в ситуации, в какую попал Хома Брут (подробности в повести «Вий»), у ведьмы с глухого  украинского хутора не было бы ни малейшего шанса.

Единственный, кто мог составить им конкуренцию, был упомянутый Моисей,  и то с божьей помощью. Силе мысли (казалось, чего бы проще воздействовать на идейного противника, фараона, словом) пророк предпочёл террор.

Слава богу, не атомную бомбу, иначе от храмовых комплексов Абу Симбел и Великих пирамид остались бы горы щебня.

Но теперь мы в курсе, что у бактериологического оружия массового поражения библейские корни. Не знай старушка Шапокляк о египетских подвигах Моисея, никогда бы не сказала свою коронную фразу: «хорошими делами прославиться нельзя…»

Но если не придираться к одежде, словам и внешности, священники прошлого и нынешние практически не изменились в лучшую сторону, чего не скажешь о богах. Здесь прогресс налицо. Финикийский Молох обожал младенцев-гриль, наш христианский поступает ровно наоборот: ешьте и пейте — «сие есть Тело Мое… сие есть Кровь Моя».

Титана Прометея царь богов Зевс сурово покарал за то, что тот похитил с Олимпа божественный огонь, спрятав его в стебле тростника (внутренность, заполненная белой мякотью, может гореть наподобие фитиля).  Несчастного приковали к скале в горах Кавказа в зоне снегов. И каждый день прилетал орёл, нормальный, не двуглавый, клевать у него печень.

Сравните с тем, что происходит сейчас. Патриарх Иерусалимский Феофил раз в год получает божественный огонь и раздаёт его верующим без каких-либо последствий для себя лично и для воцерковлённого народа. Как это у него получается? Чудесным и, следовательно, необъяснимым способом.

Преподобный Гавриил (Стеблюченко), архиепископ Благовещенский и Тындинский, один из немногих, кто видел схождение благодатного огня собственными глазами: «В Великую Субботу Патриарх вышел с Благодатным огнем, мы не стали от него зажигать, а быстро, вместе с владыкой Антонием, нырнули в кувуклию Гроба Господня… И увидели в Гробе Господнем синего, небесного цвета огонь, мы брали его руками и умывались им. Какие-то доли секунды он не жёг, но потом уже приобретал силу… Сплошной камень, мрамор, и весь покрыт огнем. Ни копоти нет, ничего, просто горит огонь и все!»

Из малых уст большие речи, своими словами об экстраординарном! Как говорят на телевидении: мы в шоке!

Палестинский огонь словно создан для России, страдающей от сельскохозяйственных пережитков, которые преследуют её со времён подсечного земледелия: увидел сухостой – надо подпалить.

Хоть кол на голове теши,  русского человека на природе водкой не пои, но дай полюбоваться на «аленький цветочек», краше которого нет на свете. И ещё великая власть над спичками, оргазм от обладания зажигалкой. Имея в кармане коробок, не говоря уже о Ронсоне или Zipo, можно ощутить себя Прометеем безо всяких нежелательных последствий.

 Какая досада, что огонь из Ерусалима теряет свою необжигаемость в считанные минуты, то есть времени для передачи безопасного в пожарном отношении огня в распоряжение МЧС для дальнейшей утилизации совершенно недостаточно.

Иеромонах Флавиан (Матвеев), православный священник: «В 2004 году мой знакомый буквально через пять минут после получения благодатного огня (мы даже из храма не вышли) пытался «умыться огнём». Борода вроде бы небольшая, заметно стала разгораться. Пришлось закричать ему, чтоб тушил. В руках у меня была видеокамера, так что этот печальный случай остался зафиксированным документально. Сошлись во мнении, что веры маловато. Однако странно, что люди тысячами ждут чудес от этого ежегодно повторяющегося явления. Само по себе чудо, что огонь сходит с небес. Благодарение Богу за это! Сам взял пример с других, подержал руку над огнём. Огонь, как огонь. Жжёт!»

«Веры маловато!» Однако народные умельцы с божьей помощью нашли выход из положения, овладев секретом «холодного огня», который можно приготовить в домашних условиях.

Для этого надо смешать в определённых пропорциях следующие вещества: сухую борную кислоту, этиловый спирт, концентрированную серную или соляную кислоту. Поджигается при этом лишь выделяющийся над смесью эфир, горящий очень объёмным огнём зеленоватого оттенка. В малых концентрациях он не только не обжигает, но даже и не греет поднесённую руку.
Желаем удачи!

В апреле 2012 года «Тойота Мотор» отметила десятилетие работы на российском рынке. Мне посчастливилось участвовать в открытии штаб-квартиры компании в Мытищинском районе, в ряде презентаций её новых программ и в эколлогических мероприятиях «Зелёной недели»…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

По информации ООО «Тойта Мотор»,  за 10 лет работы через сеть официальных дилеров и уполномоченных партнеров в России реализовано свыше 850 000 автомобилей Toyota.

Бренд Lexus был впервые представлен в России в 2005 году. С тех пор своих покупателей нашли свыше 80 000 автомобилей премиум-марки.

Рекордные за 10 лет показатели продаж были достигнуты в предкризисном 2008 году: 189965 автомобилей Toyota и 14796 автомобилей Lexus.

В настоящий момент более 27 тыс. рейсов автовозов ежегодно обеспечивают поставки автомобилей Toyota и Lexus в дилерские центры  России. (Занимается этим, в частности, и мытищинская «Санфлауэр» — в настоящее время она создаёт в нашем городе сборочное производство).

На глобальном уровне Россия входит в десятку крупнейших рынков для компании и занимает первую позицию по объёмам продаж среди европейских стран.

Специально для России  Тойота  разработала собственную маркетинговая стратегию, учитывающую особенности нашего рынка.  «Тойота Мотор» уделяет особое внимание продвижению внедорожников и автомобилей премиум-сегмента, что соответствует потребительским предпочтениям россиян.

Благодаря качеству, надежности и долговечности автомобили Toyota и Lexus снискали популярность у российских автолюбителей как с точки зрения продаж новых автомобилей, так и на рынке автомобилей с пробегом. Показатели лояльности клиентов по отношению к брендам Toyota и Lexus растут из года в год.

Тойота была первой компанией, которая представила на российском рынке гибридные автомобили. В 2005 году в России появился гибридный Lexus RX.

Дворкович зачитывает поздравительную телеграмму Медведева

В 2009 году официальные дилеры Тойота на территории РФ представили  клиентам самый популярный гибридный автомобиль в мире – Toyota Prius третьего поколения. (В Мытищи на его презентацию приезжали вице-премьер Игорь Шувалов и советник президента России Аркадий Дворкович. А журналисты в ходе этого действа ласково называли машину «примусом»…)

С 2005 года компания Тойота реализовала более 11 000 гибридных автомобилей, во многом благодаря самой широкой на локальном рынке линейке экологичных моделей.

За годы работы в России сформирована эффективная дилерская сеть, действующая в соответствии с международными стандартами компании.

Если в конце 2002 года в России насчитывался 21 дилерский центр, то в настоящий момент дилерская сеть Тойота в России насчитывает 88 центров, дилерская сеть Лексус – 28 официальных дилеров и уполномоченных партнеров.

С учётом дилерской сети компания Тойота в России обеспечивает занятость более 16700 человек.

Автор - на отркрытии штаю-квартиры

В ноябре 2008 года в Мытищинском районе открылся многофункциональный комплекс ООО «Тойота Мотор». (Мы его величаем штаб-квартирой).
Инвестиции в его строительство составили 3,6 млрд рублей.

Комплекс включает в себя офисное здание на 350 сотрудников, информационный центр и склад запчастей.
Информационный центр площадью 6000 кв. м  является самым крупным среди учебных площадок Тойота в Европе. Здесь проходят курсы и семинары для продавцов-консультантов и технических специалистов дилерских центров Тойота и Лексус.

Общая площадь хранения на складе запасных частей ООО «Тойота Мотор» составляет 32680 кв. м, вместимость – 100 тыс. наименований деталей. Ежегодно в адрес дилеров  осуществляется около 36 тыс. отгрузок, а количество запасных частей и аксессуаров в штучном выражении превышает 900 тыс. деталей в месяц.

В декабре 2007 года в Санкт-Петербурге был открыт завод «Тойота Мотор Мануфэкчуринг Россия» (ТММР), и с конвейера сошел первый автомобиль Toyota Camry российского производства.
С этого момента произведено более 45 тыс. седанов бизнес-класса шестого и седьмого поколения.

Также с 2007 года финансовые услуги в дилерских центрах по всей России предоставляются ЗАО «Тойота Банк», благодаря чему российским клиентам доступны выгодные кредитные предложения на покупку всех моделей автомобилей Toyota и Lexus.

Т. Исагая на экологическом субботнике в Мытищах

«За 10 лет работы на локальном рынке мы накопили значительный опыт и знания потребностей российских клиентов. С учетом уникальности российского рынка мы предлагаем отличную от стран Европы модельную линейку автомобилей Toyota и Lexus.
Благодаря тесному сотрудничеству и конструктивному диалогу с дилерами мы стремимся превзойти ожидания клиентов и обеспечить персональный подход и высокое качество обслуживания на протяжении всего периода владения автомобилем», — отметил президент ООО «Тойота Мотор» Такеши Исогая.

*  *  *
На днях «ТММР» объявил о начале работы завода в две смены с сентября 2012 года. Количество новых сотрудников составит 600 человек. К моменту перехода на двухсменный график на предприятии будет работать 1750 сотрудников.

«Запуск второй смены – значительное событие для нашего завода. Приверженность сотрудников ООО «ТММР» принципам качества Тойота позволила нам завоевать доверие российских покупателей, которые высоко ценят производимый в Санкт-Петербурге автомобиль Toyota Camry. Мы также рады возможности содействовать развитию экономики региона и создавать новые рабочие места», — прокомментировал решение генеральный директор ООО «ТИИР» Ёсинори Мацунага.

Фото: Тойота Мотор

Помимо запуска второй смены завод планирует расширить производство,  создать цеха штамповки кузовных деталей и производства пластиковых деталей в 2014 году.
Это решение, озвученное в феврале, принято с целью дальнейшего повышения уровня локализации производства Тойота в России и с учетом ожидаемого устойчивого роста российского рынка.

*  *  *
Результаты продаж автомобилей Toyota в России в первом квартале 2012 г.  (33226 шт.) выросли на 23 проц. по сравнению с первым полугодием 2011-го.
Лучшие результаты  показали модели Toyota Сorolla (7402 шт.), Toyota RAV4 (7248), Toyota Camry (7061) и Toyota Land Cruiser Prado (3531).

Минивэн премиального класса Toyota Alphard, продажи которого начались в России 21 февраля текущего года, продемонстрировал динамичный старт. За месяц продаж реализовано 119 машин.

london.gov.uk

 Тема эта, в принципе, занимала давненько, но чтобы вдруг начать на неё «распространяться» — на это неожиданно натолкнула книжка английского журналиста Джереми Паксмана «Англия: портрет народа»  в переводе с английского И. Егорова (СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2009. – 380 с.).

Дарья  ВАЛИКОВА

     Содержащая много разнообразно интересного, она годится для большой развёрнутой рецензии, однако здесь и сейчас хочется выдернуть лишь один аспект. Аспект, имеющий непосредственное отношение и к моему Отечеству, — поэтому беру его тут лишь в качестве повода для собственных интерпретаций.

     Итак, Англия, бывшая Владычица морей, законодательница всего на свете и так далее – уже больше полувека как распавшаяся империя и даже не лидер Европы. Надо ли указывать, кого это всё напоминает?

    Вот именно, не надо. «Великобританскость»  (как и «всесоветскость», или «всесоюзность») — отныне достояние прошлого, даром что это название у страны пока осталось. Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия, правда, не отвалились от «метрополии» совсем, как бывшие заокеанские колонии, однако уже обзавелись собственными парламентами и всячески подчёркивают автономию – политическую и культурную.

     Добавьте к этому целое половодье иммигрантов со всего света, буквально оккупировавшее остров  (уже есть районы, где коренные жители отсутствуют напрочь, ибо фактически выдавлены оттуда)… При этом все они – англоязычны, все охотно откликаются на «британцев» и — не очень охотно, но если надо – на «англичан».

     Среди этой пестроты из шотландцев, «британских ирландцев», «английских пакистанцев, вест-индцев, китайцев» и т.д. и т.п. — логично вопросить: а где тут, собственно, «нормальные», «настоящие», «чисто английские англичане» — люди, давшие язык и вообще основу для всей страны? Они ещё, простите, в ней водятся? Или, оставив острову свой титул, сами  неизвестно как и в ком растворились?

     К счастью, — конечно же, нет. В смысле, конечно же, есть — «английские (они же британские) англичане». А если есть – то  чем же они отличаются от всех прочих?

Фото с сайта издательства

     Настоящие англичане, объясняет автор книги, «не тратят много энергии на обсуждение того, кто они такие. Это показатель уверенности в себе: до сих пор англичане не занимались этим, потому что это было им ни к чему».
     
     Ну да, как и «российским русским», они же великороссы, отметим мы. 

     «Есть ли в этом необходимость сейчас? – продолжает Паксман. – В ответ могу лишь сказать, что, похоже, им этого больше не избежать по изложенным выше причинам. У стран, больше всех преуспевающих в мире – процветающих и живущих в безопасности, — должно быть отчётливое ощущение своей собственной культуры».

     От себя добавим, что таковое, вообще-то, необходимо всем странам и народам, независимо от их состояния.

     Некоторые английские авторы уже составляли целые перечни понятий, характеризующих нечто «собственно английское», отделяющее его как от культуры меньшинств, так и от «британско-имперско-государственнических» символов.

ibud.ua

     Паксман  предлагает свой. «В мой собственный – из того, что первым пришло в голову, — вошли бы слова «Я знаю свои права», деревенский крикет и композитор Элгар, магазины «Сделай сам», панки, уличная мода, ирония, энергичная политика, духовые оркестры, Шекспир, свиная кумберлендская колбаса, двухэтажные автобусы, композитор Воэн Уильямс, поэт Донн и писатель Диккенс, колышащиеся тюлевые занавески, помешанность на размере женской груди, викторины и кроссворды, деревенские церкви, стены сухой кладки, садоводство, архитектор Кристофер Рен и телешоу «Монти Пайон», добродушные приходские священники англиканской церкви, «Битлз», плохие гостиницы и прекрасное пиво, колокольный звон с церквей, художники Констебль и Пайпер, представление об иностранцах как о людях забавных, драматург Дэвид Хейр и радикальный политик Уильям Кобетт, невоздержанность в возлияниях, Женские институты, блюдо навынос фиш-энд-чипс, карри, любезность и грубость речений, бег по пересечённой местности, портящие вид стоянки туристских трейлеров на прекрасных утёсах, оладьи, «бентли», трёхколёсные «рилайэнт робин» и так далее. Возможно, всё это не есть нечто исключительно английское, но главное, в отличие от критериев чего-то истинно британского… три-четыре из этих вещей, взятые вместе, тут же дадут представление о некоей культуре, такой же трудноуловимой, как запах костра в октябрьские сумерки».

     Так вот, в свете просто зеркального отражения проблемы – отчего бы нам не подхватить эстафету у англичанина? Ниже предлагаю свой перечень собственно русских, точнее великорусских, особенностей; также как предлагаю желающим присоединиться и дать свои варианты.

     А что касается малорусских (украинских), казацких, татарских, цыганских и далее по списку, то — с превеликим удовольствием, но в другой раз!..

     Да, и ещё: всякие там «убитые дороги», «палёная водка» и прочий «говор пьяных мужичков» — приниматься не будут. Бичевание и тем более самобичевание – дело хорошее, но в нём все и так преуспели. Надоело уже, говоря по правде. Неужели никаких иных  ассоциаций не возникнет у вас, соотечественники?

    Мои – вот такие:

Тёмные избы с белыми резными подзорами и наличниками…
Опера «Жизнь за царя» и картина «Боярыня Морозова»…
Вечные бабушки-старушки на лавочках, их особая роль и непреходящее значение…
Неудобные безразмерные тапки, которые приходится надевать в музеях, дабы не испортить наборный паркет и мраморные ступени…
Призывы «посидеть на дорожку», выпить «штрафную» и «на посошок»…
Белокаменные храмы с золотыми куполами и аскетичные деревянные церкви Севера…
Щи из квашеной капусты и пироги с грибами…
Возможность излить душу не профессиональному аналитику, а близкому другу или, наоборот, – случайному попутчику…
Золотые шары в палисадниках…
Дед Мороз со Снегурочкой, мальчики-зайчики и девочки-снежинки в хороводах вокруг ёлки…
Анекдоты, начинающиеся словами: «Русский, немец и поляк…» (вариант: «Американец, француз и русский» и т.п.), где русскому принадлежат самые нелепые, абсурдистские, сюрреалистические высказывания по форме, они же — самые остроумные, жизнеутверждающие по сути!
Дворянские усадьбы с белыми колоннами и запущенными парками…
Дружеские связи, которые посильнее родственных…
Сергей Есенин…

Смешанный лес, грибники в дождевиках и резиновых сапогах, с корзинами и палками в руках…
Шехтелевские особнячки…
Шлемы древнерусских богатырей и их реинкарнация в красноармейских будёновках…
Большие домашние библиотеки в тесных квартирах, где рядом с разномастным собранием книг и альбомов обязательно найдутся стопки «Нового мира» и других толстых журналов…
Огороды на шести сотках, шашлычный дымок, тянущийся оттуда по выходным…
Пьесы Островского, особенно – в Малом театре…
Растапливание печки на осенней даче, под шорох накрапывающего за окном дождика, с запахом антоновских яблок на терраске, горою сваленных на полу…
Покрова на Нерли — в любое время года…
Русские псовые борзые и гончие – на картинах, гобеленах, старинных шкатулках, книжных иллюстрациях, в исторических фильмах, а иногда, если повезёт, — прямо на улице…
Гранёные стаканы…
Василий Блаженный и подобная архитектурная избыточность, навевающая стойкие «кондитерские» ассоциации…
Пресветлые берёзовые рощи…
Черносмородинный квас и бородинский хлеб…
«Горе от ума» и «Женитьба».
Прибранные кладбища после Пасхи, пестреющие крашеными яйцами и раскрошенными куличами на могилах; их свежие цветы и прогоревшие свечки…
Дачные летние посиделки, когда знакомые заглядывают и уходят, сменяясь новыми, а утренний чай плавно переходит в обед, обед – в полдник и так далее…
Неизменные картины «Охотники на привале», «Грачи прилетели», «Утро в сосновом лесу», украшающие собой присутственные места и коробки шоколадных конфет…
Сибирские морозы и сибирские пельмени…
Невеликие, но совершенно восхитительные киноактрисы – вроде Валентины Теличкиной…
Сосновые боры…
Нескончаемые застолья с нестройным хоровым пением, неутихающими философскими спорами и взаимным обожанием…
Разноцветные деревянные домики, их чердачные фронтоны в виде игрушечных мезонинов с декоративными балкончиками; их старые решетчатые беседки в садах, полустёртый растительный декор на заборах и воротах…
Долгая дорога в метель, с заснеженными равнинами, темнеющими лесами, когда вдруг, за поворотом, — «в этой деревне огни не погашены…»

Спокойное и чуть ли даже не благожелательное отношение к тому, когда твою страну и твой народ объявляют отсталыми, варварскими и проч. – вводящее в заблуждение иностранцев и инородцев, решающих, будто русские сами себя не уважают; тогда как на самом деле последние уверены – что всё это так… да не так. А если зреть в корень – то совсем, совсем не так… Что, в общем, у нас такая своя сермяжная правда, которую «если надо объяснять – то не надо объяснять»!..
Песни Высоцкого и рассказы Шукшина…
«Осенние сумерки Чехова, Чайковского и Левитана»…

     Могла бы накидать и ещё столько же, но хотелось оставаться всё же в пределах «паксмановского» количества.
Так, есть с чем поспорить? Чего добавить?..

4-птих

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

1.

                    …где почти не имеет значения до и после,
                   и совсем не имеет значение когда и где…

Ты привносишь значение сам,
                                            расставляешь лично,
нет, не годы и дни – ощущения лет и дней.
С показным равнодушием чаще, чем истерично,
иногда сомневаясь, какая было б длинней

траектория жизни… Выбор из траекторий
был достаточным, вроде, 
                                     и всё-таки невелик.
Как волна теряется в море, а голос – в хоре,
так стихи пропадают в гуще ненужных книг.

4 февраля, день

2.

                    Вот уже легла моя голова
                    на какие-то тёплые острова.

Казалось часто мне, я — житель островной.
Возможно, это «Острова» Хемингуэя.
Я, прижимаясь к их песочку головой,
дремал с улыбкой,
                         лишних мыслей не имея.

Ищи свой Остров – вот и весь эксперимент.
Над континентами – орбита кольцевая.
Я просыпаюсь… Ба!
                          Ночной Ньюфаундленд
лежит в снегу, одним названьем согревая.

5 февраля, вечер

3.

                    Человечество сходит с ума.
                    Этот снег, он идёт как расплата.

Угадал ведь! В Европе мело.
Города и дороги – исчезли
под завалами снега. А если
не растает он, людям назло?

Человечество сходит с ума.
Всё мощней создаёт агрегаты.
Но не выйдешь во двор
                              без лопаты,
да и где её взять задарма?

А поэт… Он сидел у окна,
о погоде вещал величавой,
знавший зиму
          с подкладкой кровавой,
наморозившей сердце сполна.

12 февраля, морозный день 

4

                         …инопланетянин Моцарт.
                                  

Есть версия: мы – инопланетяне.
Особенно, когда вино в стакане,
не убывая, поднимает ввысь,
нам ясно – вот откуда мы взялись.

Закинули сюда метеориты
такую искру, что теперь открыты
законы на Земле и в гуще звёзд,
куда и мы протянет скоро мост.

Отыщем заповедник мы тот самый,
который нам и папой стал и мамой.
Узнаем, верю! – свой родимый край.
Ну а пока, друг Моцарт, — наливай!

8 апреля, день

Тель Авив,  укоренившийся на северном пограничье старого Яффо, и затмивший этот городок, никогда не сможет затмить его многовековой истории…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора и Евгения БЕЛИЛОВСКОГО

Когда автобус от Алмазной биржи подвёз нашу группу туристов к ресторану Aladin в Яффо, у меня почему-то выпало из памяти предупреждение Евгения: сегодня вечером именно в этом ресторане мы будет отмечать 60-летие его брата Олега.

Ресторан расположен в близком соседстве с Собором Св. Петра. Именно его колокольню мы видели во время прогулок по набережной Тель Авива.

Рядом с собором – пушка османских времён и обломки ещё одной пушчонки. Если спуститься по улице ниже в сторону Тель Авива, там по-прежнему готов к бою целый огневой взвод. Как там у Гайдара? «И снаряды есть да стрелки побиты…»

С улицы виден возвышающийся над портом турецкий маяк. Порт, что не подвергается сомнению, был построен финикийцами.

В марте 1799-го город взял штурмом Наполеон. По пути нам встретились две ростовые фигуры «якобы Наполеона». Могу по этому поводу сказать только одно; не похож!
А подробнее об этом я расскажу в другой статье.

Первое, о чём я спросил девушку-гида, сохранилась ли в Яффо османская крепость, которую в марте 1799-го штурмовал Наполеон? Да! – обрадовалась она моему вопросу. Но следующий вопрос, где он, этот «артефакт», поставил девушку в тупик.

Разозлённый, я бросил группу и двинулся прямиком на вершину холма. За ним – обращённое фасадом к Тель Авиву, маячило нечто похожее на крепостицу или, скорее, на форт, сохранившийся от крепостных сооружений.

Никакого желания приблизиться у меня не возникло, пришлось снова влиться с ряды экскурсантов…

Палестина, как известно, в древности находилась в сфере интересов Египта и  Ассирии,  Хеттского царства и прочих азиатов.

Египетский храм времён фараона Тутмоса III  (вторая половина XV века до н.э. стоял на склоне холма, противоположном морю. Думаю, потому, чтобы с моря он не был виден пиратам.

К слову, Тутмос воевал здесь,  будучи ещё не первым лицом государства, а главнокомандующим вооружёнными силами.

Во втором своём посещении «Долины царей»  я спускался в его великолепную гробницу с красным саркофагом и с изображённой на стенах «в графике»  «Книгой мёртвых».

Из всех гробниц Долины она – самая дальняя.  Но нельзя также не заметить, что она оказалась ближе всего к заупокойному храму царицы Хатшепсут в Дейр-эль-Бахари. А ведь эту славную фараоншу, не дававшую ему править Египтом, он терпеть не мог!..

Вход в гробницу устроен хитро – на «верхотуре» рукотворного пролома в скале. Чтобы попасть внутрь, нужно сперва подняться на эту скалу по лестнице. Из пролома на Долину царей открывается красивый вид, и здесь — традиционное место для фотографирования…

Сегодня вход в яффский храм Тутмоса изображает простенькая арка с вырезанными на ней египетскими «картушами».

Неподалёку — более глубокими раскопками вскрыты строения времён фараона Рамзеса II, «полководца строителей». Это уже XШ век до н.э.  Его именем назван парк, окружающий это историческое место.

Египтяне – далеко за 20-м веком до н.э.! -  плавали в Библ покупать ливанский кедр и сирийских лошадей. Там же финикийцы делали для них новые корабли, иначе говоря, «машинокомплекты», «отвёрточная сборка» которых производилась уже в «Стране Великого Хапи».

Да и Яффо в те времен под именем Иоппа была финикийской колонией. То есть, похоже, и вправду этому городку больше 4000 лет…

От Иоппы до Акко, — пишет в «Эвпатридах удачи» Александр Снисаренко, — корабли могли двигаться почти безбоязненно, то есть, не опасаясь пиратов.

Финикийский порт в Кесарии он почему-то не назвал,  Акко же поместил на территорию современного Ливана, не подозревая, видимо, что это уже Израиль.

Напомню тут, что в Иерусалиме не случайно имеются Яффские ворота…

Холм  Яффо украшен белокаменной Аркой Веры, её энергичная резьба «цитирует» несколько библейских сюжетов. Народ ломится пройти сквозь арку, загадывая при этом желания.

Чёрт возьми! Чего ещё желать человеку, достигшему Земли Обетованной?..

Другое дело – оригинальный Мост желаний. На его перилах укреплены вращающиеся барабаны со знаками зодиака. Прикасаясь к своему знаку, можно этак вольно раскинуть мозгами.

Тут уж, конечно, я отыскал  «Водолея», чтобы, значит, и дальше не уставать в изливании этой самой  словесной воды…

Многие улицы в старом Яффо тоже названы именами зодиакальных созвездий.  Похоже, когда-то они вовсе имён не имели, а зодиакальными стали совсем недавно.

Живописность этих узких улочек привлекает новых живописцев, скульпторов и, как утверждается, поэтов. Якобы, тех и других здесь квартирует не менее сотни. Что ж, не могу не согласиться, что место творческое.

Если бы в несезон снять здесь квартирку, можно было бы, неспешно объезжать исторические окрестности, чтобы, вернувшись, доверить мысли и впечатления бумаге, а то и ноутбуку…

Конечно, когда тащишься с группой по утверждённому маршруту, снимки тоже получаются стандартные. Сколько раз   туристы всего мира фотографировали оригинально посаженное мандариновое деревце? Столько же песчинок на пляжах Тель Авива…

Более оригинально поступил какой-то художник, поместив «чудо природы» в  совсем иной пейзаж. Кажется, ещё Аристотель скептически вопрошал: «Да на кой нам вторая реальность?»
Действительно, у художники получилось красивше.

Медленное  кружение по улочкам привело меня в ступор. Надо было бы, конечно, спуститься в порт, а потом самостоятельно дошагать до отеля, но я ведь должен был вернуться сюда вечером с компанией…

Повод у нас был – замечательный. Собственно, потому мы с Евгением здесь и оказались именно в это время, а не в какое-либо другое. Его брату Олегу исполнилось 60, и по сему поводу Евгений  решил собрать вместе всех родственников, покинувших Союз около 20 лет назад.

Собирались мы у знаменитой Башни с часами, до которой я и Евгений заранее не спеша прошли пешочком. По пути наткнулись на какую-то странную постройку. Граффити на обращённой к морю стене изображали, как я думаю, 12 апостолов современности. Например, там были вполне узнаваемые Маркс, Энштейн и Бельмондо…
Рядом – куча битых старых телевизоров, как символ нового этапа цивилизации. Или это простая свалка?..

Застолье в Аладине также прошло замечательно. В таком месте – да на излёте 4-го тысячелетия его истории.

Я подарил Олегу свою книжку стихов «Последний из аргонавтов». Вот где её название совсем не смотрелось претенциозным.  Остальные экземпляры тоже раздал родственникам Евгения, но уже без дарственной надписи.

Разглядев, что я подпоясан парадным армейским ремнём, Олег спросил: «Это понты?». Я согласился – должно ведь было хоть что-нибудь  остаться от моего армейства. «Понимаю», — сказал Олег.

Холодный вечер несколько смягчило тёплое прощание. Встретиться мы теперь могли только с Максимом – на следующий день он вызвался отвези нас в Кесарию.

В том, что флаг чёрный, я убедился, оказавшись на территории ОАО «НПО Энергомаш» им. Академика В.П. Глушко. На мой удивлённый вопрос попутчики – журналисты центральный и муниципальных СМИ – отреагировали прохладно: космос чёрен, вот и флаг у ведомства такой…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

Предприятие расположено на площади 100 га в подмосковных Химках и включает три основных подразделения: КБ, завод и испытательная база.

Ознакомительное мероприятие в канун Дня космонавтики-2012 было организовано по инициативе Химкинского Информагентства Московской области при поддержке Союза журналистов Подмосковья.

Привычное к посещению высоких гостей НПО – здесь бывали Борис Ельцин и Владимир Путин – обладает значительными презентационными возможностями. 

Познакомил нас с ними начальник отдела технической информации Владимир Судаков, встретивший журналистскую братию в демонстрационном зале — этакий складской комплекс, плотно уставленный образцами продукции и увешанный фотографиями наиболее отличившихся двигателестроителей.

Этот зал сам по себе уникален. В своё время он был секретным подразделением предприятия, пускали сюда далеко не всех сотрудников Энергомаша, а о журналистах речь не шла вообще.

Зато сейчас ходи, фотогравируй, снимай видео, спрашивай о сокровенном – никто тебя за руку не хватает.  Школьников и студентов приводят сюда на экскурсию.
Сперва служба безопасности не пускала нас на балкон. Потом махнули рукой – нехай лезут!..

Судаков продемонстрировал нам первый жидкостной ракетный двигатель (ЖРД), сконструированный будущим инженером сталинской «шарашки», а затем академиком и дважды Героем Социалистического труда Валентином Глушко в 30-е годы прошлого века.  Размер первенца — с ладошку.

 
Затем двигатели начинают стремительно – они ведь ракетные! -  видоизменяться и расти в размерах, вплоть до новейших.  Вот уникальный многотопливный РД-701, в котором используется дожигание исходящих газов. и в результате вывозимый им в космос  полезный вес можно увеличить.

Вот самый мощный кислородно-керосиновыый ЖРД в мире – РД-171. Применяемый на первой ступени РН «Зенит», он развивает тягу 806 т.

Все они явились детьми немецкой ракеты ФАУ-2 Вернера фон Брауна. Как известно, наши американские друзья получили в качестве трофея не только самого конструктора, но также целиком собранные ракеты и техническую документацию.

Советским спецам во главе с едва не погибшим в лагерях  Сергеем Королёвым пришлось собирать информацию о ракете по разрозненным фрагментам.  А в результате первый спутник русские запустили на 4 месяца раньше американцев.

Вот он, скопированный и изготовленный движок ФАУ-2, получивший  у нас наименование РД-100. «Пьяный двигатель» — так прозвали его заводчане, поскольку машина заправлялась 70-процеенным «раствором» спирта. 
Испытателям такое топливо очень нравилось. А я сразу понял, почему некоторые ракеты фрицев не долетали до Лондона…

Самый большой портрет в демонстрационном зале, а не заурядная фотография из личного дела, что естественно, -  Валентина Петровича Глушко. На бывший авиазавод в Химках он пришёл Главным конструктором в июле 1946-го, а уже в декабре 1948-го состоялся первый успешный пуск советской ракеты Р-1 с двигателем РД-100.

К сегодняшнему дню Энергомаш изготовил более 11 тысяч ЖРД – ни одна компания в мире таких производственных высот не достигала.

Главное, что удалось сделать Валентину Глушко, воплощено не только в заводских стенах и  в металле номерных «изделий».  Он создал научно-производственную  школу, позволившую нашей стране – с более низкого старта, в сравнении с США, — первой выйти в космос, обеспечить ракетно-ядерный паритет с НАТО и конкурировать сегодня на мировом рынке коммерческого ракетостроения.

Фото с сайта г. Химки

Предприятие «не афиширует» имя нынешнего Главного конструктора, хотя на сайтах Роскосмоса и городского  округа Химки этот «секрет» мгновенно теряет свою секретность.  Владимир Чванов является прямым продолжателем дела Валентина Глушко и, по нашим сведениям, создал на предприятии сильное подразделение молодых перспективных конструкторов. 

В 1933-м Глушко  сконструировал  ракету, украшающую вход в здание, где находится  Конструкторский класс. Слово «коасс» можно понимать и как характеристику выходящих отсюда специалистов…

Вести разработки двигателей в 3D-графике здесь учится не только студенты-практиканты МАИ, но и конструкторы  Энергомашевского КБ.

Люди сидят за «голыми» компьютерами – ни листка бумаги перед ними, ни завалящего карандашика в руках Может быть, позируют?..

По словам исполнительного директора ОАО «НПО Энегомаш» Владимира Солнцева – он пришёл на предприятие два года назад, — современные технологии конструирования уменьшают время разработок, удешевляя тем самым стоимость продукции. Программа к тому же «отлавливает» конструкторские ошибки, снижаю риск воздействия «человеческого фактора».

Солнцев, встретившийся с журналистами сразу после производственного совещания, продемонстрировал явное желанием раскрыть перед пишущей и снимающей братией полную картину того, что происходит сегодня в сфере разработки ЖРД, какое место занимает Энергомаш на мировом рынке коммерческих пусков.

Он напомнил, что созданный в конце 90-х годов РД-180 был сертифицирован в США и уже более десяти  лет «поднимает» в космос американские «Атласы».

К сегодняшнему дню предприятие отправило за океан более 50 движков. А успешных пусков было проведено уже 35. Сейчас  двигатель модернизируется под новую штатовскую ракету.

Штатовцы, подозреваю я, в этом случае  элементарно купились. Подписываясь под обещанием заказать сотню наших ЖРД независимо от результатов  итогового конкурса, они думали: СССР развалился, у русских кризис, испытаний их новых двигатель не выдержит и сертификацию в США не пройдёт.

Увы и ах! Двигатель получился что надо, а в разработке новой камеры сгорания, по мнению самих американцев, оставил их позади лет этак на 10-15. Не во всём, выходит, мы отстаём…

Именно этот двигатель был также модернизирован (РД-191) под новую российскую ракету проекта «Ангара» — её первый пуск  должен состояться в следующем году.

На самом деле все эти модернизации фактически означают создание нового изделия. Но сегодня, утверждает Солнцев, стоит задача унифицировать узлы двигателя и собирать необходимый из готовых «кубиков».

Серьёзной задачей, которую попытались решить в проекте «Союз-Буран» является  многоразовое использование двигателей. Расчёты показывают: он может выдержать 25 пусков!..

«Нет двигателя — и любая самая совершенная конструкция ракеты со всей её начинкой мертва».  Этой  фразой академика Валентина Глушко открывается сайт ОАО «НПО Энергомаш».
Двигатели у нас – были, есть и будут.

С момента создания предприятия, здесь разработаны более 50 моделей. Ряд разработок «давно минувших лет», сказал мне Судаков, настолько уникальны и перспективны, что при определённых условиях могут быть востребованы и в будущем. 

Журналистам в натуре показали практически все разработки.  Непосредственно в цехе окончательной сборки  мы увидели, как собирается очередной РД-180.

Увидел я тех самых дедов, которые засветились на ТВ при отправке последней партии двигателей в Америку.
Два самых старых, возможно,  делавших ту же работу для Юрия Гагарина, работают по верхней трети конструкции. Чтобы, значит, спину не ломать. Ещё один, этот помоложе, — крутит гайки в средней трети. И, наконец, четвёртый из сборщиков – совсем молодой — работает в самом низу, едва не ползая под ногами  у бригады.
Всё – логично!

Открыли для нас и отсек с испытательным стендом, где к испытаниям «на шум» специалисты готовили уже собранный движок.

Стенд огневых испытаний предприятия, рассказывал Судаков, мог бы, вероятно, оглушить весь город рёвом  новых двигателей, но всё, что  может увидеть, проходя мимо, сторонний наблюдатель, — это небольшой выхлоп белого дыма. Ни зверского реактивного рёва, ни тем более огня. Посещающие Энергомаш американские спецы не верят ни глазам своим ни ушам…

В США у Энергомаша открыто дочернее маркетинговое предприятие, его задача – отслеживать ситуацию в космическом ракетостроении. У американцев, как известно, по поводу освоения космоса, немало перспективных планов.

Столь же амбициозные планы должны быть и у России, считает Солнцев. «Мы всегда в поиске новых идей, — говорит он, — пусть даже фантастических. В ходе обсуждения на заседаниях научного совета из такой идеи может появиться рациональное зерно».

По его мнению, Россия обречена работать рука об руку со всеми космическими державами. Только в этом случае можно всерьёз рассматривать программы создания лунной базы и иные, более сложные проекты.

Но вот НАСА отказалось заниматься подготовкой экспедиции на МАРС вместе с Европейским аэрокосмическим агентством. Обидевшись, европейцы на днях заявились в Роскосмос и под его чёрным фагом подписали соответствующее соглашение. Хороший знак для 300 тысяч россиян, занятых в космической отрасли!

Фото young.rzd.ru

 НПО «Энергомаш» — современное высокоинтеллектуальное производство, успешно работающее в условиях международного рынка. В общем объёме выпускаемой продукции госзаказ, утверждает Солнцев, не превышает 15 проц.  Это значит – могём!

Автор и Гагарин

Небольшие, но величественные по характеру города, пропитанные запахом кофе, свежий январский воздух, умиротворённое настроение природы на фоне вечного могущества гор…

Екатерина ИЛЬИНЫХ
Фото автора

История взирает на нас на каждом шагу, аристократия захватывает целиком наши души, навязывая свои доблести и даже в самой заурядной личности пробуждая желание творить.

Хотя тех, кто предпочтёт отправиться сюда, а не на ближайший курорт с ленивыми пляжами, уже можно считать людьми необычными, с хорошим вкусом.

Зальцбург

Город во всей красе предстал передо мной  снежным зимним вечером. Тихий, но оживлённый, в меру освещённый. Сочетание мощёных брусчаткой улочек, вековых монастырей и элегантной цивилизации сделали для меня его одним из любимых. Здесь всюду чувствуется  мощная позитивная энергетика.

Мягко падает снег, слышен бой курантов, вокруг тишина и приглушенное освещение. В то же самое время – чистота, порядок и чувство защищенности. Словом, цивилизация в ее лучших проявлениях,  не портящая и не искажающая столетние традиции.

Вы думаете, Зальцбург спокоен? Любовь и страсть – его неотъемлемые черты. Там, где красота, всегда есть определённый порок, но пороком он является лишь для нашей морали.

А на самом деле, наслаждение, в случае, если оно изысканно, раскрывает нам суть вещей и возвышает, делает лучше. Красота здесь во всем, вот почему сюда обязательно нужно приехать…

Еще один приятнейший день в австрийском городе. Сижу в кондитерской «Fürst» – самой известной в Зальцбурге. Взяла шоколадный тортик и кофе.

Вот услышала фразу от продавцов “schőner Wintertag” (с нем. – «красивый зимний день») – и улыбнулась – тяжело не согласиться с ними.

Рядом – площадь Mirabelplatz, за окном падает снег, а я в тихой тёплой кафешке пью вкуснейший кофе и вкушаю «сладость жизни».

Но я не стану рекомендовать во что бы то ни стало посетить «Fürst» – это вкусно и не более. Сюда стоит зайти, чтобы купить настоящие конфеты Mozartkügeln, но для посиделок за чашечкой горячего напитка выберите первую приглянувшуюся вам кондитерскую.

Мне нравится, как устроены здешние «Bӓkerei und Conditorei» – через витрину виднеются стойки с заманчивой выпечкой и замысловатыми десертами, а когда заходите внутрь, видите, как бы на возвышении, основной зал, где снова приглушенный свет, но довольно людно – все наслаждаются не только угощениями, но и общением, просто отдыхом, атмосферой.

Кстати, набор «кофе, торт и 2 конфеты» даже в этой модной и  известной на весь мир кондитерской – недорогое удовольствие – аж 6 Евро))

Днём прошлась еще раз по вчерашнему маршруту – Старому городу, только увидела его уже совсем другим.

Отчетливо виднелись невысокие заснеженные горы, окружающие Зальцбург, по площади Mirabelplatz размеренно проезжала колесница со статным извозчиком на породистой стройной лошади.

Наблюдала, как периодически сыпал снег, принося ощущение чего-то сказочного и волшебного, немолодые пары гуляли под руку по парку, а пожилая дама кормила  целую стаю крупных чаек на мосту через реку…

Запечатлела эту картину на видео – очень красиво. Жаль, не успела заснять девушку, вызвавшую у меня снисходительную улыбку и немного удивления – на улице снег и мороз, а она бежит в лёгенькой футболке – нос и щеки красные, уши горят, но ее целеустремленности нет предела))

Вообще, люди здешние мне по душе – живут в свое удовольствие,  стараясь при этом никому не помешать. Одеваются, как хотят, или как умеют, ходят, не спеша, постоянно встречаются в кафешках, искренне смеются, с неподдельным интересом обсуждают новости и всегда открыты к общению.

Вы можете остановить на улице кого угодно и спросить дорогу или ещё что-нибудь. Будьте уверенны, вам обязательно подскажут путь или даже нарисуют карту.

Они во многом молодцы. Я восхищаюсь их отношением к инвалидам – им не удивляются, не отводят глаз. Им, наоборот, уделяют больше внимания, с ними стараются вести себя, как с обычными людьми, проявлять уважение и терпимость.

Чего я немного не понимаю в местных людях – так это их отношения к питанию. Много полных молодых девушек, но все они едят выпечку, сладости, бутерброды, совсем не ограничивая себя.

Видно, что люди свободны от предрассудков  и комплексов.  Но тут уже ведь речь идет не только о красоте, но и о здоровье… С австрийцев, однозначно следует брать пример, но — не во всём)

Горы

Как приятно проснуться в комфортных апартаментах в окружении гор на берегу хоть и замерзшего, но оттого и не менее живописного озера в Цель-ам-Зее.

Воздух настолько свеж и чист, что порой кружится голова. Серые массивные тучи делают природу мрачноватой, но отнюдь не унылой. Вокруг радостная, абсолютно беззаботная атмосфера, наполняющая энергией и блаженством.

Утром тут умиротворение – деревушка практически пустая, лишь изредка мимо проходят лыжники, устремившиеся в сторону подъёмников.

Очень приятное впечатление произвела продуманность австрийских жителей. Под отели, домики отведено совсем не много площади, но все настолько компактно и умно построено, что не замечаешь тесноты. А внутри почувствуешь себя даже лучше и уютнее, чем дома, и наверняка, захочешь тут жить)

Катание на лыжах – особое искусство, и еще более особенное удовольствие. Адреналин, природа, радость движения– далеко не весь список, ради чего стоит проехать 1800 км из Киева в Цель-ам-Зее.

Не меньше впечатлений дарит заряжающая энергией «передышка» между заездами.
Зайдите выпить чашку разогревающего глинтвейна в одну из забегаловок у подножия гор. Тут все очень просто – тент, внутри бар и деревянные стойки, но основное – люди. Все пьют, отдыхают, танцуют и поют. Даже сам начинаешь ощущать себя наполовину здешним и подпевать неразборчивые слова.

Хочется задержаться… Но всё хорошо в меру.

Просыпаться среди гор – это уже прекрасно. Настолько, что перестают существовать обыденные проблемы,  исчезают  привычные для городского обитателя переживания. Единение с природой – панацея от стресса. Ведь все наши психологические проблемы – следствие всё большей удалённости от природы.

Поначалу, проезжая по окрестностям, успеваешь улавливать своим рассеянным взглядом только общую картину – горы, огромные «пятна» озер, слепящий снег и аккуратные домики, которые теснятся рядом, грея друг о друга свои деревянные бока.

И только, когда глаз привыкнет к этой необычной красоте, начинаешь осознавать мощь природы. Порывы ветра сдувают снежные массы с верхушек гор, и, кажется, будто они дымятся под палящими лучами яркого солнца.

Через некоторое время начинаешь замечать стремительно несущиеся вниз темные точки – это лыжные умельцы. Нужно попробовать спуститься хотя бы с самой невысокой и пологой горки, чтобы потом каждый раз захватывало дух при виде этих бесстрашных любителей экстрима.

Для новичков каждый спуск на лыжах – испытание. Это и наслаждение, и страх. И катишься вот так вниз с округленными глазами, а мимо с улыбкой до ушей мчаться детишки лет по 5 – ровной вереницей вслед за своим тренером, играя при этом, то «машут крыльями», как птицы, то дружно поворачиваются, рисуя «змейки».

Да уж, если в здешних местах дети привыкают к лыжам с малолетства, то что говорить о взрослых! Вот с такими мыслями, иногда, успевая оборачиваться по сторонам и замечать альпийские пейзажи, доезжаешь до конца спуска с готовностью возвести себе памятник за это достижение.

Ещё испытываешь воздействие адреналина, отправляешься, чуть ли не в лыжах в бар, где всегда людно и весело, чтобы окончательно расслабиться с бокалом горячительного глинтвейна, который местные называют “Glüwein”. Жизнь удалась!

Немало впечатлений оставило посещение наивысшей точки австрийский Альп – смотровой площадки на горе Kitzsteinhorn – на высоте 3029 метров!

Интересное это место – минут 20-30 нужно подниматься почти вертикально вдоль снежных гор, поросших пушистыми ёлками. Чем выше – тем интереснее пейзаж. Вокруг «произрастают» белоснежные верхушки, напоминающие молочный зефир или воздушное бизе.

Так радостно на всё это смотреть, но стоит оказаться здесь без поддержки всех существующих благ цивилизации – как тут же ощутишь враждебность суровой природы и всю опасность столь отдаленных от людных городов мест…

Эпилог

Всё здесь хорошо, всё радует, и от этого, как ни странно, еще больше хочется побыть наедине с собой…

Оказаться бы сейчас в том домике посреди горы, с зажжёнными свечами на письменном столе в домашней библиотеке. Бокал белого австрийского вина “Grüner Weltliner”, мягкий свет, спокойный вечер…

Проснувшись, выпить чашечку кофе на просторной террасе с невероятным видом на горы. Мечты – это наше вполне возможное будущие, всё  зависит от их ясности и красок.

К 75-летию Алмазной биржи в Рамат Гане.

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

Тель Авив давно слился со своими пригородами, и разобрать, где тут какой город, и что собственно, представляет собой Рамат Ган («Садовая возвышенность»), способны только местные жители…

«Стандартная» экскурсия по Тель Авиву (кстати, далеко не все гиды знают, что этот город был столицей Израиля, пускай и совсем короткое время)  вместо «обзорной» свелась для нас к посещению Алмазной биржи. Этой известной на весь мир организации в 2012 г. исполняется 75 лет.

Даже вторую часть экскурсии – прогулку по старому Яффо – проводят здесь сотрудницы Биржи. И какие-то посторонние вопросы по истории Израиля задавать им бесполезно.

На Садовой возвышенности Биржа обосновалась в 1968-м.
Она представляет собой комплекс из четырёх высоток в стиле хай-тек. Странная пустота вокруг – ни людей, ни общепита — объясняется тем, что  сотрудники Биржи, до последнего карата знающие все секреты алмазно-бриллиантовой индустрии,  лишний раз стараются на улицу не выходить.
Внутри биржевых башен под них подстроены все услуги – магазины, рестораны, парикмахерские и т.д.

Вход в первую башню, к которой нас подвезли,  украшен огромным куском горного хрусталя.
Хрусталь занимает далеко не последнее место в музейной экспозиции Биржи – именно из него изготовлены копии самых знаменитых бриллиантов мира, причём подлинники некоторых из них находятся неизвестно где и у кого.

Сразу за входом слева посетителей встречает бюст барона и магната Гарри Оппенгеймера, чьим именем назван музей алмазов Diamond Island.

«Бриллиантовый Гарри», как называли Оппенгеймера в своём кругу, учился в вузе философии, политике и экономике. Весть его вклад в философию ограничился знаменитым изречением «Бриллианты – это навсегда!» 

Распрощавшись с жизнью в 2000-м, он чуть-чуть не дожил до нового «забойного» слогана для своего любимого детища: «Лучшие друзья девушек это – бриллианты!»

В глубинной «разведке алмазно-золотых недр» Оппенгеймеру пригодился опыт офицера-разведчика 8-й британской армии, противостоявшей на фронтах Северной Африки немецко-итальянским войскам.

С мировой бойни доброволец вернулся живым, чтобы завоевать этот мир совсем другим способом… Олицетворением этого способа можно назвать кусок кимберлитовой руды с вкраплённым в него алмазом.

В Музее  представлены все способы добычи алмазов и вся технология их превращения в бриллианты. Фильм об этом построен на диалоге одного из руководителей Биржи и представителя неназванной фирмы, решившей закупить большую партию «камней».

Прежде, чем заключить контракт, перед фирмачом раскрывают все карты: показывают производство и подробно разъясняют, из чего складывается цена драгоценного товара.

Систему 4-С (цвет, чистота, размер, качество огранки) представили и нам, простым экскурсантам, предполагая, что и среди нас могут оказаться люди с деньгами, мечтающие о великом фетише – золотом колечке с бриллиантом.

Из прослушанной лекции я вынес одно важное замечание: идеальных «чистой воды» бриллиантов не существует! Все они имеют инородные вкрапления. Отсюда и не вполне идеальное светоотражение…

Так что и специализировавшийся на переогранке старых камней американский ювелир Гарри Уинстон, один из признанных ювелирных королей мира, полагаю, лукавил по поводу абсолютной чистоты бриллиантов своей компании. Хотя нельзя отрицать, что он создал свой оригинальный стиль.

Как бы то ни было, все характеристики приобретаемого на Бирже брюлика должны быть отражены в специальном сертификате.

Кроме алмазов и бриллиантов, музей хранит в своих залах другие драгоценные и полудрагоценные камни.

Не забыт и жемчуг, имеющий  совсем иное «стихийное» происхождение.

Золото – тут же – в виде самородка и различной по составу золотоносной породы.

Естественно, не обошлось и без всякого рода ювелирных украшений. Это колье, плохо получившееся на снимке, нам представили как бриллиантовое, хотя кто может поручиться, что оно не хрустальное?..

Вершиной промысла можно считать такую остроумную вещицу, как песочные часы, которые и не часы и не песочные. Корпус из золота. В то и дело меняющих положение стеклянных колбочках пересыпаются… мелкие алмазы…

Покинув первую башню, мы переезжаем на площадь, которую окружают три других. Самая заметная среди них – 240-метровая Моше Авив (та, что по центру) принадлежит Госбанку Индии, но десять этажей из более семидесяти с недавних пор арендует Биржа.

У подножия башен – магазин бриллиантовой и прочей ювелирки. Внутри я сразу начал фотографировать и снимать на видео, пока меня не турнула охрана.

Хорошо, что в нашей группе было меньше 20 человек – в магазине наши тётки, охочие до бриллиантов, застряли бы часа на два, а так – всего на час. Всё это время я просидел на парапете, подставив лицо солнцу. В музеях-то не загоришь!

Начало юбилейного года Алмазная Биржа Израиля встретила серьёзным скандалом. Полиция накрыла созданный в её стенах подпольный банк. Естественно, что его клиентами были не какие-то ловкачи «со стороны», а люди, официально торгующие на крупнейшей алмазной площадке мира.

По мне, так лучше и спокойнее заниматься  горным хрусталём. Блестит-то он  ничуть не хуже. А вдруг и «бриллианты» из него – без посторонних вкраплений?!.

Вологда-2007. Фото В. Ильицкого

Будущий классик  глазами однокурсника.

Юрий ПЕТРУНИН

Судя по сборникам воспоминаний, по отдельным публикациям в окололитературной периодике, однокурсников у Николая Рубцова оказалось довольно-таки много. Но это и понятно. Во-первых, есть о ком вспоминать. Во-вторых, есть и совсем простое объяснение – он начинал учебу  с одним составом студентов, а завершал – с другим. Поступал на дневное отделение в 1962 году, а диплом получал вместе с нами, студентами-заочниками, в мае 1969 года.

И был Николай Рубцов нашим однокурсником в течение почти трех лет – с сентября 1966 года, когда ему разрешили продолжить учебу, правда, уже в ином качестве, и до мая 1969-го, когда мы получали все вместе дипломы «литературных работников».

Мне же довелось увидеть и услышать его задолго до того времени и наверняка раньше большинства остальных однокурсников Николая, а именно весной 1960 года. И было это в Ленинграде, где входили в традицию весенние турниры молодых поэтов…

Н. Рубцов в 1970-м. Фото: "День поэзии 1880"

Я тогда учился на четвёртом курсе Политехнического института, а еще входил в состав литобъединения при Дворце культуры на Выборгской стороне. С группой товарищей по этому литобъединения я получил приглашение на этот турнир, но только в качестве зрителя – на пригласительных билетах уже значились фамилии полутора десятков счастливчиков, предварительно отобранных кем-то для участия в турнире.

Наибольшей известностью среди литературной молодежи города к тому времени пользовались два очень разных поэта – Иосиф Бродский и Виктор Соснора.
Соответственно и аудитория разделилась примерно пополам – на бродскианцев и соснорьянцев.

Сразу скажу, что я и другие «выборжцы» были сторонниками Сосноры, мы с удовольствием слушали его стихи из древнерусского цикла. Бродский декламировал «Пилигримов» и что-то еще с «холмами», как-то связанное с Джоном Донном.

Выступал на том турнире и  Рубцов. Уже тогда, весной 1960-го прозвучали его строки с тавотом и тралфлотом. И это был еще не классический Рубцов, хотя не исключено, что именно в тот день в его душе зародился образ холмов задремавшей Отчизны, по которым ему ещё предстоит проскакать.

Итак, названо уже трое участников турнира, кого же назвало победителем жюри, в которое наверняка входила поэтесса, бывшая фронтовичка Наталья Грудинина, отвечавшая тогда за работу с молодыми? А первое место тогда присудили не Бродскому и не Сосноре, а  Валентину Горшкову, выпускнику журфака Ленинградского университета, сотруднику многотиражки Кировского завода.

Того самого завода, где и  Рубцов в то время работал – сначала кочегаром, а потом шихтовщиком. Начинающий поэт, конечно же, поддерживал связь с заводской газетой, хорошо был знаком с Валентином Горшковым и посвятил ему два стихотворения, которые включил в свою первую – еще самодельную – книгу «Волны и скалы».

Кстати, эту самоделку Рубцов посылал на творческий конкурс в Литературный институт и был принят в число его студентов.

Оказавшись в последствии на заочном отделении, он, насколько я знаю, не очень-то общался с новыми своими однокурсниками. Тем более, что общие сборы у нас были только дважды в году: осенью на вводных, установочных  лекциях,  весной  — на экзаменах.

И лично мне запомнился только один момент, связанный с нашим новым товарищем. Дело было в коридоре верхнего этажа, перед дверью, за которой проходил экзамен по какой-то из общественно-политических наук. И там Николай вступил в спор на тему: при каких условиях в нашей стране все-таки может быть построен коммунизм…

Из методических писем, которые нам в течение учебного года рассылал деканат, можно было узнать о тех студентах, кто опаздывал со сдачей обязательных курсовых работ. Фамилия Рубцова там, насколько помнится, фигурировала, но была, конечно, далеко не единственной.

Вологда - 2008. Фото Т. Ильицкой

Кому-то из заочников мешала их неорганизованность или просто отсутствие навыков серьезной работы с учебной литературой. В случае Николая Рубцова больше всего сказывались, наверно, условия его жизни в сельской глубинке – не очень-то устроенный быт, оторванность от больших библиотек.

В середине 60-х наш институт издавал собственный журнал «Голоса молодых». Выходил он редко и небольшим тиражом, так как печатался на ротапринте. Только двухцветную обложку с профилем Максима Горького заказывали,  скорее всего, в какой-то типографии.

Из тех номеров, которые попадали тогда в мои руки, лишь в одном встретилась фамилия Рубцова. И то не под оригинальными стихами, а под переводами стихов одного из поэтов Северного Кавказа.

Скорее всего, это была учебная работа, в распоряжение составителей журнала переводы могли попасть через деканат и независимо от переводчика. Собственными же стихами занимать дефицитную площадь в «Голосах молодых» Николаю было ни к чему – его уже начали печатать большими тиражами в солидных журналах.

В одной из больших институтских аудиторий (там проходила защита дипломных работ) вдоль стен стояли шкафы с застекленными дверцами. И там библиотекари представляли в натуре наши публикации, развернув журналы в нужном месте.

А на счету Рубцова уже были стихотворные подборки в «Юности», в «Октябре». Не помню, чтобы таким образом демонстрировалась его дебютная книжечка «Лирика», изданная в Архангельске. Как бы она попала в библиотеку Литинститута?

Да и вообще, периферийные издания не очень высоко котировались по сравнению со столичными. К слову сказать, двое моих  соучеников по семинару Евгения Ароновича Долматовского издали собственные книги еще раньше, чем Рубцов: «Пазори» Юрия Кушака увидели свет в Мурманске, а «Вольный аул» Инны Кашежевой – в Нальчике.

Зато настоящим событием – и не курсового, и не институтского масштаба – стало появление рубцовской «Звезды полей». У библиотекарей появилась возможность представлять на выставке не только публикацию студента, но и солидные печатные отзывы на нее. А «Звезду полей» оперативно, в том же 1967 году отметили положительными рецензиями «Литературная газета», «Наш современник».

Мы же и без подсказки рецензентов понимали, что это книга не студента – она написана рукой мастера. Помню, что многие однокурсники восторгались «Добрым Филей». Нравилось нам и загадочное стихотворение «В горнице».

           В горнице моей светло.
           Это от ночной звезды.
           Матушка возьмёт ведро,
           Молча принесёт воды…

Далеко не все знали, что Николай – сирота, что ему мечтать о матушке, занятой обычными хлопотами по дому – это уже радость, хоть и печальная. И всё-таки что-то очень важное чувствовалось за этими бесхитростными строками.
Никаких особых поэтических приемов, которым нас пытались обучить руководители семинаров,  в стихотворении не было, а оно брало за душу. Его ещё не положили на музыку, и ещё не спела его удивительная литовская певица, а мы уже ощущали некую мелодию слов.

А лично мне из более поздних стихотворений Николая Рубцова больше всего нравился «Поезд» — за особую энергетику и за неожиданную, простодушную концовку:

И какое может крушенье,
Если столько в поезде народу?

Но вернусь в 1967-й – в год всесоюзного книжного дебюта нашего однокурсника. Рад, что имею возможность документально подтвердить тогдашнее своё высокое мнение о «Звезде полей» Николая Рубцова.

В районной мытищинской газете «За коммунизм» 16 декабря 1967 года  была напечатана «Литературная страница». В её составе была моя статья «К итогам поэтического года». Я в то время уже руководил  Литобъединения имени Дмитрия Кедрина и как студент Литературного института замахнулся на итоги далеко не районного масштаба.

Воздав должное  новым книгам давно признанных мастеров Александра Твардовского и Ярослава Смелякова, я  также написал о появлении в нашей поэзии долгожданной новой волны:
«Это событие связывается с группой поэтических имен, которые только еще начинают отмечаться в памяти читателей и критиков. Прежде всего следует назвать Николая Рубцова – автора книги «Звезда полей». Сюда же входят Алексей Прасолов с его лирикой, Иван Лысцов…»

Лысцова я, к примеру, хвалил за возвращение к истокам русской речи, за его «весёлых весляров». А про однокурсника написал вот что:

Улица Н. Рубцова в Вологде. Фото В. Ильицкого

«Поэзия Н.Рубцова не имеет таких чётко выраженных примет. Она тоньше, беззащитнее и естественнее. Грубым пересказом её можно ранить – так много зависит тут от интонации. Мир поэта – это и комната с половиками, и российские холмы, по которым носится душа погибшего десантника.

              С каждой избою и тучею,
              С громом, готовым упасть,
              Чувствую самую жгучую,
              Самую смертную связь.

Так говорит поэт, знакомство с которым хочется назвать самым главным поэтическим открытием прошедшего года».

Под  этими своими словами могу подписаться и спустя более сорока лет. Только рамки открытия  теперь видятся куда более широкими.

Столетие назад, в 1911 году в подмосковное село Тайнинское приезжал французский художник-постимпрессионист Анри Матисс. Его, уже знакомого с русской архитектурой и иконописью, восхитила конструкция западного крыльца Благовещенской церкви. «Я потратил десять лет в поисках того, что ваши художники открыли в 14-м веке», — заметил также художник, посещая Третьяковку…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

                         Там, где Сукромка в Яузу впадает,
                         Когда-то были рыбьи закрома…
                                          Вячеслав Макаров

Расположение села, находящегося сегодня в черте г. Мытищи, можно считать классическим для старинных русских поселений: на слиянии рек Яузы и Сукромки, вблизи древнего волока между Яузой и Клязьмой.  В этот  году  расположенному здесь изящному пятиглавому Благовещенскому храму исполняется 335 лет.

Путь в село от станции Перловская Ярославской ж.д. идёт через бывший посёлок Перловский, отметивший недавно своё 130-летие. Сегодня это городской микрорайон, где, однако, не забыто славное имя купцов Перловых.

Из категории посадских людей их фамилия поднялась на успешной торговле чаем – в России и за границей. Основатель фирмы «В. Перлов и сыновья» Василий Перлов стал первым строить в Перловке летние дачи, сдаваемые москвичам в наём.

Позднее на средства Ивана Семёновича и Николая Семёновича Перловых был построен деревянный храм Донской Божией Матери (архитектор Пётр Зыков) и  оригинальное деревянное здание театра.

Театр сгорел в 1915-м, а сгоревший храм был не так давно восстановлен – чуть ближе к платформе.

От платформы Перловская в Тайнику ведёт улица имени Веры Волошиной, бывшая 2-я Вокзальная. Похоронена героическая разведчица, погибшая в октябре 1941 г., в братской могиле под Наро-Фоминском.

С Перловкой её, кемеровчанку, связывает учёба в кооперативном институте. На доме №23 героине установлен памятник — чеканенный в металле барельеф «ростом» в семь этажей.

Продолжением улица Веры Волошиной является улица Красный посёлок, возникшая в результате застройки территории между Перловкой и селом Тайнинским. По одной из множества версий, где-то здесь могла быть спрятана легендарная библиотека Ивана Грозного. 

Районная газета  однажды опубликовала «сенсацию» о находке песенника Ивана Грозного и даже привела четыре текста, в которых явно «угадывался»  царский стиль. Вот одна из этих «песен» в моём переводе на современный русский язык…

      Нашей вотчиною стала и Ливонская земля!
      Курбский, бесов сын, не кажет эфиопского лица.
     Я за жизнь его не дал бы ни полушки, ни рубля.
     Подхватить бы под микитки и поджарить подлеца.

     Поучал и надсмехался он в посланиях лихих.
     Он, смердя гнуснее кала, подавал советы мне.
     Уговаривал, князёныш, пожалеть рабов моих.
     Куковал, крестоотступник, во германской стороне

    Я пришёл в огне и гневе, город Вольмер взял в бою.
    И, поруганы, бежали от полков моих враги.
    Прирастай моя Россия у Европы на краю!
    Христианнейшему царству, Иисусе, помоги!

Первое упоминание о Тайнинском относится к 1410 году, в ту пору село звалось Тонинским (из-за богатых рыбных затонов) и принадлежало  герою Куликовской битвы князю Владимиру Андреевичу Храброму, внуку Ивана Калиты. Затем статус села вырос – до велкикокняжеского, а там  и царского.

В Тайнинском дворце, воздвигнутом на сохранившемся холме -   он был полностью окружён водой — часто останавливался Иван Грозный.  По другой версии, дворец стоял, не слева, а справа от Яузы.

На Волковом поле – к северо-западу от села — царь, бывало, охотился. 
Сцена охоты прекрасно описана в романе мытищинского  писателя Николая Кондратьева «Старший брат царя» и служит фактической завязкой главной сюжетной линии. При Грозном – село уже зовётся Тайнинским: по легенде, дьяки тайного приказа топили  в заболоченных местах непокорных бояр или казавшихся царю таковыми.

Ещё одна легенда гласит: из Кремля в Тайнинское вёл скрытый подземный ход…

В июле 1605 здесь состоялась встреча Лжедмитрия I с якобы его матерью Марией Нагой. И бывшая царица признала его сыном.  Но, как в современных телесериалах, с «полной гибелью всерьёз» этого героя сказка не закончилась.

В июне 1608 Лжедмитрий II с войском, маневрируя перед битвой за Москву, неоднократно останавливался в Тайнинском.  И это – после всех «отцовых» усилий? Ирония истории – иначе не скажешь!

Рисунок Ю. Кеязева по сохранившимся чертежам

В 1675 году царь Алексей Михайлович издаёт указ о строительстве каменной церкви Благовещения в Тайнинском и  нового путевого дворца.

Очередной дворец взамен обветшавшего возводится уже по приказу императрицы Елизаветы Петровны. Но и ему не повезло – сгорел в 1824-м.

Ещё через 100 лет Благовещенский храм закрыли большевики. На Дворцовом холме «возводятся» большие деревянные сараи, долго уродовавшие вид этого, до сих пор красивого места.

Возвращённый верующим в 1989 г. храм с его уникальным резным крыльцом, потребовал серьёзный затрат на приведение в надлежащий вид.
К 330-летию храма, которое почему-то не отмечалось, строители изготовили старинным способом около 15 видов кирпичей нестандартных форм – на замену раскрошившимся. Реставрация, что любопытно, была поручена гастарбайтерам из Средней Азии, сплошь мусульманам…

В мае 1996 г. на очищенном от всего лишнего Дворцовом холме был воздвигнут памятник Николаю II работы скульптора-монументалиста Вячеслава Клыкова. Через год он был взорван экстремистами, но  Клыков не отступил, и в августе 2000 г. последний русский царь «вернулся» в Тайнинское выкованным из лучшей меди. Смотрит он теперь не на Москву, как в первом случае, а на Мытищи.

«Судьба скульптуры в какой-то мере схожа с судьбой самого государя, претерпевшего изгнание, убийство, а после смерти клевету», — отметил  Клыков на церемонии открытия памятника.

В Тайнинском между тем живёт свой скульптор, живописец и график Виктор Захаров. Личность далеко не ординарная!
Начиная с 1975 года, он участвовал более чем в 40- профессиональных выставках, в том числе в восьми – Всесоюзных, где, как известно, отбор был куда строже, чем в сегодняшнем мире «современного» искусства.

Показанную на этом фото скульптуру, выполненную в технике художественного литья, Захаров предлагал космонавтам  «Союза-19», которые должны были встретиться на орбите с астронавтами  американского «Аполлона». «Слишком тяжёлая вещь!» — заявили космонавты.

Вещи не столь тяжёлые в разные годы у мастера  приобрели Государственный Исторический музей, Музей авиации и космонавтики, Музей «Звёздного городка».

Чеканные портреты С.П. Королёва Захаров подарил семье легендарного конструктора. Несколько его работ — в составе постоянной  экспозиции  Музея им. Андрея Сахарова.

Сегодня Захаров, продолжая заниматься живописью, вынашивает идею создания муниципального музея на лично ему принадлежащем участке земли. Небольшой сельский музей  В.П. Захарова, — считает он, — мог бы вдохнуть новую жизнь в окружающую старину и в художественную жизнь района.

Не надо быть полиглотом, чтобы понять: название вина Ярден (Yarden) – это «наш» Иордан в еврейском исполнении. Первую бутылку по настоянию Максима, нашего гида по Израилю, мы распили в ресторане ALADIN в Яффо…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

В погребах нашлось очень хорошее вино…
Наполеон
о. Св. Елены

Вспоминая об этом в ссылке, бывший повелитель мира точно обозначает день, когда он дегустировал вино Палестины: 18 апреля 1799 г. в Назарете. Вино для главкома достали из погребов францисканского монастыря, на территории которого мы – ровно через 213 лет – посетили Базилику Благовещения.

«Монахи-францисканцы, — вспоминал Наполеон, находясь посреди Атлантического океана гораздо ближе к завоёванному Египту, чем к «милой» Франции, — были все испанцы и итальянцы, за исключением одного француза…» 

Это я к тому, что «откладывать» появление хорошего вина в Израиле на 100 лет позднее, нет никакого резона. Или надо будет признать, что у итало-испанских монахов и будущего императора был – по этой части — испорченный вкус…

Эмблема винодельческой компании Кармель – крупнейшей в Израиле — изображает разведчиков Моисея, вернувшихся из Ханаана с огромной виноградной гроздью.  Глядя на неё, я вспоминал Самарканд с его килограммовыми гроздями «кошмиша» и «бычьего глаза». Какие мы, курсачи-танкисты,   пили ТАМ вино – отдельная песня.

Пока же вернёмся на Иордан – к столу, на котором красуется бутылка Ярдена.

Продукция завода Golan Heights Winery «намекает»  на  довольно критическое расположение предприятия на «спорных» территориях Голанских высот. Ярден, между тем, является ведущей серией винодельни, производящей также  вино Gamla и Golan.

Но, поскольку я уже оценил вкус Ярдена, в крупном супермаркете под Тель Авивом, купил «сувенирную» бутылку ярденовского шардоне.

Почему всё-таки белое? Белые вина я стал предпочитать, благодаря белому родосскому от винодельни Эмери. Надеюсь, у меня хватит духу дописать начатый на Родосе роман, где это вино будет двигателем сюжета… 

В 1882 году во всё ещё османской Палестине, так и не сокрушённой Наполеоном,  его земляк барон Ротшильд основал фирму «Кармель Мизрахи» и построил заводы в г. Зихрон Иакова («Памяти Иакова») и Ришон ле Ционе («Первый [сказал] Сиону»).

На его средства также были посажены виноградники, основой для которых стали лозы из Бордо. Сложной агротехнике выращивания винограда и производству вина еврейских переселенцев фирмы Кармель учили французские виноделы.

В Зихроне Максим завёз нас в такой место, откуда завод был виден внизу, как на ладони. Разве можно не заметить горящие на солнце резервуары из лучшей нержавеющей стали, в которых идёт процесс ферметации вина?!.

Этикетку Yarden украшает символ древнего Израиля – масляный светильник. Подобный  осветительный прибор, изготовленный из различных материалов, можно приобрести в магазинах античных древностей, например, в национальном парке Кесария. Старичок-продавец тамошнего магазинчика Antik божился, что все артефакты – подлинные.

В Рунете я натыкался на досужие рассуждения «специалистов» по поводу завышенных цен на израильское вино. Якобы в  бутиках виноделен цены даже выше, чем в рознице. На самом деле ситуация такова. На винзавод – это касается и Португалии – не ездят за одной бутылкой.

Купить один «пузырь» – всегда дороже, чем несколько. Но не столь критично, как может показаться. Более того, в крупном супермаркете и в duty free  цены примерно одинаковые. И практически везде, кроме нищих городских магазинчиков – значительная скидка за опт.

В магазине знаменитой винодельни Кармель за 100 шекелей можно взять две бутылки, а можно – и все шесть! 

Мы, правда, в этот момент уже начали экономить, и ограничились дегустацией дорогого муската. Тоже, видимо, не зря, потому что Евгений всё-таки купил именно это вино в легендарном duty free  аэропорта Бен Гурион.

Данное «правило» соблюдается (с некоторыми оговорками) и в аэропорту, и в других винодельнях. Соседствующая с Кармелем винодельня Тишби – при чуть более высоких ценах – также его придерживается.

В её фирменных магазинах каберне разливают прямо при покупателе из специальных аппаратов из нержавейки и закупоривают фирменной пробкой.

Публика здесь не иссякает – естественно, «держать» высокие цены при полных погребах виноделам  нет нужды.

В кафе Тишби при одном из таких магазинов Зихрона в меню указана цена за бутылку вина и за «порционный» бокал. 
Здесь мы с большим удовольствием после долгих блужданий по Кесарии остудились в меру выдержанным шардоне.

Замечу также, что меньшая или большая выдержка, менее или более высокая цена на вино – своеобразная игра виноделов с покупателем. Вы смотрите: ага – это вино выдерживалось в бочке 6 месяцев, а это – все 15. Ну и что? Исходить надо из того, что это – РАЗНЫЕ по характеристикам напитки. И – дегустировать, опираясь на личные пристрастия.

В то же 1882 году по приглашению барона Ротшильда из Литвы приехала семья Михаила Хамлицкого, потомственного винодела. Сначала эта семья была единственным кооперативом Палестины, имевшим законное право производить вино.

Бренд Tishbi, как сказано в фирменном буклете, это аббревиатура слов на иврите, которая означает «поселенец государства Израиль» или, как в буклете, «A Resident of Shefeya in Israel».

Новую «фамилию» Хамлицким  в 1926-м сочинил «the famous poet» Хаим Нахман Бялик, что любопытно, свояк знаменитого советского военачальника Яна Гамарника.

В пору подпольной работы на Украине в первые послереволюционные годы с Гамарником встречался мой дед Борис Ильицкий…

Собственных виноградников у семьи Тишби – 100 га: в Верхней и Нижней Галилее, а также – в пустыне Негев – во всех случаях на холмах не ниже 400-метровой высоты. С использованием покупного сырья фирма производит ежегодно 1 млн бутылок вина. Основные сорта винограда: каберне совиньон, шардоне, шираз. Правда ведь, звучит как песня?!.

Вот почему, я думаю, барон Эдмунд Ротшильд и его жена Аделаида  похоронены здесь же – в Зихроне.

Третий год подряд в Мытищах отметили Всемирный день поэзии. Члены Мытищинского Литературного объединения им. Дм. Кедрина и  горожане – всего более 50 человек – собрались в сквере  возле памятника Д. Кедрину для чтения стихов…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

Кроме собственных произведений кедринцев на этот раз прозвучали стихи А. Пушкина и Д. Кедрина, Ю. Друниной и В. Кострова, а также неназванных авторов.

Мероприятие продолжилось в Центральной городской библиотеке. Открыли его ученики 6 класса 24 школы, доказавшие, что они знают стихи местных поэтов  и хорошо читают их наизусть.

Далее состоялась презентация  сборника стихов Кедринского ЛИТО «Бродить по тишине», инициатором издания которого  стал член Союза писателей России Сергей Красавцев (на фото — крайний справа).

По его словам, сборник был оставлен исключительно из книг, подаренных ему авторами, собрать абсолютно все стихи всех кедринцев о родном крае по временам года – такой задачи не было. И, следовательно, авторы, не попавшие на страницы сборника обижаются зря.

Первоначально Красавцев собрал и распечатал небольшими тиражами четыре книжки по четырём временам года, имевшие также  мультимедийную версию. По каждой из них состоялась презентация в городской библиотеке №10.

Администрация городского поселения Мытищи профинансировала качественное издание книги  — с  врезками цветных фотографий по каждому «литературно-календарному» сезону — тиражом 1000 экземпляров.

Мытищинский парк и Перловка, Ярославское шоссе и неоднократно поминаемая Яуза, обобщённые картины и  подробные детали  цветения-увядания природы  — читатель, «бродя по строчкам», сможет найти в этой книге немало интересного, родного и узнаваемого с детства.

Презентация прошла на фоне выставки портретов членов ЛИТО, принадлежащих кисти и карандашу художника Раисы Арефьевой. «Портреты заговорили», — напомнил название книги Н. Раевского ведущий презентации Юрий Петрунин. 

Р. Арефьева

«Красавцев молодец, — заметил я в своём выступлении, — но сначала он должен был выдать всем кедринцам техническое задание: в описание зимы не должно быть белого снега, в описании осени – жёлтых падающих листьев и т.д.»

Мне показалось, эти простые слова поняли не все…

*  *  *

Серней КРАСАВЦЕВ: постскриптум

И авторов – переживут…

В  год 105-пятилетия Дмитрия Кедрина в Мытищах произошло заметное литературное событие: выпущен сборник пейзажно-лирических стихотворений о природе родного края – «Бродить по тишине».

В предисловии известный мытищинский поэт Валерий Федосов написал: «Сборник «Бродить по тишине» – это маленькая толика  того, что написано нами о природе Мытищинского края и средней полосы России, о той тишине и ясности мысли, которые нисходит к нам, когда мы погружаемся в свои раздумья о времени, уходя ближе к своему естеству, к своему началу…»

Человек неотрывен от природы, и поэты Мытищинского ЛИТО свои личные переживания, радости и думы выразили — находясь в том или ином времени года — так, что сразу попадаешь под очарование знакомых подробностей и мелочей, сопутствующих каждому сезону.

Я, как составитель сборника, очень хочу, чтобы у читателя — после прочтения этой пейзажно-лирической подборки -  в лучшую сторону изменилось отношение к современному поэтическому слову.

Думаю, что некоторые из представленных в книге стихотворений стоит заучивать в школах и гордиться тем, что наши современники и земляки смогли найти точные, созвучные чувствам читателей,  слова для выражения своей любви к  жизни и к природе родного края. 
 
Александр Сытин
 
СЕНТЯБРЬ
 
Такая глубина, что каждый
считает: счастья выше нет,
чем по случайности однажды
явиться вдруг на белый свет,
на этот рыжий, этот синий,
с простой отчетливостью линий,
с таким пожаром щедрых дней,
как в сентябре благословенном,
когда любая даль видней,
а мысль ясней, душа ясней
молчит о самом сокровенном…
 
Сборник сложился из стихотворений, которые издавались авторами в отдельных книжках и были выбраны составителем из подаренных ему книг. По мере составления сезонных сборников по временам года выпускались получасовые мультимедийные фильмы, где на фоне живописных пейзажей звучали стихи в исполнении кедринцев.

Эта книга мытищинских поэтов достойно вписывается в ряд благородного направления краеведения, которое широко представлено выпущенными в предыдущие годы книгами наших земляков об истории, искусстве и людях родного края. Мы гордимся  тем, что  знаменитый  поэт Дмитрий Кедрин 14 лет жил в нашем крае, и кедринцы стараются продолжить традиции служения русскому поэтическому слову.

Хочется, чтобы эти хорошие стихи мытишинских поэтов дошли до читателей, чтобы они присутствовали на книжных выставках по краеведению в библиотеках, школах, музеях и других учреждениях нашего края.
Чтобы преподаватели литературы, прочитав наш сборник, выбрали понравившиеся стихотворения и читали их подросткам в свете знакомства с современной поэзией. Очень хочу, чтобы книга жила и была полезной современникам.

Я уверен, что некоторые стихотворения, вошедшие в сборник «Бродить по тишине», переживут своих авторов…

Считается, что термин «бережливое производство»  и собственно производственную систему, основанную на принципах бережливости во всём, — придумал основатель японской фирмы Тойота Тайити Оно по окончанию Второй Мировой войны…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото Вячеслава НЕСТЕРОВА

Так или иначе, отдельные её элементы уже применялись Фредериком Тейлором и Генри Фордом да и другими американскими и европейскими предприятиями ещё раньше. Россия – не исключение. Другое дело, что по ряду причин  «заокеанская премудрость» у нас не приживалась.

Мне в пору работы главным технологом на МЭАМЗе приходилось довольно жёстко настаивать на том, чтобы слесари-сборщики работали по науке, а не как им было «удобно». 
Практически все нововведения принимались в штыки, чему было простое объяснение – любое внедрённое новшество вело к снижению расценок на  те или иные  технологические операции.

Казалось бы, эффективность и культура производства росли, а зарплата – снижалось. Кому это могло понравиться?

Сегодняшний курс на повсеместное повышение зарплаты выбран абсолютно правильно. Сильный стимулирующий «рычаг». Я бы предложил узаконить минимальную зарплату для производственников на уровне не ниже 40 тыс. рублей. А налог на прибыль с этих предприятий – существенно снизить. Ведь в результате вырастет НДФЛ.

Важно при этом, чтобы повышалась производительность труда или, как говорилось в наше время, «съём продукции с квадратного метра производственной площади…

Как перечисленные  факторы  сказываются на  тех участках, где в ОАО «Метровагонмаш» ведётся внедрение  бережливого производства, рассказывает главный специалист проекта  Валентина КИРИЛЕНКО.

С Валентиной Николаевной мы ходим по цехам, меняющимся прямо на глазах. В одном монтируют под плитку полы,  пожалуй,  впервые за всю 100-летнюю историю. В другом – демонтируют старое оборудование в целом пролёте, чтобы свести в одно место все работы по  сборке-сварке  рам тележек.

(«Ты когда-нибудь видел, чтобы в цехах мыли полы?!» — смеётся наш фотограф. Навстречу нам движется рабочий с моечной машиной…)

На первый взгляд, это обычные плановые действия, но начаты они были именно потому, что процесс внедрения бережливого производства набрал положительную тенденцию. Не только в технологическом плане, но и в сознании людей.

По словам Кириленко, бережливое производство (БП) – понятие всеобъемлющее, то есть включает все этапы технологической подготовки  производства и само производство, как таковое.
На  каждом участке – своя специфика. Где-то следует поменять оборудование, а где-то – иначе организовать рабочие места. Практически везде следует внедрять новую систему производственного планирования.

Но вообще-то, освоение бережливого производства – задача в первую очередь управленческая. Цель – снизить потери, которые «могут находиться где угодно», и до конца неискоренимы в принципе. Есть они и в Японии, и в США и в Европе, а уж в России – столько, что не счесть.

Классификацией, установленной дотошными японцами, определены семь видов потерь. Без этих «классических» потерь не обходится ни один производственный участок. «Мы их выявляем и с ними – боремся».  «Мы» — это отдел БП, в котором десять специалистов.

«Наша работа заключается в том, — продолжает Кириленко, — чтобы оценить участок с точки зрения потерь, и оптимизировать здесь дело так, чтобы сократить эти потери и получить экономический эффект».

Повысить производительность труда, снизить уровень запасов – эти задачи имеют вполне конкретный набор решений и «инструментов». Более того, каждый такой «инструмент» уже ориентирован на конкретный результат – исчисляемый и. следовательно, подлежащий планированию. Это всё равно как принимать известное лекарство от выявленной болезни.

Первоначальная реакция отторжения нововведений со стороны цехового персонала сходит на нет, как только люди понимают: работать становится легче. К тому же бережливое отношение к персоналу – первый пункт в бережливом производстве.

Участок по выпуску кондуитов и трубопроводов встретил нас идеальным порядком. Чётко выявлен здесь и «материальный поток»,  от точки входа заготовок до точки выхода готовых деталей, где находится «супермаркет»: готовые детали  разложены точно, как в магазине.
Разное значение производственных зон обозначено на полу – цветной разметкой.  Синяя сплошная – готовая продукция, синяя пунктирная – промежуточная фаза между гибкой и сваркой.

Здесь же видим установленный на тележке стенд, он  демонстрирует весь комплект деталей, необходимых для одного метровагона. Таким комплектом его и отдают на сборку каждого вагона точно в срок по системе канбан, а не сваливают в сборочном цехе все изготовленные детали.

Канбан – в переводе с японского «карточка» — сигнал, поданный тем или иным способом с одного участка на другой. Карточка, на которой обозначено, каких деталей не хватает, означающее то же самое пустая тара или двойной контейнер: пустую его часть отправляют к поставщику, а с полной – работают. Система позволяет сократить запасы  и не искать по всем углам нужные детали в сборочных цехах.

Участок, кстати, по его экономике просчитан-пересчитан, и в результате он получит дополнительно два импортных трубогибочных станка с ЧПУ, и сюда переведут изготовление трубопроводов на все изделия.

А вот другой «инструмент». Самостоятельно выявляя проблемы на участке, его работники вписывают их в общий перечень, вывешенный на так называемом стенде визуального менеджмента.
«Мы заставляем потом заводские службы эти проблемы решать». Решена вовремя – вычёркивается из перечня зелёным фломастером, не вовремя – красным. Видя, что процесс пошёл, рабочие активизируются. У некоторых эта активность становится  принципиальной позицией, за что их даже повышают в должности.
Есть на заводе примеры, когда мастер становится заместителем начальник цеха, а рабочий – старшим мастером.

Задача ведь состоит в том, чтобы сами работники совершенствовали то дело, которым они занимаются. Ведь и специалистам по БП отводится  на внедрение два месяца, а дальше они поддерживают работников участка только методически и через обучение новому.

Пока системой БП на заводе охвачено 24 участка – примерно треть от существующих. К тому же серьёзная перестройка их работы  требует финансовых вложений.

Кириленко – самокритична. На других предприятиях Трансмашхолдинга по внедрению БП продвинулись дальше, в частности, на Тверском вагонном заводе — с недавнего времени  он работает с Метровагонмашем  очень плотно. Сложность в том, что широкие преобразования нужно проводить без отрыва от основной работы.

Начальник рамно-тележечного участка Вячеслав Рыжков также говорит об осознанном стремлении своих подчинённых  снизить производственные расходы, а, следовательно, и себестоимость изделия, не забывая при этом о технике безопасности и охране труда.  «Некоторые наши рабочие, — говорит он, — могут даже небольшое совещание провести по выявленной проблеме».

Самостоятельность рабочих видна даже в организации отдыха. На одном из участков видим отгороженное место для настольного тенниса с установленным расписанием игр в обеденное время и в пересменку. Одни играют, другие в то время изучают плакаты по БП. Это значит – втянулись.

В рейтинге «горячих» тем тема строительства метро в Мытищах на удивление прочно удерживает лидирующие позиции…

Анна ГОРБАЧЁВА
Фото В. ИЛЬИЦКОГО

Причём  разговор об этом начался  даже не в девяностые – в шестидесятые! Тому есть свидетельства в старых подшивках мытищинской  «районки». Обидно жить через дорогу от столицы, иметь на своей территории предприятие, которое выпускает вагоны для метро и не иметь собственной станции.

И вот, наконец, господа присяжные заседатели, лёд тронулся! Понятно, что теперь информация о долгожданной станции в Челобитьеве вызывает просто ажиотажный интерес. Люди начали звонить в редакцию и задавать вопросы – будет у нас станция московского метро или не будет, а если будет – то сколько, одна или целых четыре?

Мы поняли, что, несмотря на обилие информации на страницах газет и в Интернете, полной ясности по этому вопросу нет.
Интернет – это здорово, мы им тоже пользоваться умеем. Но ведь бывает так, что кто-то чего-то недопонял в разговоре со специалистом, кто-то другой — скопировал, слегка приукрасив для сочности, и пошла разрастаться по сети развесистая клюква!

Поэтому вести разговор о метро мы решили исключительно «вживую». И вопросы задавать только тем, кто имеет непосредственное отношение к теме. Если уж метро московское, то и начать надо с головного проектного института города Москвы, коему поручено проработать проект продолжения «оранжевой» Калужско-Рижской линии до Мытищ.

О том, как «ляжет» трасса метро, рассказывает первый заместитель директора НИиПИ Генплана города Москвы Олег ГРИГОРЬЕВ:

- От станции «Медведково» линия пройдёт под МКАДом, затем под территорией гипермаркета «Ашан». Из-под земли «вынырнем» вблизи деревни Челобитьево, на участке, смежном с участком, отведённым под Икеевский гипермаркет МЕГА-4. Здесь открытым способом будет построена конечная  станция «оранжевой» ветки московского метрополитена.

Сегодняшнее Челобитьево

Эта станция будет транспортно-пересадочным узлом, в состав которого войдут парковки, терминалы посадки на общественный транспорт. Всё будет сделано так, чтобы можно было с максимальным комфортом пересесть с личного или общественного транспорта на метро.

- А как насчёт грунтовых вод? На родине первого водопровода с этим часто бывают проблемы…

- На этом участке с грунтовыми водами всё в порядке, но можно предвидеть другие сложности, связанные с прокладкой трассы, в частности – вся площадка «Ашана» стоит на насыпном грунте. 
Мы только приступаем к разработке проекта: пока ещё не согласовано окончательно даже место расположения самой станции. Хотя принципиальную возможность размещения в этой части города станции и депо муниципальная власть Мытищ подтверждает.

В данный момент НИиПИ генплана города Москвы начинает разработку общей схемы продолжения Калужско-Рижской линии до Челобитьева.
В качестве заказчика выступает город Москва.
Мытищинский район и город Мытищи обеспечили своевременное резервирование земельных участков под депо и станцию метро и сохранили их от каких бы-то ни было посягательств, что сегодня дорогого стоит. 

Как вы знаете, дискуссия по поводу того, продолжать ли «оранжевую» линию за пределы МКАД началась ещё в прошлом веке, и чаша весов периодически склонялась то в одну, то в другую сторону.

- Теперь решение принято. Что, по вашему мнению, явилось главным аргументом? Необходимость размещения в Мытищах депо?

- Решающую роль сыграл достаточно очевидный фактор – крайняя перегруженность кольцевой автодороги и транспортного узла в районе станции метро Медведково.

Сейчас Москва старается все крупные транспортно-перегрузочные узлы (ТПУ) вывести за пределы кольцевой – там, где для этого есть принципиальная возможность. В нашем случае интересы столицы и Мытищ совпали. Безусловно, это будет конечная станция «оранжевой» ветки.

Фото пресс-службы Метровагонмаш

Все другие проекты по развитию метро в Мытищах будут основаны на новой системе метрополитена, которая будет связана с ныне действующей по третьему пересадочному контуру. Главным аргументом против строительства станции Челобитьево всегда была перегруженность Калужско-Рижской линии метро, но сегодня обострилась ситуация с наземным транспортом.
На этом этапе  решение вывести «подземку» за МКАД представляется логичным.

- Как технически это будет сделано?

- Под МКАДом пройдём, не нарушая нормального режима её работы.  Причём пройдём относительно глубоко, дальше — в районе  «Ашана» -начинаются сложности с трассой, о которых я говорил выше.
Из-за гипермаркета придётся изменить трассировку, которая в своё время была взята за основу при резервировании «технического коридора» под линию метро.
«Коридор» прокладывался ещё до того, как магазин был построен. Но это препятствие преодолимо: линия пройдёт, огибая подземные сооружения этого комплекса.

- Скоро ли мытищинцы смогут садиться в метро, не выезжая за границы города?

- Сдать новую станцию в эксплуатацию планируется в 2015 году. Завершить проектирование и выйти на площадку мы должны в 2013-м. Ведутся разговоры о сокращении сроков проектирования и строительства – всё, конечно, возможно, важно, чтобы ускорение не пошло в ущерб качеству.

- Очевидно, появление метро в Мытищах серьёзно повлияет на городскую транспортную схему?

- Конечно, городские коммуникации постепенно «подтянутся» к новой станции метро, это объективный процесс. Появится большая, вероятнее всего, многоуровневая  перехватывающая парковка -  для тех, кто приедет на своей машине, пересядет на метро и поедет в столицу.

В перспективе от конечной станции метро планируется протянуть ветку скоростного трамвая в сторону области. Технический «коридор» для её строительства зарезервирован. Если продолжением линии «подземки» до станции Челобитьево занимается город Москва, то линия скоростного трамвая, которая пройдёт по Мытищам – это областной проект. И за более подробной информацией логично было бы обратиться к областным или районным специалистам…

Именно так мы и поступили.  Встретились с начальником управления архитектуры и градостроительства Мытищинского района Татьяной КОЛЬЦОВОЙ. И спросили, как выглядит ситуация, если посмотреть на неё с нашей стороны МКАД.

- Линия наземного «лёгкого» метро (рассуждения о «вариантах прохождения подземки из района в область» лишены смысла) предусмотрена недавно утверждённым генеральным планом развития города Мытищи.

Сначала мифическая областная подземка с вариантами возникла на страницах «Московского комсомольца», потом эту странную формулировку начали тиражировать некоторые местные газеты, а также интернет-издания. В части собственно «подземки», то есть, продолжения Калужско-Рижской линии московского метрополитена до Челобитьева, существует только один принципиально возможный вариант.

Другой вопрос, что имеются разные технические решения, найти оптимальное – задача специалистов, на уровень комфорта будущих пассажиров это никак не повлияет.

На самом деле строительство депо и станции московского метро в Мытищах и линия «лёгкого» метро в сторону области – это два совершенно разных проекта, не стоит дезориентировать людей, смешивая всё в одну кучу.

Станцией в Челобитьеве занимается Москва, а обсуждение вариантов строительства «лёгкого метро» (некоторые специалисты предпочитают называть этот проект «скоростным трамваем»)  ведётся с областным правительством.

Речь идёт исключительно о генеральном плане, по поводу источников финансирования и сроков реализации областного проекта информации пока нет. Никто не может утверждать, что линия «лёгкого» метро будет построена к 2014-2015 году, когда планируют сдать в эксплуатацию станцию Челобитьево.

Поэтому мы сейчас занимаемся конкретными вопросами продолжения «оранжевой» московской ветки в расчёте на те ресурсы наземного транспорта, которыми мы располагаем на данный момент.

Ведутся предпроектные проработки по строительству депо на территории Мытищинского района. Это место, где, как известно, базируются вагоны – отстаиваются, ремонтируются. Депо представляет собой наземное сооружение, но ехать сюда от Медведкова мы будем под землёй.

В районе Челобитьево под депо зарезервирован земельный участок. Соответственно, у нас появляется своя станция метро. Наша задача – совместно со специалистами НИиПИ Генплана города Москвы продумать размещение перехватывающих парковок, подъездных путей, предусмотреть принципиальную возможность организации пересадки на «лёгкое» метро, которое заложено в генплане. Потребуются также новые автодороги — они соединят город с формирующимся ТПУ.

Можно прогнозировать и оживление шведских инвесторов, которые собираются строить у нас большой торговый комплекс, ведь их участок оказывается рядом с будущей станцией метро.
Концепция МЕГА-4 согласована. По последним данным, шведы планировали сократить объёмы строительства, ограничившись обычным магазином ИКЕА — но это было до решения Москвы о продолжении «оранжевой» ветки за МКАД.

Появление в Мытищах своей станции метро окажет влияние на многие сферы жизни нашего района, от транспортной схемы до кадровых вопросов. Градообразующую роль метро никто не рискнёт отрицать!

Мытищинский городской суд, по информации Интерфакса,  приговорил к 4,5 годам заключения капитана яхты Сергея Марченко, признанного виновным в том, что под винтами управляемого им судна летом 2010 года погибла 25-летняя  жительница Самарской области Олеся Иванова…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

Капитан яхты признал на суде свою вину, а не признал бы, думаю, вкатали бы больше.
Очевидцы – об этом подробно рассказывала «Комсомолка» — утверждали, что за штурвалом яхты «Азимут-500» находился посторонний, но никак не  мастер своего дела Марченко.  По некоторым сведениям яхту готовили к продаже, так что это мог быть «пробный пробег» с потенциальным покупателем. Отчего ж не шикануть!

«Яхту, — рассказывал Марчено, — понесло на  плавающих, и он де «умело сманеврировал». Почему просто не заглушил мотор? Как всегда в таких случаях, вопросов больше, чем ответов.

Фото Григория Сысоева

К тому же, опытный капитан, награждённый медалью. «За спасение на водах»,  вероятно, не дал бы дёру в места трагедии: попавшая под винт девушка, утверждают очевидцы, была ещё жива и звала на помощь… 

Ему нужно было быстренько высадить пассажиров, главным образом того чела, кто, возможно, и управлял  яхтой.

По иронии судьбы, база ГИМС Мытищинского района, инспекторы которой следят за порядком на воде, находится прямиком  напротив места трагедии – так называемой зоны отдыха «Дубрава». Кстати говоря, купаться здесь, как и на всех других пляжах  Клязьминского водохранилища, запрещено. Пляжи всякий раз к купальному сезону готовят, но качество воды однозначно «бракуется» Роспотребнадзором.

Инспекция решила показать общественности, насколько эффективно ведётся борьба с нарушителями правил вождения «маломерок», собрав к 10 утра на своей базе все ведущие телеканалы страны.
Я напросился в запланированный «под прицелами кинокамер» рейд сам, заручившись поддержкой заместителя главы администрации Мытищинского района Юрия Жигулина.

Проплутав по бывшей деревне Подрезово, я всё же успел к установленному сроку  10 часов утра, но тотчас понял, что «ефрейторский зазор» может оказаться значительным. Впрочем, бойцы водного спецназа были уже здесь, скоро подъехали и все телевизионщики. Не без удовольствия я поручкался с корреспондентом НТВ Алексеем Ивлиевым. От нечего делать сфотографировал  разукрашенные  авто телеканалов…

Телевизионщики – народ более выдержанный, чем газетчики. К тому же на больших телеканалах – одна съёмка в день, спешить некуда. Нам же нужно «закрывать полосы» разными материалами, поэтому пишешь одну статью, а в голове уже маячит другая…

Начальник отдела ГИМС по Московской области Алексей Гавреев с кружившими его журналистами завёл долгий разговор по душам. В частности, заметил, что собрались мы слишком рано – яхты  выходят на акваторию во второй половине дня, самое лучшее время для рейда – 16.00. Кой чёрт тогда собирались к 10.00?..

Было (кто помнит лето 2010-го) жарко, и  многие полезли купаться.  Я в таких лужах не купаюсь принципиально – только в море! -  но во избежание перегрева зашёл в воду по колени.

Но вот – сигнал к началу рейда! Журналистов и операторов распределили по катерам. С оператором какого канала я оказался вместе, уже не помню. С нами – два бойца с пистолетами на боку. Костяшки кулаков – набиты по-каратистки.  Приходилось  ли, спрашиваю ребят, — применять оружие. Пугать приходилось, — отвечают,  но, как правило, без стрельбы. Заходим, говорят, всегда с воды и неожиданно, так что сопротивления никто не оказывает…

Идём по центру акватории, и видим толпы людей на пляжах. Предложи мне денег – не пошёл бы туда ни за что. Ещё одно весёленькое наблюдение – некоторые умники-толстосумы построили свои коттеджи прямо на берегу и, по всему видать, с собственным эллингом.

В недавнем рейде с областным минфином по водохранилищам я наблюдал более приличный вариант захвата «ничьей» земли.  Владелец плавсредства огораживает кусок берега и строит свой причал… 

Далеко от базы нашему катеру отойти не удалось. Мощный японский движок необходимой мощности как  раз и не развивал. Пришлось вернуться и некоторое время  ждать, что нас подхватит какой-нибудь другой охотник за нарушителями ПДД на воде.

Вновь взятые на борт, мы  находились в поиске недолго – проверили документы у трёх владельцев разнокалиберных лодок. Одна из них управлялась моим старым знакомым – большим человеком по фамилии…. нет, не скажу. «Рассекал» он с молодой красоткой, не думаю, что с женой или дочкой…

На всех проверенных посудинах документы были в порядке, а рулевые – трезвые. По крайней мере, на первый взгляд.

      «…здесь вёсны ещё слушают слагаемые ветром стихи; и на кровлях всё ещё целуются голуби; и всё ещё будто слышно в тиши, как воздух струится сквозь щели каменных зданий, словно живая кровь меланхолического города.  И Бог-поэт ещё не впал в немилость толпы».

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

Эса де Кейрош, «португальский Золя» учился в университете Коимбры, присутствовал в Египте при открытии Суэцкого канала и умер от туберкулёза в Париже, в должности консула. Судьба играет человеком…
Вот и я в Коимбре, не особенно задаваясь вопросом «зачем?» «Окинуть взором мир» — так, кажется сказано Яном Кохановским…

Весна в Коимбре – не только ветер, но и дождь – из тех, впрочем,  прятаться от которых надо периодически, но можно и не прятаться.  Изабел утверждает, что в Порту, куда пролегает наш маршрут, в дождливую погоду делать нечего – пропадёт всё удовольствие от пешеходной прогулки.
Только вот прятаться от дождя – некогда!  Те полдня и ночь, которые мы проводим в Коимбре, гонят на улицу.

По сути, вся обзорная экскурсия – проезд через центр на автобусе: посмотрите направо, посмотрите налево.  Никаких пояснений по явившемуся вдруг акведуку – а ведь это для меня один из наиболее привлекательных артефактов!

Интересуюсь у Изабел, тем ли путём мы будем возвращаться. Подучив отрицательный ответ, решаю, что пойду к акведуку самостоятельно, а там, глядишь, и всю обратную дорогу угадаю.

Главная достопримечательность Коимбры – Университет. Его колокольню туристом показывают, как основной ориентир. Но одного взгляда на схему достаточно, чтобы понять: разобраться в хитросплетении улиц с первого раза невозможно.

Лучшим ориентиром можно считать реку Монтегу. Тем более, что наш отель  Vila Gale Coimbra находится на её берегу.
Из окна своего номера мы с Александром видим почти неподвижную реку, железную дорогу, поезд на которой заметили только один раз, и фронтового вида 3-этажное здание – вероятно, старый вокзал – в нём прячутся контрабандисты с объёмистыми сумками.

Но с университетского холма к реке ещё надо суметь спуститься, и мне это не удалось. Побродил кругами, плюнул и вернулся на знакомую дорогу.

В VIII веке город стал пограничным между владениями мавров и тот частью западной Иберии, которая осталась за христианами. В 1128-м королева Тереза, фактически первая королева тогда ещё графства  Португалия, подарила город Ордену тамплиеров – и те «очистили» его от мавров.

megabook.ru

Об исламском присутствии напоминают сегодня довольно скромные (дабы враг не ворвался!) ворота Арку Алмедина. Именно за ними располагалась самая старая часть города Алмедина (то есть всё та же тунисская медина, мальтийская мдина и т.п.)

Год спустя, по распоряжению Его Величества Истории  Коимбра становится первой столицей Португалии, пребывая в этом статусе без малого 120 лет. За это время здесь сменились шесть королей – неплохой показатель ротации руководящих кадров!

Первый король, которого мы встречаем на подходе к Университету, — Дон-Диниш, гордо высится на одноимённой площади.
На его шее завязаны голубая лента – все восемь факультетов универа  имеют свои символические ленточки разных цветов. Собственно Диниш и учредил университет в 1290-м, и это событие стало одним из его многих мудрых «управленческих решений».

Просвещённый монарх заслужил ласковое прозвище «Земледелец» за серьёзную поддержку сельхозпроизводства, и ещё одним памятником ему является сосновая роща в Лериде, мимо которой мы проезжали.
 
150 лет спустя, утверждают исследователи, из корабельных сосен, посаженных по указу прозорливца Диниша, были построены каравеллы, открывшие европейцам новые земли.

Памятник второму «знаковому» королю – Жуану III оказался в строительных лесах, тем экзотичнее он – под дождём! — выглядел. Этот монарх прославился, в 1537-м подарив Университету свой дворец. А также – рьяными инквизиторскими замашками. Прямо-таки португальский Иосиф Виссарионович…

Изабел обратила наше внимание на не слишком широкие входные ворота в университетский двор. Чтобы, значит, быстренько захлопнуть их в случае то и дело вспыхивающих студенческих волнений…

Центр площади Старого университета в момент нашего посещения был перекопан, и, не имея зонтов, мы перебегали от одного подъезда к другому с максимально возможной скоростью.

Первым делом, дабы проникнуться святыми чувствами, посетили капеллу Сан Мигель. Здесь рука об руку царствуют золото и барокко, напоминая о том, что первый владелец дворца присоединил к королевству аппетитный кусок Индии и Молуккские острова.

Небольшая капелла оснащена мощным органом необычной формы. Грубо говоря – в виде раковины.  Сложно представить, за счёт чего он держится на стене. Используется ли «инструмент» по своему прямому назначению или нет, — осталось тайной. Вдобавок и фотографировать тут, как и в библиотеке,  — запрещено, что не помешало Александру отснять то и другое на видео.

К слову, отличная фотография органа помещена в путеводителе издательства «Вокруг света».

blogs.mail.ru

Среди университетских помещений наиболее интересна библиотека, сооруженная в 1717-1728 годах. «Библиотекой Жуанина», она названа в честь короля Жуана V, чей герб красуется над входом. Основал библиотеку не он, но этот, самый мирный король за всю португальскую историю, подарил универу коллекцию книг и манускриптов, резко подняв его научно-исторический  потенциал.

Все три зала библиотеки – её окна завешены тяжёлыми шторами — оформлены по-разному. Высокие шкафы из португальского каштана украшены золотой и лаковой росписью. Иногда, якобы, студентов сюда впускают, во что верится с трудом. Как и в то, что не в слишком просторном посещении хранится миллион томов…

Быстрая пробежка из библиотеки в главный корпус порадовала нас встреченными там «студенческими массами». Одни галдящие «массы» спешили в буфет, другие – на занятия, третьи – мечтательно глазели во внутренний дворик.

Меня поразило количество красавиц. Самая прекрасная из них, как нарочно, сидела в коридоре за столом, похоже, дневалила. И нисколько не смутилась, когда я направил на неё объектив фотоаппарата. Ласково улыбнулась старому анкисту! Ах…

Снимок, к сожалению, из-за плохого освещения, оказался неудачным. Зато с верхних помещений дворца – сюда мы поднялись осмотреть сквозь внутренние окна знаменитый актовый зал Сала-душ-Капелуш  (где выпускникам вручают дипломы, а преподавателям – присваивают профессорские звания) – Коимбра предстоит во всей красе…

На выходе из Университета мои попутчики быстро разбежались. Я даже не заметил, в какую сторону двинулась основная группа во главе с Изабел. Должно быть, спустились к реке. Ну, мне-то всё равно — в противоположную сторону.

Прячась то и дело под арками акведука от налетающего дождя, я так и сяк заснял  желанную постройку, «коллекцию» которых решил собрать для отдельной статьи…

По Rue Alexandro Herculano  спустился ко входу в городские сады и, если бы не дождь, уже расквасивший мою карту, зашёл бы внутрь. В данном случае пришлось только сфотографировать воротные башенки…

Теперь мой путь лежал налево – по самой красивой авеню Sa da Banderia. Прячась под раскидистыми деревьями её центральной аллеи, с их нежно-зелёной молодой листвой, можно было чувствовать себя более комфортно.

К тому же здесь находятся два небольших, но оригинальных памятника. Первый – примерно посередине аллели -  явно воинский: посвящённый, вероятно, всё тем же 5000 солдатам, не вернувшимся с Первой Мировой войны. Каски бойцов смахивают на тазики, хотя нельзя не признать: от дождя такая каска защищает лучше.

Заканчивается аллея памятником Луишу де Камоэнсу. Колонну, увенчанную лавровым венком, охраняет странного вида лев. Что этот зверь символизирует в первую очередь, так это несгибаемое мужество. Без него ни Индию не откроешь, ни какой-нибудь завалящий островок…

За небольшим поворотом с авеню налево – всё это время я как бы огибал университетский холм – улица, в архитектурном смысле ничего из себя не представляющая. На муниципальном рынке по случаю рабочего дня можно приобрести только тыкву.

Зато безликий каменный забор по правой стороне украшают отменные панно из бело-голубого азулежу. Знай я лучше памятники Португалии, выбрал бы для съёмки известные, но в данном случае разлумывать не приходилось.

Почему такой почёт именно этой улице – не понятно…

Мимо одного из панно очень удачно проходил мужчина под синим зонтом… Эти синие зонты попадлись мне и позднее. Влияние азулежу?

Дальше – на Ruo Olimpio  Nicolau – бассейновый комплекс, сохранившийся от разрушенного монастыря XVI века Клауштру да Манга.

Путеводители утверждают, что в его центральном павильоне монахи предавались созерцанию. Предполагаю, что видели они в своих грёзах исключительно обнажённых купальщиц. Иначе – к чему такая восточная красота сооружения?..

Улица выводит на просторную площадь 8 мая, к церкви Святого Креста, «венчающей» монастырь августинцев. Глядя на неё, мне надо было бы пойти направо – к Торговой площади, а я поему-то выбрал другое направление и некоторое время плутал в узких улицах.

На Rue Adelino остановил прекрасную Аделину, чтобы уточнить дорогу. Подозреваю, красотка оказалась не местной. Мельком взглянув на карту, она с нежной улыбкой ответила «No say».

Но мне уже и собственное чутьё подсказывало –  желанный отель с вискарём в походной сумке где-то рядом. Более не двигаясь с места, я внимательно огляделся. Ага – вот и здание старого вокзала! Направившись к этому «ориентиру», я через минуту оказался возле отеля – только с тыльной его стороны – у низенького «типичного» ресторанчика, где тем же вечером мы всей командой вкушали молочного поросёнка.

Фото автора

Жить счастливо в Венеции могут лишь те, о чьем существовании грозный трибунал не подозревает…
Джакомо Казанова
«История моей жизни», XVIII век

Не будь путешественников, Венеция через одно поколение превратилась бы в рыбацкий посёлок.
Валерий Брюсов
«Венеция», 1902

Адриатика ночью восточным ветром
канал наполняет, как ванну, с верхом…
Иосиф Бродский
«Лагуна», 1973

Тогда я подумал о том, что следовало бы ослабить силу моих страданий и сложить слова, исполненные печали…
Данте Алигьеры
«Новая жизнь», XIII век

Тут происходит борьба за представимость целого, за наглядность мыслимого.
Осип Мандельштам
«Разговор о Данте», XX век

Прозаическая часть книги
находится в переработке

ВЕНЕЦИАНСКИЙ МАРШ

Первое Поэтическое Приложение

Интродукция-1

Мы шагаем с тобой по Италии,
по Италии и так далее.
Не напрасно ль сбиваем сандалии?
Ох, как ветер свободы пьянит!
Бесполезное наше движение
будет в текстах иметь искажение.
За душевное это брожение
пусть любимая нас извинит.

Оценить было б странно заранее
тех, кто к делу приложит старание,
холод, голод, сердец обмирание,
бесконечную мать-перемать.
Грянь, весёлая песенка взводная!
Мне милей эта доля походная,
чем сплошная любовь всенародная.
До Венеции бы дохромать…

Интродукция-2

Внутренний голос:
«Хотел бы я видеть все вещи,
написанные о Венеции -
и лишь потом рассказать нечто личное…»
Хотел бы я знать о планах Генштаба в отношении Венеции, чтобы точно представлять свою персональную задачу,
как и задачу танковых войск в целом.
Хотел бы я быть там, где я был, но и дальше –
там, где не был.
Я уже — после О.М. — разговаривал с Данте,
и теперь вижу Данте,
как можно говорить со всеми и видеть всех,
оставаясь невидимым.
…ибо творческий кризис -
когда прилива не бывает вовсе,
а не когда его уровень ниже предположительного.
…ибо не переходившие Рубикон
никогда его не перейдут.
И не поехавшие в Венецию никогда в ней не появятся. Так пусть будут хотя бы счастливы.
…ибо И.Б. похоронен в городе без автомобилей,
и это логично, раз всё равно некуда ехать.
Для движения вглубь транспорт не нужен!
…ибо не случайно в объектив
попадает человек, похожий на отца.
Это даже правильно, что отец никогда
не носил очков и тем более не был на Сан Марко,
хотя проехал на танке пол-Европы.
Ему бы еще жить да жить…
Ребята, не Москва ль за вами? -
Так говорит Посейдон. Шутка…
«На плоских камнях
над елово-зелёной водой залива
плодятся духи
подобные аквалангистам
с баллонами за спиной…» -
Чеслав Милош, 1962.

*  *  *

Баю-баю, Байрон.
Баю-баю, лорд.
Или ты не барин
среди эфтих морд? -

С бомбой да с обрезом,
с миной да с дрючком…
Что ж ты мелким бесом
вертишься волчком?

Или ты не в шлеме?
Или — не с мечом?
Разве ты в поэме
этой ни при чём?

Баб-баю, Байрон.
Размышленья — прочь!
Это ж не по бабам
шляться день и ночь.

Не верти сопаткой
и держись прямей.
Либо ты над схваткой,
либо — прямо в ней.

Интродукция-3

Бессмысленен рассказ, когда показ
отсутствует… Я помню как сейчас,
по карте развивалось наступленье
вполне успешно. Танки шли стеной,
спокойно оставляя за спиной
смешные «очаги сопротивленья».

Давно в тылу Германия. В горах
десант дерётся. Мы — не при делах –
взбираемся по горным автострадам,
чтоб выйти к Адриатике. Ла-Манш
возьмёт вторая армия, чей марш
мы сравниваем с праздничным парадом.

И вдруг открылось море! Боже мой!
Нет, нам уже не хочется домой.
Венеция стоит перед глазами.
Прекрасен будет наш опорный пункт!
Не верится — такой осилен путь!
Ура, что мне такое приказали!..

Над картой разрисованной моей
комбат чесал затылок. Что на ней
я переврал при этаких нюансах?..
Но замысел, засевший в головах,
историю довёл — не на словах –
на деле — до дворцов венецианских.

*  *  *

Лагуна. А мы тут плывём без лага.
Фарватер ясен, ибо провешен
сваями… Ну, подтянись, бродяга!
Ты на вечном пути, ибо сам — не вечен.

Там и сям островки рассыпаны щедро.
Тысячелетние — справа — верфи.
Надо ж была зарыться в такие недра.
Ущипни себя, прошептав «не верю…»

или лучше — попутчицу. Эй, Наталья!
Хочешь, песней тебя порадую взводной?
Я был должен впереться сюда на танке,
а тащусь — на посудине тихоходной…

*  *  *

Я на одном из тех привалов,
где вряд ли прошлое нарушу.
Зелёная вода каналов
из-под дверей течёт наружу.

И солнце рыжим стеклодувом
вышагивает поперечно.
Не знал, не чувствовал, не думал,
но вот я — здесь!
Не зря, конечно…

Не всё былое — лишь помарка.
Продлись часа ни три, мгновенье.
На титанической Сан Марко
хочу я встретить наводненье.

Не замечай, как мы отвалим,
но дай, Венеция, вглядеться,
в придачу к островам и сваям,
на соли вставшая и перце.

*  *  *

Не спорь — реально, не реально
сие творение… Эй, парень,
стоящий на мосту Риальто,
ты разве сам ещё реален?

Глядят с разинутыми ртами
попутчицы — Наташка, Зинка.
Девчата, не Москва ль за нами
в морях отсвечивает зыбко,

впрямь «порт пяти морей»?..
                                    Не так ли
мы время сваливаем в кучу,
почти в шекспировском спектакле
спроста устраиваем бучу?

Не здесь ли этих пьес, ребята,
приоткрываются пружины,
волной стирая виновато
не наши лица, а чужие…

*  *  *

Еще и Марбург не написан,
но над Канале Гранде он
многозначительным эскизом
проникнут… И не изумлён.

Теперь здесь не венецианки,
но китаянки здесь плывут,
и «размокающей баранке»
германцы каркают зер гуд!

А я бы марбургским студентом
и не такое учудил –
бессмысленным экспериментом
с двойным БК и без чернил.

*  *  *

Имя — Генштаб, а по сути — баба.
Ни хрена я не знаю о планах Генштаба.
А ведь мог бы впрячься, возглавить взвод,
повторяя: в поход, ребята, в поход.

Я лечу над мостами и — с их крестами –
над соборами. Да, удивлён местами,
но не ясен мне до конца маршрут.
Чуть яснее — штабисты опять просрут!..

Ба! Уже потянулись к нам горожанки.
Шлемофоны сняли мои сержанты.
Пристают. Зубоскалят. Шпрех ин зе дойч?
Та родит им сына, а эта — дочь,
чтоб Генштабу хотя бы чем-то помочь…

*  *  *

Бессчётное число причалов –
что у помпезной, что у хлипкой
постройки. Кто тут различает,
что было верным, что — ошибкой?

Дубов и лиственниц бессчётно
в дно заколочено морское.
И рассуждаешь здесь о чём ты?
Не о борьбе, но о покое?

Мы все учились понемногу,
да только пшик от этих знаний.
То от порога, то к порогу
волна гуляет в Океане.

Но, чтобы сделался причалом
порог, попробуй стать венетом
в краю, настолько одичалом,
что бесполезно быть поэтом.

*  *  *

Венеция строителям не нра…
А мне, бродяге, — нра, когда задаром
меня переправляют катера
туда-сюда, ничуть не за товаром.

Не для кормёжки важных голубей,
мне милых кур хватает для кормёжки,
а для того, чтоб армии своей
я здесь, на Molo, поклонился в ножки.

Ведь не случайно, вскормленный с копья,
сюда я не на танке закатился!
Хотя, возможно, миссия моя –
разведка пёхом — супротив латинства…

*  *  *

Конец второй недели боёв. К Ла-Маншу
наши танки вышли… Ну, не ломайся,
дорогая старушка. Мы не орда,
не фашисты, не гунны… Зачем тогда?
Неуёмная тяга к походу, к маршу.

Атакуешь быстро — минимум жертв!
Про Чайльд Гарольда
в офицерской сумке книжка… Вот оборона -
как серпом по яйцам. Борис Кузьмич
так учил нас. И есть чем закончить speech:
не торчать же всю жизнь внутри огорода!

Я в Венеции, братцы! Теории старой — жалко?
Вдоль каналов один марширую, вдыхая жадно
лёгкий ветер истории продувной,
размышляя, пошли бы ломить стеной
и какие девчонки — венка и парижанка?

*  *  *

В Венеции на Ponte dei Sospiri,
Где супротив дворца стоит тюрьма…
                                          Байрон

В Венеции на Ponte dei Sospiri
мир кажется возвышенней и шире,
а что тюрьма, так мы ведь от тюрьмы
не зарекались при любом режиме.
Да тот же Рим возьми… Не так ли в Риме
произрастали граждане, как мы? -

к истории прислушиваясь редко…
Отечество нам — те же хрен и редька
и что за овощ правит — всё равно.
Но мог же, мог на ponte dei sospiri
однажды оказаться  я в мундире.
А что сейчас? Комедия! Кино!

Эх, не для танка — для подводной лодки
республика у моря посерёдке.
Любой значок пришпиливай ко лбу,
нет, не взнуздаешь скакунов Лисиппа.
И старый дож Дандоло — вот лисица! –
тихонечко хихикает в гробу.

*  *  *

Комедиограф дуба дал в Париже,
но — долго жил. Поэты — те пожиже,
хотя и тех же — по рецепту — щей
и столь же прославляемых мощей.

Нет, песнопевцы, фишка не в обмане.
Вот Гете кофе пил во «Флориане»,
а мне — и вроде б опытный карась! –
попытка там поддать не удалась.

Комедия в венецианском стиле?
Спасибо, что тюрьмой не угостили.
Там, впрочем, говорят, теперь музей,
а всё же будь приличен, не борзей.

Жаль, нынешний прилив прошёлся низко,
и площадью владеет пианистка…
Прощай, прощай!.. Обратный катерок
за путь обратный не берёт оброк.

*  *  *

Вот вам и набережная неизли-
чимых… Куда меня привели
парочка нищих моих идей:
иди — постигни и овладей!

Вот вам и набережная неизвле-
каемая, даром что не в огне,
но обсуждаемая волной –
выстоит, если еще по одной?

Вот вам и набережная неубы-
ваемая: лиственницы и дубы
вставлены вроде зубов в десну –
в дно, и пойти не дают ко дну.

Вот вам и набережная неотры-
ваемых… Мысли как боль остры
не потому, что всё это зря –
фляжка кончается вискаря.

*  *  *

Распространитель лотерейных
билетов и галантерейных
замашек. Впрочем, и Гомер
для Казановы не пример.

Известным способом особым
приближен к царственным особам
и к инквизиции… Шпион?
Жаль, в президенты не внедрён!

Московским изданный Рабочим
в дни Перестройки, правомочен
у Времени секретарём
служить, пока не грянул гром.

Ты в ветреной его отчизне
на Fondamenta след оттисни
и морю поклонись, как дож,
и призрак рифмой потревожь.

*  *  *

Что ж не бьёшь челом Первомаю
ты, воспитанник Первомая?
Я почти что всё понимаю,
ни хрена, может быть, не зная.

Вроде б я получил заданье,
но не справился с тем заданьем.
Смутных образов воссозданье
не является оправданьем.

Бьет вода холодная в сваи,
стаю лодок трясёт у мола.
Доплывём — и собою станем –
отпустили б семья и школа.

Повернувшись к Вселенной задом,
при своих оставшийся липах,
«Повезло чуваку». — сказал он,
одному из неисцелимых.

Я в Венеции. Я вербую
в рядовой состав — адмирала,
принимая судьбу любую
по-соседству от Арсенала.

*  *  *

Я жду боевого сигнала,
не жду — поощрительных слов
у замкнутых врат Арсенала,
где Данте отменно суров.

Что маршалы зова не слышат –
так это известный глушняк.
Прилив эту публику слижет
без танковых наших атак.

При вспышках последнего света
лишь он не склонит головы,
и, оберегая поэта,
ощерятся добрые львы.

*  *  *

Пусть ты, барон, не вполне барон –
строй оборону со всех сторон.
Но от тайги до Британских морей
всякому ясно, кто тут шустрей.

Всякий успех потому успех,
загодя мы испугали всех.
Нету баронов? Мы их найдём,
поиск устроивши днём с огнём.

Ехать в Европу, ура-ура,
всё ж-таки лучше, чем за Урал.
Баки полны и полон БК.
Arrivederci! Goodbye! Пока!

*  *  *

Увиденное проще, чем твои
фантазии?..
С желаньем запоздалым
затихли на окраинах бои
и патрули шуруют по кварталам.

Здесь нечего делить. Кругом — вода,
как в песенке поётся немудрящей.
Но мудаки находятся всегда,
и с армией к тому же настоящей.

Хотя церквей тут всяких пруд пруди,
молились плохо, видимо, гражданки.
И что мы видим с холодом в груди?
Развалины. Среди развалин — танки.

С чего ж тебе так радостно, балда?
Да потому что нет потерь во взводе,
что Океана мрачная вода
светлеет, оставаясь на свободе.

*  *  *

Вдали от богоизбранной Руси
куда как проще кланяться merci
(при виде фрицев вспоминая danke),
чем пробиваться черт-те где на танке.
Но главное, не правда ль, Натали,
что мы дойти хотели — и дошли!

Отдельное merci моей стране
за то, что я готовился к войне,
которая, увы, не приключилась,
зато я приобрёл велеречивость
и, оказавшись в сказочном краю,
всё те же песни дикие пою.

Римини — Венеция — Перловка,
апрель — декабрь 2007

Поездка в выходной день в Таманскую мсб имела для меня личный «подтекст». В конце 60-х годов прошлого века наш взвод Московского СВУ угодил на окружные учения, и мы оказались в прославленной Таманской дивизии…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

Зима 68-го или 69-го. Не помню где, скорее всего, непосредственно в дивизии, нас переодели в полевую форму, по всему видать, ещё довоенного пошива. Защитного цвета «стёганка», то есть ватники и штаны. Ватники были без погон и  — что отличает их от телогрейки – без отложного воротника. В обычной своей шинели остался только наш офицер-воспитатель майор Владимир Григорьевич Расюк.

Меня, самого маленького во взводе, ВГ почему-то назначил связным и заодно сигнальщиком. Я получил с полдюжины разноцветных ракет и засунул их за полу ватника цветными колпачками наружу. 

В парке боевых машин танкового полка мы наблюдали выход роты на учения. Первый и последний раз в жизни я увидел танки, выкрашенные в белый цвет. Несколько позднее в поле эта рота сначала двигалась на нас: чернели только дула пушек и густой дымный выхлоп. В нынешний свой приезд такки я увидел только вво вдре музея. Возможно, среди них были и ТЕ САМЫЕ..

Кажется, мы отстреливались холостыми из автоматов, а когда танки развернулись, устремились за ними в атаку. Снег – почти по пояс. Перебегая с приказами от отделения к отделению, я  промок до подштанников. Но когда Расюк, не выпуская из зубов сигарету,  командовал: «Сигнальщик, красную ракету», чувствовал прилив сил и, отвернув колпачок, вдохновенно дёргал за верёвочную петельку. Ракета красивой дугой уходила в небо.

Кроме как ракетами, сигналы подавались флажками. Другой связи между утонувшими в снегу отделениями не было…

Два танкиста: Владимир Волков и Владимир Ильицкий

Совсем скоро – «в белоснежных полях под Москвой» я ещё этого не предвидел, — мне придётся месить на танке снег в Рио-де-Поливно, на полигоне УГВТКУ, ныне уже не существующего. Дореформировались, блин…

Вот, о чём я вспоминал, пока автобус долго выбирался на МКАД, неторопливо катил по кольцевой,  добавив газу только на Можайском шоссе.

*  *  *
День призывника в канун 23 февраля – хороший повод для завтрашних защитников отечества не только посетить воинскую часть и познакомиться с солдатским бытом, но и узнать от своих земляков, как им служится.

Группа студентов из Мытищинского гуманитарно-технологического техникума имени Н.П. Корсакова в 5-ю отдельную гвардейскую мотострелковую Таманскую ордена Октябрьской Революции Краснознаменную ордена Суворова бригаду имени М.И. Калинина отправились с родителями тех ребят, которые служат сейчас в этой части и в 4-й отдельной гвардейской танковой Кантемировской ордена Ленина Краснознаменной бригаде имени Ю.В. Андропова.

Там и там сегодня несут службу по девять парней из Мытищинского района.

Все вместе – допризывники, солдаты и их родители встретились в музее Гвардейской Таманской дивизии, подобного которому, как утверждается, в  российской армии больше нет.

Я обратил внимание на вымпелы, которыми по итогам учений награждались полки. Только теперь узнал, за танками какого полка «атаковал противника» наш кадетский взвод.

Из образцов оружия – особая ностальгия по ДШК, родной всё-таки для танкиста пулемёт.

После концерта и вручения «дембельских» альбомов армейцы и гражданские дружно общались между собой и с заместителем главы районной администрации Андреем Гореликовым, фотографировались, а те, к кому приехали родители, собирались домой в увольнение…

Старший стрелок Денис Кузин  точно помнит день своего призыва – 11 мая 2011 года и, как и все сегодняшние солдаты, призывные на год,  отсчитывает дни до увольнения в запас. Так же и его сослуживцы Иван Нарута и Юрий Васенёв. Но и, конечно, уже думают о том, чем будут заниматься  «на гражданке». 
С ними я пообшался ещё в музее. Денис собирается стать полицейским, Иван – машинистом электропоезда, Юрий – барменом и игроком Мытищинской дворовой  футбольной лиги.

На вопрос, а чем вы тут занимаетесь, отвечают вполне серьёзно; «Родину защищаем». Боевые стрельбы, полевые учения на безотказных БТР-80, строевая подготовка. «Бояться нечего – так и скажите тем, кто ещё не служил!»

Рассматривает версию остаться в армии  младший сержант и кантемировец Михаил Махоткин из Беляниново.  В танковой части он служит в зенитно-ракетном дивизионе. Мама Людмила Александровна к планам сына относится спокойно. Но вот любимая девушка Оксана такую перспективу воспринимает настороженно.

Михаил фактически – доброволец, в армию пошёл сам после первого курса института, уже работая программистом.  Имел шансы стать в строй псковских десантников, но на призывной комиссии мама попросила оставить сына в Московской области. 

«Скучать нам здесь не приходится, — говорит сослуживец  Михаила –  стрелок Никита Попов. – Жизнь хотя и непростая, но весёлая и интересная».  В армию Никита ушёл сразу после окончания  театрально-художественного колледжа.

Гордится службой в прославленной Таманской бригаде Юрий Масякин из посёлка Пироговского. «Очень рад, что буду участвовать в  Параде 9 мая  на Красной площади. Это большая честь для каждого солдата. Армию должен пройти каждый, тем более у нас в Таманской – всё замечательно. А матери волнуются – на то они и матери…»

«Гранатомётчик рядовой Куренной, — представился ещё один мытищинец-таманец. В армию он пошёл после двух курсов «Бауманки». «Решил посмотреть, что такое наша сегодняшняя армия, и не жалею – в Таманской бригаде служба, как уже ребята говорили, интересная, но и сложная: настрелялись, набегались, на бэтээрах накатались. И на майский парад пойдём – не каждому такое в жизни выпадает…»

Допризывники, студенты техникума тоже были настроены решительно. Второкурсник Олег, будущий повар, заявил, что уже готов к тому, чтобы встать в армейский строй. Но только не в должности повара. 

*  *  *
В пору моей службы в ВС СССР Таманская дивизия считалась «придворной». Как и Кантемировская. Подготовка к парадам и смотрам, встречи зарубежных гостей и прочая показуха, на которую так падки все начальники нашей страны – и гражданские, и военные.

Я, шутя, спросил у Гореликова  — всё же свой брат-кадет – почему нам не дали пострелять из танка. «Бригада готовится встречать президента», — ответил он.

Будь я президентом, то есть Верховным главнокомандующим, просто так приезжать в войска и оценивать качество уборки снега не стал бы. Аккурат 23 февраля поднял бы часть по тревоге – с выходом в район сосредоточения. И наблюдал бы за выучкой бойцов и командиров с вертолёта.

Засим – кому новые звёзды, а с кого и погоны – долой.

Все дивизии благополучно урезали до бригад батальонного состава. Бойцов в два раза меньше, а техники – еле-еле на один приличный полк наберётся. Зато показуха – всё та же.

Когда наш автобус уже направился на выход из части, я разглядел за одним из заборов сгрудившиеся самоходки артдивизиона. Машины были занесены снегом, никто на них не работал. Но, возможно, снег не сметали специально – для маскировки…

С днём Советской Армии и ВМФ, ребята!

       «А сейчас пиши: я испытываю гордость за себя, за свою душу, которая не является европейской. Я горжусь тем в себе, что европеец считает детским, жестоким и первобытным. Если они красивые, я останусь уродом, если они умные, я буду дураком…»

Дарья ВАЛИКОВА

                             Какая мораль вытекает? Да никакая.
                            Что вытекает, так это кровь, но тут же и сохнет…
                                                                                В. Шимборская

Памук О. Снег: роман /Пер. с турецкого А. Аврутиной. – СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2009. – 542 с.

Ну, в кои-то веки, подумалось по прочтении, маешь роман, чей автор по праву получил Нобелевку. А то в последнее время дают, кому не попадя… Со встречными выкриками: да что ваша Нобелевка, там вечно политика и вкусовщина, когда вон того и того не наградили, а наградили вот этого и этого, тоже нам, гамбургский счёт – спорить, естессно,  не стану.

Ясно, что давали, дают и будут давать разным: и достойным (кстати, недавно вроде Варгасу Льосе присудили – ничего против не имею), и не вполне достойным, и вполне не…

История (литературы) всё рассудит и расставит, чего дёргаться. Просто есть нормальная привычка надеяться на некий эталон, согласно которому в мировой текущей словесности должны выискиваться какие-то знаковые вещи, где вопросы, важные для всего человечества, облекались бы в формы национальные, со своей уникальной точкой зрения на сущее, и это было б талантливо – всего-то, как говорится, навсего…

Фото с сайта dic.academic.ru

Так вот, Орхан Памук – оно самое. Турецкая действительность, взгляд  изнутри неё на жизнь вообще и на  мир сегодня. Весьма поразительно, как при разности жизненных укладов и культур это смахивает на современную Россию – не потому, что вообще «всё на всё похоже», а именно в силу сходства исторических процессов обеих стран — метрополий распавшихся империй, увязнувших в выяснении своих отношений с Европой.

Турция, как известно, стала первой из стран-мусульманок, отделивших (впрочем, без воинствующего атеизма) религию от государства, что произошло при Ататюрке, после Первой мировой, когда распалась Османская империя.

Однако Ататюрк, которого иногда называют турецким Лениным (пусть и без марксизма), установил государство не просто светское, но во всём скрупулёзно подражающее Европе. Так что при всём «ленинском» количестве его изваяний по всей стране, в нём скорее видится турецкий Петр.

Как и Пётр на Руси, Ататюрк сделал массу всякого прогрессивного и полезного, но одновременно заложил грандиозную общественную мину, разделив население на две противостоящие части: европеизировавшихся, сверяющих жизнь по Западу, как будто именно там восходит солнце, и собственно народ, держащийся своих корней, которого европеизация если и коснулась, то лишь поверхностно.

В России, как считают многие учёные, именно эта мина и рванула двести лет спустя (при том, что исходно Россия с Европой гораздо ближе, хотя бы в силу христианства) – когда мужик и барин, давно не понимавшие друг друга, пошли в последний решительный бой.

В Турции же — светской, атеистической, прозападной власти всё решительней противостоят исламисты, имеющие широкую поддержку в разных слоях населения. И нередко бывает трудно понять, насколько этот демонстративный исламизм связан с собственно повышенной религиозностью, а насколько – с тягой к самостоятельности, самобытности, желанием противостоять катку обезличивающей глобализации, читай – западнизации.

Например, мусульманский женский платок – чаршаф — всё больше стремятся надеть как раз образованные и независимые женщины,  студентки, принципиально вступая в тяжбы с государством (его законы запрещают демонстрировать религиозные признаки на госслужбе и в светских учебных заведениях).

Собственно, этот момент можно считать завязкой романа «Снег», к чьей фабуле наконец-то переходим.
Главный герой – поэт с псевдонимом Ка, турок, живущий, как и многие его соотечественники, в Германии. Эмигрировал в своё время по политическим мотивам, когда преследовались люди левых убеждений; с тех пор времена изменились, Ка вполне мог бы снова жить на родине, однако предпочитает оставаться в Европе, наезжая в Турцию лишь время от времени.

Вот и на сей раз он отправляется в глухую турецкую провинцию, в приграничный город Карс, чтобы разобраться со случаями участившихся там самоубийств молодых девушек и написать статью для журнала. Ведь, как выясняется, самоубийства эти часто происходят не из-за тяжкой доли угнетённых девушек Востока, а именно из запрета носить платок в учебных заведениях.

Действие же книги развернётся в три календарных дня, когда в городе, отрезанном со всех сторон снежными заносами, произойдёт военный переворот, направленный против усиления местных исламистов, – нелепо-неправдоподобный по форме, однако отнюдь не шуточный по своей кровавой составляющей.

Но прежде — про город, реально существующий Карс. Когда-то бывший армянской столицей, затем некоторое время принадлежащий Российской империи (Пушкин заезжал туда, о чём упоминается в «Путешествии в Арзрум»), ныне — заштатный и запущенный провинциальный центр Турции.

Оставшиеся от русских здания автор называет самыми красивыми, от армян – самыми прочными и основательными, однако как русских, так и армян тут уже не встретить. Теперь здесь живут турки, курды, азербайджанцы, а также нелегальные рабочие из соседней Грузии, чьё положение удивительно напоминает таджиков в России (роман, если что, написан в 2002 году) …

Ка едет сюда не просто в командировку – он мечтает увидеть женщину, с которой они вместе учились в Стамбульском университете и в которую он был влюблён. Тогда она вышла замуж за его друга, у которого в Карсе мелкий бизнес, но теперь они как будто расстались.

Красавица Ипек теперь проживает вместе со своим отцом и младшей сестрой прямо в маленькой гостинице, которой они владеют.

Ка поселяется  в ней, но эта семья принимает его не как постояльца, а как старого знакомого; о положении в городе он, таким образом, узнаёт из первых рук.
Например, о том, что полиция усердно разыскивает местного, так сказать, «Басаева» — исламиста-подпольщика, повстанца по имени Ладживерт. И что очень многие тут ему сочувствуют, а вообще весь город изрядно политизирован: турецкие националисты, курдские националисты, коммунисты, атеисты правых убеждений и, разумеется, исламисты всевозможных степеней и оттенков.

Даже эта маленькая семья исповедует разные взгляды: пожилой отец светски образованной и европейски настроенной Ипек – человек левых, коммунистических убеждений, а младшая сестрёнка Кадифе, студентка местного пединститута, стала очень религиозной и с вызовом носит свой чаршаф.

Фото с сайта open.az

Город, как было сказано, затяжной снегопад полностью отрезает от мира. Снег преображает всё вокруг, превращает бедный и убогий Карс в место красивое и загадочное.
Снег словно погружает город в летаргический сон – даже абсурдные и кровавые события, которые начинают в нём происходить, горожане воспринимают словно бы слегка сомнамбулически…

Впрочем, некоторая грустная задумчивость, фаталистическая расслабленность, сдержанная благожелательность взамен брутальности темперамента (например, и в вышеописанной семье противоположность взглядов совсем не нарушает нежной привязанности друг к дружке) – похоже, вполне турецкое свойство вообще, если верить автору.

В другом своём романе, «Биографии Стамбула» (читая который, ещё более чем раньше поражаешься плоской бездарности высокомерного «вердикта», что вынес другой, уже наш, нобелевский лауреат древнейшему городу в своём «Путешествии в Стамбул»), Памук пишет о характерной атмосфере и даже своего рода культуре печали, свойственной его соотечественникам.

Персонажи мужского пола у него нередко заливаются слезами – и это воспринимается не как слабость, а как свидетельство величия души, способности испытывать сильные чувства…

В первый же день Ка бродит по городу, увешанному плакатами, гласящими: «Человек – шедевр Аллаха» (агитация против самоубийств), общается с людьми, из коих каждый — доморощенный философ; не философ, так поэт; не поэт, так сочинитель «исламской фантастики»… Неожиданно встречает там старого знакомца по имени Сунай – бродячего актёра и самого себе режиссёра.

Судьба последнего незавидна – когда-то был знаменит, претендовал на то, чтобы сыграть роли самого Ататюрка и даже пророка Мухаммеда, однако власти из-за его политических убеждений сделали всё возможное, чтобы отстранить от кино и театра. С тех пор он скитается по стране, пробавляется анимацией и случайными концертами, жена – драматическая актриса – вынуждена исполнять танец живота и т.п.

И как это ни нелепо, смешно, безрассудно, именно Сунай, лицедей, человек искусства, организует и возглавит военный переворот –  который можно было бы назвать сюрреалистическим, фантасмагорическим, если бы, как уже говорилось, не реальная кровь и смерть многих реальных людей. Власть в отрезанном от мира городе парализована – губернатор и главный военный чин в отъезде; офицер, временно возглавляющий немногочисленный местный гарнизон, — тоже человек, обиженный по жизни. Когда-то в юности учившийся вместе с Сунаем, он, повстречав его теперь и услышав про безумный план, неожиданно соглашается.

Сунай обставляет переворот в духе современной арт-акции: о нём будет объявлено с театральной сцены, во время специфически турецкого действа – концерта, где отрывки из пьес чередуются с чтением стихов, пение – с пародийными сценками и проч.

В театре присутствует вся местная, так сказать, элита и, главное, город видит прямую, заранее широко разрекламированную, телетрансляцию. Понять, что объявление переворота – не часть сценического действа, а суровая реальность, публика сможет только тогда, когда со сцены грянут выстрелы (чем не предвидение нашей Дубровки?).

Свою собственную смерть Сунай также организует на сцене в духе перформанса – тогда, когда снегопад прекратится и станет ясно, что правительственные войска уже близко, перевороту конец. Но до этого, как было сказано, ещё целых три дня – будет где разгуляться.

Разгуляются не только и не столько военные, солдаты, полиция, сколько оживившиеся и примкнувшие к ним местные вооружённые группировки. Каждая сводит счёты с врагами, арестовывает, пытает, убивает, взрывает дома неугодных…

Город всё это, как было сказано, воспринимает без особой паники, с каким-то фатализмом – турки знают, что такое военные перевороты, терроризм и прочие беззакония, они привычны. В определённый час жизнь в городе замирает – все, как обычно, смотрят очередную серию «Марианны», сочувственно комментируя трудную судьбу мексиканской героини; даже палачи перестают избивать свою жертву, подсаживаясь к телевизору (и жертве тоже разрешается посмотреть – дело делом, а обед, то есть просмотр, по расписанию).

Этот штрих — (как и, например, микросюжет про щербет с корицей, который варит на продажу курдская старушка, а местная спецслужба, с какого-то перепугу заподозрив тут диверсию против военнослужащих, с тех пор годами, поскольку дать отмашку некому, ведёт тщательную слежку за каждым, хоть раз пропустившим стаканчик) — своим комическим абсурдом может напомнить какой-нибудь латиноамериканский роман. 

Однако у Памука всё выглядит предельно серьёзно.  Пускай сюжет о произошедшем в Карсе перевороте им и вымышлен, — общую ситуацию в стране он передаёт вполне реалистически.

И не странно ли туркам с таким-то вот багажом претендовать на членство в Евросоюзе?..

Менее всего тут хотелось бы выступать с платформы некоей «общечеловеческой» либеральной доктрины, произносить, как сказано у автора, «слова о правах человека, которые слегка глуповатые из-за чрезмерно добрых намерений европейские интеллигенты и те, кто подражал им в Турции, опошлили, постоянно говоря о них».

И не только потому, что белые её одежды не столь ослепительны, как это преподносится. Страны и народы вообще не обязаны равняться на некий единый образец, мечтая догнать, перегнать, не отстать, получая по пути поощрения или наказания «сверху»…

На что следует равняться, так это на собственные, веками выстраданные, внутренние ценности – прямой же импорт ценностей чужих оборачивается несварением, болезнями и невосполнимыми утратами. Так что мораль, с вашего позволения, — на субъективный взгляд автора этих строк и вопреки строкам ещё одного нобелевского лауреата (лауреатки), что фигурируют у нас в эпиграфе – напрашивается простая: не стоит ничего навязывать вопреки – сие чревато.

России это касается тоже; но речь не о ней.

… Ка, несмотря на объявленный комендантский час, свободно передвигается  по городу днём и ночью, поскольку и Сунай, и Ладживерт, встречи с которым ему устраивают на конспиративных квартирах, и другие многочисленные участники событий, у каждого из которых своя правда, хотели б, чтобы он, как европейский журналист,  донёс эту правду каждого до большого мира.

Что не мешает им, впрочем, справедливо повторять: «Никто посторонний не сможет нас понять». Собственно, отношение к людям Запада можно сформулировать словами одного юноши: «Они, конечно, захотят поверить в то, что могут любить нас и понимать нас в таком положении, поверить в то, что мы смешные и симпатичные, для того чтобы считать себя умными, превосходящими нас и человечными. Но если вы напишите эти мои слова, у них останется сомнение».

(Какое уж там сомнение, малыш! Главная вера этих людей в том, что их система и образ жизни – лучшее, что может быть на свете, а «те, кто не европеезировался, примитивны, безнравственны, низший класс». А коли вы этого ещё не понимаете, да вдобавок упорствуете в своих опасных заблуждениях – ну, тогда мы летим к вам! Карающий меч демократии не заржавеет.)

Параллельно у Ка завязывается роман с красавицей Ипек.
«Красавица» тут – не фигура речи, женщина эта действительно ослепительно прекрасна, но при этом — бесплодна. Бывший муж, местный начинающий политик религиозного толка, призывает её вернуться к нему, соглашаясь теперь на  всё – на бездетность, на то, что она не станет носить платок – ибо понял, что жить без неё не может.

Ка, в свою очередь, настаивает, чтобы Ипек уехала с ним в Германию. Кажущийся любовный треугольник обернётся фикцией, когда в конце концов выяснится, что любит-то она не кого иного, как того самого «абрека» Ладживерта, с которым давно поддерживает тайные отношения. И её роман с Ка – попытка забыть Ладживерта и уступить его… своей собственной сестре, Кадифе, ибо та – тоже влюблена и претендует на этого героя-подпольщика, как, впрочем, и ещё многие другие девушки в чаршафах…

Фигура сего мусульманского донжуана, поэта, философа и революционера остаётся, пожалуй, самой загадочной, не до конца прояснённой. Из их бесед с Ка вырисовывается личность, во всяком случае, более многомерная и широкая, нежели наши представления о всевозможных исламских повстанцах.

Когда Ка утверждает: «Мне достаточно быть счастливым», подразумевая, что устал от политики и великих идей, его идеал теперь – хозяйка по имени Ипек, тихая частная жизнь с ней  в Европе, Ладживерт отвечает: «Тот, кому достаточно просто быть счастливым, не может быть счастлив, знай это».

Так оно и будет, и Ипек в самый последний момент, уже собравшись в дорогу, откажется следовать за Ка. Откажется, когда узнает, что Ладживерта-таки выследили и убили, — потому, что заподозрит, что именно он, Ка, выдал его местоположение.

Справедливы ли её подозрения, из текста неясно. Ка не предатель по натуре, однако Ладживерт для него — и соперник в любви, и идейный противник, и просто лицо провокативное; так что при  всей пестроте событийного ряда от Ка достаточно вольного либо невольного намёка, чтобы те, кому надо, приняли это к сведению…

Ка – вообще не из тех литературных героев, которые могут безусловно вызывать симпатию у читателя. В Германии он откровенно прозябает, однако и на родину не возвращается. В Карсе -  он то чувствует единение с собственным народом, то снова отстраняется, превращаясь в типичного среднего «интеллектуала, чьё дело – злословить о святынях нации»; то чувствует, что верит в Аллаха, то вновь уходит в привычное состояние без веры и идеалов; всех вокруг он выслушивает одинаково ровно, «теплохладно».

Вроде, ничего, кроме «ни рыба, ни мясо», «ни Богу свечка, ни чёрту кочерга» – про таких не скажешь, однако… Однако в нём имеется нечто, могущее его оправдать – а именно то, что Ка, при всём при том, поэт, и поэт настоящий. И в Карсе его, после долгого творческого застоя, посещает сильнейшее вдохновение.

Бродя по городу, он записывает стихи повсюду, где получится: в чайных, кофейнях, комендатурах и прочих казённых домах, чуть ли не в общественных уборных и моргах с убитыми телами… За эти три дня оказывается исписанной вся тетрадь, то есть создаётся целый сборник.

Из-за этого сборника… а, впрочем, сложный сюжет книги, как и многозначность её смыслов, полностью пересказывать незачем. Она для тех, кто ещё способен на прочтение самостоятельное и углублённое.

Перевод – да, много ругают в интернете. Может, это и справедливо с точки зрения русского языка. Однако другие, знатоки турецкого, напротив, утверждают, что своеобразный, вязкий язык и нечёткий, изломанный ритм памуковкой прозы с её особым настроением переданы как нельзя лучше.

У меня – всё, дальше судите сами.

В подмосковном наукограде Реутове перед фасадом ДК «Мир» красуется крылатая ракета «Метеорит»…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

Поздравляя собравшихся в ДК учёных и студентов, губернатор Борис Громов охарактеризовал современную науку, как явление, без которого «жизни быть не может». 

Глава региона отметил, что учёные Подмосковья активно занимаются разработками на тех направлениях, которые для развития российской науки  признаны стратегическими на период до 2020 года. Касательно  нанотехнологий  -  «о них сейчас очень много говорят – в Московской области работа ведётся длительное время».

По словам заместитель председателя Комитета по науке и наукоёмким технологиям Госдумы Владимира Кононова,  «стремительно развиваются подмосковные компании, работающие в сферах наноэлектроники, ядерной физики, биомедицины и многих других».

Фото с сайта oko-planet.su

Самую высокую награду Московской области в этот день – орден Ивана Калиты -  Б.В. Громов вручил генеральному директору – генеральному конструктору ОАО «ВПК «НПО Машиностроения» Александру Леонову (на вото — в центре). 

Предприятие, основанное легендарным конструктором Владимиром Челомеем, не просто передовое в оборонной промышленности, а одно из единичных в мировом масштабе, способнных  создавать  самую современную технику в трёх различных направлениях: комплексы с крылатыми ракетами, баллистическими ракетами и космическими аппаратами. Причём — по полному циклу, то есть от научных исследований до утилизации  устаревшей техники.

Ряд руководителей предприятий и специалистов были награждены Знаком губернатора «Благодарю»  и Благодарственными письмами. Среди них – генеральный конструктор фирмы «Камов»,  Герой России   Сергей Михеев.
В прошлом году он отметил своё 70-летие и стал академиком РАН. 

Я несколько раз удачно сфотографировал его на МАКСе, но лучшие фотки, кроме предстапвленной здесь, куда-то «улетучились». Дважды порывался взять у него небольшое интервью, но также – облом…

В пресс-релизе, подготовленном к празднику областным министерством  экономики и науки, подведены некоторые итоги  работы научного сообщества в прошлом году.

Вероятно, наиболее весомым результатом, поддающимся оценке, можно назвать 23-процентный рост заработной платы. Зарплата учёных за ноябрь составила в среднем  44,7 тыс. рублей.

Инвестиции в науку, источник которых в документе не назван, составили 6,9 млрд рублей, прибыль за 11 месяцев 2011 г. – 7,9 млрд рублей. Каков рост этих показателей, не поясняется. В прошлом году глава Минпромнауки Владимир Козырев говорил о 22-проценгном  росте  «частных инвестиций» в науку, отделяя их от государственных.

Но голые проценты мало что говорят, как, впрочем, и беспредметные миллиарды рублей.  К тому же науку, которая, как известно, не имеет границ, надо, как и нефть, оценивать в инвалюте.  Да и зарплату учёных – тоже.

Один из 100000...

В Московской области  их не так много – непосредственно  в научных организациях –  около 100 тысяч. Полагаю, за микроскопами,  компьютерами и на испытательных стендах корпят не более половины.  Прочие – так или иначе обеспечивают процесс, судя по оценке президента Дмитрия Медведева, из рук вон плохо.  По его словам, американский учёный получает заказанный реактив через пять дней, наш «сопоставимый» учёный – через полгода.

Отечественная наука, в том числе университетская,  по-прежнему далека от производства.  Молодёжь в неё не рвётся, как не рвутся ни молодой специалист, ни молодой рабочий в заводские цеха, какую зарплату им не предлагай. 

Недавно один начальник довольно крупного производства жаловался мне, что приток рабочих по необходимым специальностям иссяк вовсе. О молодёжи и говорить нечего. Приходится брать на работу кого угодно, лишь бы человек  хотел этого сам. Да и тех уже, считай, что и нет.

Фото: НПО Машиностроения

- Мы уже научились привлекать и даже потихоньку  закреплять молодёжь, — сказал  Александр Леонов, излагая своё видение целей и задач науки, -  нужно сделать ещё серьёзный шаг – привить молодёжи вкус к сложной и серьёзной работе, к научной деятельности, к защите диссертаций. 

По словам Леонова,  стране в целом нужен системный подход, чтобы происходило инновационное развития всей экономики. «Нас заставили составить инновационные программы, — признался он, — и сегодня правительство чётко отслеживает, как они выполняются.  Это требует не просто сохранения научных школ (в НПО Машиностроения из 50), их следует подпитывать кадрами и возможностями научных исследований…»

Говорил генеральный конструктор и об инвестициях, как мне показалось, подразумевая их нехватку. А ведь  вопрос стоит ребром: либо мы создаём передовую технику, либо она никому не нужна.  Кто сможет точно определить, в какие разработки вкладываться?  У учёных и промышленников своё мнение, у руководства страны – своё.

Вот пришёл «порулить» оборонпромом  и чуть ли не пересмотреть всю оборонно-промышленную стратегию философ, полиглот и спортсмен Дмитрий Рогозин.  Помнится, он добивался импичмента для дедушки Ельцина, который прежде, чем «уйти в политику», больше 10 лет вполне успешно проработал в строительстве. 

Фото с сайта nnm.ru

Всё, что Рогозин вещает нам о советской армии и промышленности, — детские сказки. Его рассуждения о характере современной войны – вообще смехотворны. Пусть для начала возглавит какой-нибудь «завалящий»  оборонный завод и  попробует сделать его конкурентоспособным на мировом уровне. Ну, скажем, лет за пять-семь…  Или  порулит зимой в чистом поле «без водки, дров и концентратов» танковой ротой… 

Выдвижение на руководящие посты таких «специалистов широкого профиля», как Рогозин, — одна из основных проблем России.  Всегда у нас почему-то впереди «теоретики марксизма».  Увы… 

*  *  *

В делегацию Мытищинского района, приехавшую в Реутов,  вошли исключительно  «прикладники» , все, как один, кандидаты наук, из ОАО «Метровагонмаш», ГК «Специальные системы и технологии» и ОАО «ОКБ кабельной промышленности». 

Прикладной науке некогда особо теоретизировать – предприятия работают по жёстким ежедневным планам, которые ещё, как в случае с нашими машиностроителями, растут ошеломляющими темпами. И ведь есть у специалистов  желание – не отстать от  модных инноваций. 

Например, применить  на метропоезде и  рельсовом автобусе вместо ламповых фар и прожектов — светодиодные.   Взял готовую светодиодную фару и поставил – так не получится. Необходимы расчёты и испытания – в этом и суть прикладной науки. 

Иногда испытания затягиваются, как в случае с образцами изделий ОКБ КП,  проведшими 12 лет в открытом космосе и прибывшими из США в Мытищи через… дипломатическую почту.

ГК «ССТ» давно известна в нашей стране и за её пределами, как один из ведущих производителей систем электробогрева. Крыша этого сопртзала на стадионе «Строитель»  в Мытищах надёжно обогревается системой  «Теплоскат» от «ССТ».

Учёные «ССТ», по словам члена-корреспондента АЭН  Николая Хренкова, сконцентрировали свои усилия на производстве  нагревательных кабелей.  Давно применяя их в строительстве, учёные наши им новое применение – в системах противопожарной безопасности. 

Директор ООО "Спкциальные инженерные системы" Людмила Бажанова и Николай Хренков на стенде ГК «ССТ» на выставке AQUA-THERM 2012

Разработанный  на предприятии кабель способен  сохранять работоспособность при 700ºС до трёх часов. И это не единственное перспективное направление. Разработки, в том числе вместе с МЭИ, ведутся по  расширению возможностей СКИН-систем и в системах контроля за протечками в магистральных трубопроводах. 

В каждом случае борьба ведётся за повышение надёжности и снижение цены, хотя зачастую эти показатели «в одну телегу впрясть не можно…»

*  *  *

Незадолго до поездки в Реутов я побывал в ОАО «Особое конструкторское бюро кабельной промышленности», которое  вот уже более полувека является одним из ведущих  предприятия мытищинского научно-промышленного комплекса.

В недалёком прошлом это  предприятие имело стасус стратегического. В ходе реорганизации  бывшего советского ВПК  оно было акционировано и вошло в состав Концерна «Радиоэлектронные технологии» — одной их специализированных структур  крупнейшей в стране госкорпорации  «Ростехнологии».

На мои вопросы  касательно  сегодняшнего положения в отрасли и перспектив самого предприятия отвечали учёный секретарь научно-технического совета ОКБ КП, кандидат технических наук Алексей Ионов и заведующий лабораторией, кандидат физико-математических наук Борис Романов. 

Главной «фишкой» ОКБ КП  с момента основания был её научный потенциал, во многом уникальная производственно-экспериментальная база. Учёные и технологи  от «прикладной науки»  успешно справлялись с разработкой новых кабельных изделий, а также помогали серийным заводам налаживаться массовое производство.

Во многом благодаря коллективу ОКБ КП, сегодня 70 процентов кабельной продукции спецназначения в России – отечественного происхождения.  Однако, создав  полную гамму проводов и кабелей для ракет и авиатехники, космических аппаратов и морских судов, предприятие к сегодняшнему дню оказалось в непростой ситуации.  «Формат» акционерного общества, хотя его владельцем  остаётся государство, требует вести дело прибыльно, конкурировать на рынке  как с российской продукцией, так и с импортной.

Опытное производство таким образом  сразу оказывается в проигрыше перед всеми серийными заводами.  Уникальные  небольшие партии, при кажущемся их преимуществе, какую цену на них не ставь,  экономику предприятия  кардинально не поправят. А значит, и не дадут необходимых средств на  НИОКР, в которых  наша страна и так  отстала от Запада лет на тридцать.

Руководство головного концерна, -  рассказывает А. Ионов, -  вполне понимая проблему, готово  предоставить ОКБ КП очень солидное финансирование. Сегодня на предприятии под обещанные деньги  разрабатывается специальная программа. Первое, что  предполагается сделать, -  переоснастить научную и производственную базу. К слову, этот процесс на предприятии уже был начат за счёт собственных средств, в чём я мог убедиться своими глазами. 

Ведётся в ОКБ КП  и структурная реорганизация.  Количество отделом – уменьшилось, дабы повысить эффективность управления. На руководящие позиции выдвигаются молодые перспективные кадры.

Важной частью формируемой программы, говорит А. Ионов, должно стать определение тех направлений работы коллектива,  которые в недалёком будущем  позволят ему  стать современной рыночной компанией.
Учёные полагают, что здесь их ждут больше сложности.  «Массовый» рынок проводов и кабелей сложился. Свою нишу на нём найти крайне сложно.  Даже с суперсовременными  разработками, на которые  учёные ОКБ КП получили патенты буквально в последние три  года.

Скажем, Тамара Петина, Ирина Ильина и Марина Гусева  получили патент на огнестойкий радиочастотный кабель с покрытием из пористого фторопласта,  сохраняющий работоспособность при температуре до 1000 градусов.

Разработан в ОКБ КП алюминиевый  сплав, который «держит» 200 градусов и весит меньше, чем зарубежные аналоги. Для любых летательных аппаратов   проблема снижения веса – одна из  основных. Заявка на изобретение в Роспатент уже подана.

Ведётся большая работа по радиационно-сшиваемым проводам с фторопластовой изоляцией  для  повышения надёжности бортовой сети  самолётов. Успешно завершены разработки по нанесению специальных покрытий на алюминиевые провода – под эту технологию внедрена в производство современная автоматическая линия.

Остаются на передовой  инженерно-конструкторской мысли  ветераны  ОКБ Виктор Панжинский, Дмитрий Иовов и Юрий Матвеев. «Наш золотой  запас», — называет их А. Ионов.

11 февраля отметил 50-летие работы на предприятии учёный-химик  Геннадий Рывкин – о нём ТАМ рассказывал в материале за 18 июня 2010 г.
Год назад с сотрудниками своего отдела он получил патент на радиационно-сшиваемую композицию на основе фтороуглеродного полимера. Изобретение, в частности,  «позволяет получить необходимые механические характеристики… высокой механической прочности, твердости, сопротивления истиранию изоляционного материала для кабелей».

Этот факт – отнюдь не единичный, показывает, что учёные ОКБ вполне понимают задачу создания собственной элементной базы  для «всего авиакосмоса» и других отраслей.

Даже такой консервативной отрасли, как строительство, они готовы предложить инновационные технологии.  Например, вместо того, чтобы забивать сваи,  мешая  жителям соседних домов, окабэвцы предложили уплотнять стенки  пробуренных  в грунте отверстий  с помощью высоковольного кабеля, передающего взрывной импульс. Затем отверстие бетонируется без каких-либо отходов.

Несмотря на  абсолютную надёжность изделий ОКБ,  изучение того, как они и исходные материалы ведут себя в агрессивных средах, продолжается.

 В своё время именно Б. Романов  предложил разместить образцы на внешней обшивке космических станций  «Салют-7» и  «Мир», а затем и на первом блоке Международной космической станции.  Пролетав в открытом космосе  на МКС 12 лет, образцы на американском шаттле «Дискавери» вернулись в ОКБ КП – в лабораторию Романова.

Мало сказать, что  столь длительное их испытание  имеет чисто научный интерес. Полученные результаты прямо влияют на  выбор наиболее перспективных разработок ОКБ КП для  проводов и кабелей новых космических систем.
Не исключено, что и для тех, которые разрабатываются сегодня в Реутове.
 

ТАМ, за горизонтом...

Триптих-2

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
2011 г.
Фото автора

1.

               Здравствуй, песенка с волн Адриатики!
                        Из черновиков
                        1916

В дремоте на пароме «Принц Венеции»
(со скоростью галеры из Далмации)
плыву – дворцы увидеть и фортеции,
крылатых львов,
              не склонных к декламации.

Ещё не наигрался я в солдатики?
Эй, где лихие наши офицерики?!.
Они остались в песне Адриатики,
звучащей и в сраженьях –
                                 без истерики.

Под ядрами, под саблями и стрелами,
«святыми» осененные знамёнами,
остались в песне этой – неумелыми,
непризнанными и…
                       непобеждёнными.

17 декабря, вечер

2.

              Там, где газетчик вопит о новых бедах России.
                        Из черновиков
                        22 марта 1918  г.

Беды новые, да старые причины.
И причины эти вряд ли излечимы.
Царь с боярами – всё те же остолопы,
ну а прочие гордятся, что холопы.

Ну зачем холоп даёт начальству взятку?
Для порядку! Ни зачем, как для порядку!
Что потом он просит в церкви вновь и снова?
«Пособи!» — терзает боженьку глухого.

Так что нечего кобениться, газетчик.
Никакой ты за Россию не ответчик.
Ты о том пиши, что надобно боярам,
новым бедам не сдаваясь,
                                   как и старым.

18 декабря, день

3.

                 Вот – яблока две половинки:
                 Тебе, Персефона, и мне.
                        Из черновиков
                        <1918-1919 >

Бернини и Рубенс и Гёте
любили тебя, как и он.
Но только ему пришло в голову
купив на рынке яблоко,
разрезать его пополам.

С древа познания сей плод
или от братишек наших молдован?

Мы делимся с теми, кого любим,
неизвестно почему.
Делим жизнь, как яблоко,
оставаясь привязанными к своей
сущности.

Яблоко краснозелёнобокое…
Как его ни дели, остаётся яблоком.
И на ёлке ему не расти.
Так-то, радость моя, Персефона.

18 декабря, вечер

Поскольку ни сама цель поэзии, ни методы, к ней ведущие, до сих  пор не изучены, и поскольку молчат о них те, кто их знает, а судят о них другие – кто их не ведает, всякая ясность в этих вопросах остаётся сугубо индивидуальной,  мнения допускаются самые противоречивые, и каждое из них находит великолепные примеры и факты из прошлого, которые трудно оспаривать.

Поль Валери

Поэзия – это не «лучшие слова в лучшем порядке», это – высшая форма существования языка.

Иосиф Бродский

Область поэтического начинается ЗА теми пределами, в которых заключены благозвучные фразы.

Франц Фюман

dic.academic.ru

…стихи, эффект которых в пунктуации.

Хорхе Луис Борхес

fotki.yandex.ru

Поэзия – это деревенское одеяло, сшитое из множества пёстроцветных лоскутов.

Анатолий Мариенгоф

И поэты – за ними следуют заблудшие. Разве ты не видишь, что они по всем долинам бродят, и что они говорят то, чего не делают…

Коран, сура 26

biograpedia.ru

Родители, которые замечают, что их сын хочет стать профессиональным поэтом, должны пороть его до тех пор, прока он либо не бросит стихоплётства, либо не станет великим поэтом.

Георг Кристоф Лихтенберг

Поэт находит идею, выковывая стих.

Ален (Эмиль Шартье)

Я пишу для всех своих не-читателей,

которым

нет для меня никакого дела, но которым

я всё-таки нужен,

хотя они обо мне и не знают…

Висенте Алейсандре

Поэзия – явление иной,

Прекрасной жизни где-то по соседству

С привычной нам, земной.

Александр Кушнер

Поэзия – всего лишь один из способов преодоления действительности.

Винтовая лестница, по которой шаг за шагом поднимается поэт, — постоянно сужается.

Владимир Ильицкий

unm.ru

Поэзия есть чувство собственного существования.

Марсель Пруст

vikipedia.org

Поэзия – исповедь водного животного, которое живёт на суше, а хотело бы – в воздухе.

Карл Сандберг

В поэзии просто воспроизведение действительности ничего не значит, тут нужна страсть, непременно перст указующий.

Фёдор Достоевский

Поэт говорит отдельному человеку: ты – человечество.

Роберт Винонен

Поэт – не автор, а предмет лирики.

Борис Пастернак

Поэзия – скорее это предчувствие нового знания.

Андрей Яхонтов

Фото с сайта surbor.ru

 Поэзия – не работа сознания, а дар речи в момент потери сознания.

Юнна Мориц

Стихи прекрасные тем лучше, чем темней…

Александр Кушнер

Истинный поэт грезит наяву, только не предмет мечтаний  владеет  им, а он – предметом мечтаний.

Чарльз Лэм

Поэзия – форма человеческого страдания.

Сергей Довлатов

Поэзия – это, может быть, единственный способ стать умнее самого себя.

Сергей Гандлевский

Поэт – это не обозначение профессии, а указание на жизненный символ веры, также как «мусульманин» и «христианин».

Владимир Пешехонов

Фото с сайта slovari.yandex.ru

Способность удивляться – главная добродетель поэта.

Осип Мандельштам

…вечное присутствие поэзии – в самых простых вещах, мимо которых я проходил раньше, не подозревая, что они в любой миг могут превратиться в произведение искусства, стоит только внимательно в них всмотреться.

Валентин Катаев

Поэзия – это добыча радия…

Владимир Маяковский

На Парнас нет путеводителя.

Оскар Уайльд

И муза к нам не безучастна.

Ведь чем поэзия прекрасна?

Тем, что по строчке стиховой,

Как по волне, мы лезем в гору.

Такая даль открыта взору –

Бинокль не нужен полевой.

Александр Кушнер

Сочинение стихов можно сравнить с путешествием по реке в виду берегов, бакенов и прочих ориентиров. Рифма, ритм, размер ведут автора по определённому руслу, подсказывают мысль, образ, игру слов и поворот сюжета…

Владимир Войнович

Я знал поэта Икс

поэта Игрек

поэта Зет

подумать только

как быстро стихи их блекнут

мои поблекли прежде чем я написал

Ярослав Ивашкевич

Фото с сайта karamyshov.livejournal.ru

 …Они – поют? Какое, к чёрту, пенье?

Одно упрямство, мука и хрипенье,

бесстыдная свобода, голый стих…

Геннадий Русаков

Всякая поэзия дана, как грёза.

Владимир Даль

…мне очень помогает Мандельштам, умеющий сочетать в своей поэзии образы почти несочетаемые.

Андрей Кончаловский

Поэзия — это борьба, борьба на всех уровнях: со словом, с автоматизмом восприятия, с самим собой. Поэтическое творчество — это соотнесение действительности с духовным бытием поэта, результатом чего является открытие и создание новой реальности.

Владимир Вигилянский

Не методы и не школы одухотворяют поэзию, а внутренняя энергия, ищущая выхода.

Георгий Адамович

Странное дело: очень люблю и высоко ценю певучесть чужих стихов, а сам в стихах своих нисколько не гонюсь за этою певучестью. Никогда не пожертвую звуку мыслью моею. В стихе моём хочу сказать то, что сказать хочу: о ушах ближнего не забочусь и не помышляю.  Не помышляю и о том, что многое не ладит со стихами: стихи, или поэзия, всего не выдерживают. Коровы бывают и очень красивые, но седло им нейдёт. Мысль, стихом осёдланная, может никуда не годиться.

Пётр Вяземский

…Поэт – не зрелище.

Новелла Матвеева

Поэт – хранитель бесчисленных ликов живого.

Рене Шар

Когда нами пишут стихи,

весь мир заслоняя собою,

мы ради такой чепухи

готовы схлестнуться с судьбою.

Геннадий Русаков

Если бы я написал эти песни сегодня, вряд ли они имели бы такой успех.

Булат Окуджава

Фото с сайта humortheory.com

Поэт, он кратким должен быть и точным.

Иначе не поэт он, а фуфло.

Игорь Иртеньев

Фото с сайта vikipedia.org

 Я не могу писать по пустякам,

как словно бы мальчишка желторотый, -

иная есть нелёгкая работа,

иное назначение стихам.

Ярослав Смеляков

фото с сайта newizv.com

 Идеальной поэзии нет. Каждая строка только ублюдок мучительных противоречий и компромиссов. Надо только добиваться того, чтобы компромиссы эти были поэтичны…

Народ требует от стихов настолько совершенной слитности формы и идеи, что удовлетворить его могут только плохие стихи.

Илья Сельвинский

Фото с сайта livelib.ru

А поэт вечно занят не тем.

Его ротозейство доводит родных до отчаянья.

Может, и вправду в нём нет ничего человеческого.

Ну, а если и так?

Человечество разнообразно,

И мутации тоже нужны. Навестим же поэта

На одной из невзрачных окраин,

Где разводит он кроликов, цедит наливки

И записывает на плёнку

Тарабарские строки.

Чеслав Милош

Что осталось? Упрямое тело,

да стихи – подбиранье личин,

это злое и стыдное дело

переломанных жизнью мужчин,

переждавших свиданья влюблённых,

перепивших столетье гуляк,

битых, травленых, веком дублённых

и загегших в него, как топляк.

Геннадий Русаков

Писать, писать – и так же, но вольней!

Взять тот же темп, но сдержаннее в слоге.

А эта строчка!  Хоть женись на ней…

А вот за шкафом тискаешь, в итоге.

Геннадий Русаков

Российские стихи надлежит сочинять по природному нашего языка свойству; а того, что ему весьма несвойственно, из других языков не вносить.

Михаил Ломоносов

Амбра – поэзия. Что без неё именитость людей?

Блеск метеора, добыча забвенья!

Николай Гнедич

Как весело стихи свои вести

Под цифрами, в порядке, строй за строем,

Не позволять им в сторону брести,

Как войску, в пух рассыпанному боем!

Тут каждый слог замечен и в чести,

Тут каждый стих глядит себе героем,

А стихотворец… С кем же равен он?

Он Тамерлан иль сам Наполеон.

Александр Пушкин

Фото В.Ильицкого

 Русский ямб изобретён как минимум на 500 лет.

Юрий Петрунин

Я терпеть не могу слов «творчество», «поэзия». А вот стихи – спасают. И я спасался ими.

Геннадий Русаков

Фото с сайта semas.livejournal.com

Поэтическая смелость – это прежде всего наличие чувств… Поэзия не нуждается в доказательствах, как и жизнь.

Андрей Битов

Фото с сайта surbor.su

Поэзия – это самоубийство.

Фридрих Христиан Геббель

…Поэт,

придушенный традицией солдатской, -

лишь он один предчувствует ответ,

зачем отцов на карте ищешь след

и принц чего не понимает – датский.

Владимир ИЛЬИЦКИЙ

Автор портрета - Ж. де Кирико (фрагемент)

…поэзия – это сливки прозы, то, что остаётся от прозы после длительного и тщательного процеживания.

Стихотворение авторитарно и само предписывает законы.

Поэт внимает уже не музе, но лишь голосу собственной души. Бодлер – это Коперник поэзии.

Ибо поэзия не думает.

Альберто Савинио (Андреа де Кирико)

По моим стихам можно проследить всю жизнь мою.

Яков Полонский

Полонский обладает в некоторой степени тем, что можно назвать чистым элементом поэзии и без чего никакие умные  и глубокие мысли, никакая учёность не сделает человека поэтом.

Виссарион Белинский

Пусть наши поэтессы творят и пишут, сколько их душе угодно, лишь бы наши мужчины не писали как дамы.

Нет, подавай им правду, подавай им действительную жизнь, вот этим они и губят поэзию.

Только самому поэту ведомо, какие чары он сообщит своему детищу.

Каждый обязан понимать, что нет у него причин невесть что воображать о себе, если ему случилось написать хорошее стихотворение.

…любой реальный предмет становится поэтическим, если поэт умеет с ним обращаться.

В наше убогое время поэт в окружающей жизни  не находит для себя подходящей натуры.

Поэтические и философские мысли движутся, вьются вокруг молодых людей, они всасывают их с младенчества, воображая, что это их собственность, и высказывают как свои. Но, возвратив своему времени то, что они взяли у него взаймы, эти люди остаются нищими.

…поэзия – как корабль, которому надо оторваться от берега, выйти в открытое море и тогда лишь поставить все паруса.

Чем поэтическое произведение несуразнее и непостижимее для разума, тем оно лучше.

Иоганн Вольфганг Гёте

Фото с сайта blogs.privet.ru

…тема с вариациями  такая же законная форма для поэзии, как для музыки, и недаром Пастернак так назвал одну из своих книг.

Не важно, какое место займёт поэт в мировой поэзии, хотя бы самое крохотное. Самое маленькое местечко в поэзии, одна-две удачи, одно сказанное слово, один стишок, даёт право на братство, на вхождение в «мы», на участие в пире… Пропуском в поэзию служит вера в её священный характер и чувство ответственности за всё, что совершается в мире.

Взаимосцепление стихов, их разворот, единая лирическая мысль и единство мироощущения желают книгу особой формой. Обладающей собветнным сюжетом и своими закономерностями… Смены книг означают разные периоды в жизни поэта, в них обнажается структура его биографии и мышления.

Память поэта всегда невероятно загружена – даже в тех случаях, когда он сразу записывает стихи и сохраняет черновики.

Надежда Мандельштам

Фото с сайта slovari.yandex.ru

Сохранность черновика – закон сохранения энергетики произведения.

Осип Мандельштам

Фото с сайта womkat.edu.pl

Ведь от рифм, что за польза, окромя трезвона?

А у кого деньги есть, тот везде персона…

А  муза у меня куда как плодовита:

Стихов здесь больше, чем овса и жита.

Ян Кохановский

Фото с сайта slovo/ws/bio/rus

Поэзия  осуществляет задание: дать «единство в многоразличии»; есть поэты «единства»; и их очень мало; поэзия многоразличий единства – поэзия обычного типа; и она выявляет мозаичный портрет своей музы, слагаемый из отдельных мозаик-стихотворений.

Андрей Белый

…вольно  или  невольно, всякий поэт является прежде всего реакцией на ситуацию в литературе, предшествующую  его появлению. 

Иосиф Бродский

То, что мы зовём стишки,

есть не боле как мешки:

плохо сшиты, хорошо ли –

в них картошка, но не боле.

Николай Заболоцкий

Поэт, лишь ты единый в силе

Постичь ужасный тот язык,

Которым сфинксы говорили…

Николай Гумилёв

Поэт, в казарме не зачах ты,

Спасенье есть, в него поверь,

Пока открыта гауптвахты

Душеспасительная дверь.

Сергей Марков

Вечно отзывчивый голос поэта –

Он, как приставленный к горлу магнит,

Это и это соединит,

В тайне глубокой замыслив не это.

Юнна Мориц

Сто такое Поэзия? – Ощущение Прошедшего и Будущего миров.

Дхордж Гордон Байрон

Разве было когда-то и где-то,

Чтобы трезвость хранили поэты?

Ян Кохановский

Можно изучать литературу как социальное явление, но поддаётсчя такому анализу именно литературу и только она, а не поэзия… Область искусства и особенно поэзии огтносится к человековеденью, к которому никаких методологических щипчиков не подобрать.

Поэтическая мысль представляет синтез всех слоёв личности, включая интеллект и физиологию, духовный и душевный строй, всё, что постигается чувствами, как и то, на что толкают инстинкты и желания, а также и высшие устремления духа. Достигается синтез благодаря ведущей идее, строящей личность. Если идеи нет, возникает в лучшем случае уселец. «переводчик готовых мыслей», стальной или ситцевый соловей…

Надежда Мандельштам

Каждому положен свой Державин.

Тот, что нас обнимет, в горб сходя.

Твори безбедно и небесполезно,

Звезда, свеча, душа, печаль и бездна –

Отборная оснастка для стихов…

Ах, всё наизнанку! Поэзия – это

Пустая истома поэта,

Потуга извлечь из мышиного бреда

Своё петушиное кредо…

Дмитрий Сухарев

Поэзия – воспоминание. О том зачастую, чего никогда не было и никогда не случится.

Владимир Ильицкий

Все стихи однажды уже были.

Слоем пепла замело их, слоем пыли

замело,

          и постепенно их забыли –

нам восстановить их предстоит.

Наше дело в том и состоит,

чтоб восстановит за словом слово

и опять расставить по местам

так, как они некогда стояли…

Юрий Левитанский

Портрет работы Юрия Анненкова, 1921 г.

Жребий поэтов – бичи и распятья.

Каждый венчался терновым венцом.

          Счастлив поэт, которого не минул

          Банальный миг, воспетый столько раз!

Бессвязные страстные речи!

Нельзя в гих пнтяь ничего,

Но звуки правдивее смысла,

И слово сильнее всего.

          Стиху простому, рифме скудной

          Я вверю тайный трепет тот,

          Что подымает шёрстку мыши

          И сердце маленькое жжёт.

Не ямбом ли четырёхстопным,

Заветным ямбом допотопным?..

Владислав Ходасевич

Поэты всегда всё знали раньше.

Зигмунд Фрейд

Великие поэты, как и высокие горы, имеют многочисленное эхо. Их песни повторяются на всех языках.

Виктор Гюго

Поэты – это жрецы непостижимого вдохновения, зеркала, отражающие исполинские тени, которые грядущее отбрасывает в сегодняшний день.

Перси Биши Шелли

Всякий раз, когда мы говорим «поэзия», мы должны задать к этому слову миллион уточняющих вопросов.

Александр Гаврилов

Как волна теряется в море, а голос – в хоре,

так стихи пропадают в гуще ненужных книг.

Владимир Ильицкий

…ощущение самодовольства, ощущение сделаннсоти — неправильное ощущение для поэта и прозаика. 

Виктор Шкловский

Популярность поэта при жизни (даже поэта хорошего) – чаще всего долговременной она не бывает. Тут всё, как в любви – бурное увлечение, медовый месяц, семейная жизнь, привычка.
Юрий Левитанский.

И вновь меня требует совесть на праведный суд.
И речь тут о сути самой и природе греха.
И все адвокаты на свете меня не спасут –
Я сам отвечаю за грешную душу стиха.

Нет. ветер дождь или трава
свободны по своей природе,
а стих,
он тоже в этом роде,
его природа такова.

И как ни требовал бы стих
к себе вниманья и заботы,
всё дело в степени свободы,
которой в нём поэт достиг.

В стихотворенье –
как в воду,
как в реку,
как в море,
надоевшие рифмы,
как острые рифы,
минуя,
на волнах одного только ритма
плавно качаюсь…

Поэзия, сестра семи скорбей.
семи печалей верная подруга.
И стаи строф – как стаи голубей.
И невозможно вырваться из круга.

Такова и поэзия, кстати, -
её стрежень, и ось, и основа –
напряжение ритма,
движение речи,
пульсация слова.

Юрий Левитанский

Поэзия, переходящая в углублённое самокопание, вредна для здоровья.
Владимир Ильицкий

ПРИСЫЛАЙТЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ, НАЙДЕННЫЕ ВАМИ!..

Планом развития Московского метрополитена до 2020 г. предусмотрено, что к 2015 г. в парке подвижного состава должно появиться около 1000 новых вагонов, а к 2010 г. – не остаться не одного «устаревшего состава»…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора и Вячеслава НЕСТЕРОВА

Связано это не только с необходимостью повысить безопасность, надёжность и комфорт «транспортного обслуживания пассажиров», но и масштабными планами  развития метрополитена, увязанными с задачами создания крупных транспортных узлов, один из которых должен появиться на Привокзальной площади в Мытищах. На моей памяти потсроить метро в этом «городе-спутнике» власти обьещают минимум с 2000 года.

Интересно, что в перспективной схеме развития метрополитена до 2027 г. от ст. Медведково на Мытищи линия не показана. Зато «нарисована» сложная по маршруту ветка от ст. метро Курская до железнодорожной ст. Лось, проходящая через ещё не построенное Большое Кольцо. Далее от Москвы она уходит уже по системе ГЭП (городских электропоездов) на Королёв (ГЭП 4) и Пушкино (ГЭП 7).

В свою очередь обе эти ветки ГЭП включают в себе и Мытищи, но идут они опять же не через Медведково.
ГЭП 4: Щербинка — Перерва — Каланчёвская — Мытищи — Королёв. ГЭП 7: Одинцово — Москва-Сити — Ржевская — Мытищи — Пушкино.

О том, какой поезд предпочтительнее для ГЭП, можно спорить, но в любом случае метропоезд лучше простой электрички.  «Контактный рельс» исключает сложное путевое электрохозяйство пригородных электричек. Метровагоны более компактны и в них больше дверей.

Так что выбор, безусловно, падает на уже зарекомендовавший себя мытищинский  «Русич», в той или иной мере укороченный.  Лобопытно, что этот поезд разрабатывался для системы «лёгкого метро», которое относилось к «внеуличному транспорту».
Как же ваще ехать-то, если не по улице и не по крышам домов?..

В целом построить систему ГЭП гораздо дешевле, чем метро, путь даже и «лёгкое». Единственная — Бутовская линия «лёгкого метро» отметила в  минувшем декабре  8 лет со дня пуска в эксплуатацию. Сразу после её открытия – в новогодние каникулы 2004 года, прокатившись по ней, я был удивлён мощной 5-километровой эстакадой с не менее мощными станционными зданиями.
Замечу, что линия отстоит от жилых домов достаточно далеко и относительно них поднята выше второго этажа.
Ничего подобного городскому электропоезду не потребуется.

Вопрос, будет ли у нас в Мытищах своя ветка ГЭП к 2027 году или всё-таки раньше?

В прошлом году зампредседателя правительства Московской области, министр транспорта Пётр Кацыв в своих интервью московским и подмосковным СМИ не раз упоминал те города, где станции метро должны появиться в ближайшем будущем, и одна из них – в Мытищах.

Планы по продлению Калужско-Рижской линии на север существовали длительное время, в 1990-е годы станция «Челобитьево» даже изображалась на некоторых схемах метрополитена как строящаяся.

Кроме того, существовал самостоятельный план строительства депо в Челобитьево с конечной станцией — в единой Промзоне, которая должна была возникнуть вокруг Северной ТЭЦ наряду с десятками других предприятий. Под давлением общественности, поднявшейся на борьбу с устаревшим проектом ТЭЦ, этот план был отменён.
В данном случае для нас интересен вопрос, насколько он был детализован.

По словам главы Мытищинского района Виктора Азарова, зарезервированная под  станцию метро «Челобитьево» земля до сих пор не занята, и  средства на её проектирование в 2012 году – выделены.

Вероятно, этот проект требует усиленного лоббирования. Через два года начнётся гигантское строительство «Нью Москвы» на юго-западе Подмосковья. Все силы (строителей) и средства (налогоплательщиков и инвесторов) уйдут туда.

Задача, поставленная федеральным и столичным правительствами, заключается в том, чтобы  переселить  из нынешней  Москвы не только армию чиновников, но и 2,5 млн жителей. Интересно, кстати,  как будут в связи с этим  перераспределяться  в Мытищинском районе довольно заметные «потоки» трудовой миграции…

Возвращаясь к высокой потребности Московского метрополитена к обновлению вагонного парка, напомню о недавнем производственном совещании  на «Метровагонмаше».

Мытищинские машиностроители фактически стоят на пороге таких организационно-технических перемен, каких история завода ещё не знала. Строится новый цех, чего не было с начала 90-х годов прошлого века. Уже свёрстанный план на 2012-2013 годы насчитывает 748 метровагонов. В следующие четыре года – по новым техусловиям! – должно быть выпущено 2000 вагонов.

По мнению бывшего исполнительного директора «Метровагонмаша» Юрия Солдатова, если технически эту задачу и можно считать выполнимой, её реализация может зайти в тупик по организационным причинам. Самая сложная из них – длительный процесс сдачи готовых составов Метрополитену.

Чтобы справиться с грандиозными планами, всему коллективу, насчитывающему сегодня около 4,5 тысяч человек, придётся работать по-другому, в частности, осваивать опыт французской  компании Alstom Transport  по внедрению системы бережливого производства. Как идёт на заводе этот процесс, ТАМ расскажет в следующей публикации. 

Крепостные укрепления были нужны всегда. Странно, если бы в таком удобном месте, как мыс Африка, их не построили…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

                         А на поверку вся эта твердыня
                         Затем до наших достояла дней,
                         Затем стоит новёхонька поныне,
                         Чтоб нам с тобой
                                     идти сейчас по ней…
                                             «Борисоглеб. Ход по стене»                                     
                                             Герман Валиков
                                             1969

Хотя эти стихи посвящены абсолютно другому фортификационному сооружению, они очень точно передают и мои ощущения. Только их автор смотрел с крепостной стены на вырастающую до неба родную землю, а я — на Средиземное море, резко приближающее горизонт…

С момента превращения  Махдии в столицу фатимидов,  здесь творилось много всякого. Крепостные укрепления были нужны всегда. Странно, если бы в таком удобном месте их не построили.
В 1057 г.  город захватили зириты, о которых мало что известно, кроме того, что они отметились и в мусульманских завоеваниях на территории Испании.

В 1148 году их выбили норманнские войска («французы из Нормандии», — уточняет Лев Гумилёв) моего сицилийского «знакомца» Роже II.
Сын Роже де Отвиля (короля Сицилии Роже I) нарушил перемирие с мусульманами Северной Африки.

«Им движет не только тщеславие. — Пишет Жорж Блон. -  Стать королём Ифрикии означает получить доступ к источнику всех богатств (особенно суданского золота), текущих из Африки в тунисские порты. Роже II, наследник морских традиций викингов, содержит кораблестроителей, которые разрабатывают для условий Средиземного моря разновидность быстрого крейсера на основе дракара. Он становится хозяином Средиземного моря. В 1148 году захвачен важнейший порт Махдия, нормандцы движутся вдоль алжирского побережья…  Идёт жестокое нормандское завоевание с грабежами,  поджогами, захватом рабов, увозимых в Сицилию, с требованием выкупа за знатных лиц…»

Но – «недолго музыка играла» — через двенадцать лет норманнов из Туниса  выбили альмохады, то есть берберы-мусульмане (арабизированные к XII веку), «для порядка»  разгромившие своих земляков-предшественников альморавидов.

Ситуация более-менее «устаканилась» на целых 350 лет. Тунис, можно сказать, обрёл местную правящую династию Хафсидов, последним султаном которой стал  Мулай Мухаммед, поддерживаемый испанской  короной.
Когда в 1534-м страну захватил знаменитый пират и искусный флотоводец Хайраддин Барбаросса, именно испанцы вынудили его отступить. Та же примерно история через полтора десятилетия произошла с очередным пиратом Драгутом.

От этих славных и кровавых времён в г. Тунисе сохранилась испанская крепость. По словам нашего гида Ахмеда-Соловья, камень, из которого она сложена, испанцы «позаимствовали» у развалин Карфагена.
К сожалению, осмотреть эту крепость детально не удалось – послереволюционная столица не располагала к тому, чтобы по ней вольно разгуливали русскоязычные иностранцы. Пришлось фотографировать фортецию на ходу через окно автобуса…

                …ибо что бы султан ни решил при своём дворе, то всегда  
                  остаётся неизменным                       
                           «Записки янычара»

«На испанских штыках» берберы, год от года теряя свои позиции, продержались до 1573-го. Да и неприлично это уже выглядело: вся Северная Африка была  давно захвачена турками-османами. Испанский флот, возглавляемый самим королём Карлосом I, «работавшим по совместительству» императором Священной Римской империи Карлом V (также мой сицилийский «знакомец»!) не смог этому воспрепятствовать…

А ведь, если верить историкам, в  XVI веке звезда османов стала клониться к закату. «Турецкое правительство, занятое преимущественно войнами, — пишет Виктор Семёнов, — и выколачиванием налогов из населения, совершенно не содействовало развитию торговли, промышленности и сельского хозяйства…»

Тут можно вспомнить, как 17-тысячный корпус янычар пошёл в поход на Астрахань в 1568 г., забыв почему-то «прихватить» пушки. По одним сведениям, участвовали в этом походе и крымчаки, по другим – они от этого уклонились.
Узнавший об осаде «Царь царей» Иван IV Грозный отправил на помощь астраханцам рать под водительством Богдана Бельского. Не дожидаясь встречи с ним, как и во всех прочих подобных случаях, янычары отступили.

*  *  *

Фото с сайта tourbina.ru

Попытка определить какие-либо закономерности в фортификационном искусстве турок-османов по картинкам в инете ни к чему не привела.
Самый знаменитый архитектор Османской империи  Синан-бей, хотя и был талантливым военным инженером, похоже, крепостями никогда не занимался.

Другая причина, по всей видимости, в том, что к моменту «взлёта пассионарности» османов, как в Европе, так и в Азии крепостей наштамповали с избытком. Завоёвывая ту или иную территорию, туркам оставалось лишь укрепить имеющиеся сооружения или, по нынешней моде, — реконструировать.

                     …ибо тому легко сопротивляться туркам,
                     кто знает расположение их укреплений.
                               «Записки янычара»

Фото с сайта turkey-info.ru

Так, например, поступил султан Сулейман I Великолепный, обновивший старую крепость в Мармарисе, как опорную базу своих войск перед броском на Родос в 1522-м.

Или возьмём чуть более близкую к нам крепость Измаил на Днепре,  взятую Александром Суворовым за каких-то два с половиной часа. Сперва она была генуэзской, затем – в 16 веке, как и крепость в Махдии, — турецкой.

Если теперь мы посмотрим на цитадель Старого Родоса, окажется, что она сохранилась в том виде, в котором  была при рыцарях-иоаннитах. Всё, что сделали турки, это возвели мечеть и минареты.

На острове Кос – та же картина. Здесь иоанниты построили несколько крепостей, включая «столичную» крепость Нерандзья. В ней, насколько помню, ничего мусульманского турки громоздить не стали. Мечеть с минаретом находится на центральной городской площади рядом с торговым центром «Агора».

А вот когда Сулейман на закате своих дней решил добить-таки  упрямых рыцарей на Мальте, этот «чудо-остров» с циклопическими укреплениями оказался ему не по зубам. Хотя, конечно, не приди помощь с Сицилии, неизвестно, как бы сложилось дело.

Кстати, о Сицилии…
На этом острове норманнских и более поздних крепостей (фортов) – пруд пруди. Редкая горка обходится без развалин с «кремлёвскими зубцами». 
Я попытался обследовать небольшую крепостицу над городком Франкавилла-ди-Сицилия. Едва ли не ползком с риском для жизни добрался до неё по гребню скалы, но   внутрь войти не смог: двор надёжно защищали колючие заросли в рост человека.

Возникла было у меня мыслишка, что знаменитая Старая крепость Камененец-Подольского – дело османских рук, но и здесь – облом. 
Весной  1672-го, — гласят источники, — армия  султана Мехмеда IV   включавшая также крымчаков и казаков гетмана Правобережной Украины Петра Дорошенко, вторглась в Подольское воеводство и Галичину.  У вольнолюбивых казаков был выбор – встать под знамёна Речи Посполитой или  Османской империи. Посовещавшись, они выбрали второе.

nice-places.com

Осадив Каменец-Подольский  большими силами, турки  принудили  его защитников к сдаче. В этих боях погиб знаменитый полковник Ежи Володыевский, известный нам, как «пан Володыевский» Сенкевича. 
И какие мы видим  «благоустройства» подданных султана в Каменец-Подольском? Минарет перед католическим собором, увенчанным к тому же золочёной фигурой  Богородицы. Он был сохранён по мирному договору между турками и поляками…

Ну, и, конечно, было бы интересно узнать, имелась ли крепость в балканской столице османов Эдирне, то есть римском Адрианополе, расположенном в «богатых дичью фракийских лесах». 

(Чтобы не очень сильно уклониться от тунисской темы, напомню здесь, что Адрианополем  при императоре Адриане  назывался и Карфаген).

Своей столицей  Адрианов град  сделал султан Мехмед II Завоеватель, в нём и родившийся. Лишь через пять лет после взятия Константинополя он перенёс столицу туда, теперь уже в Стамбул – «столицу трёх империй».

Султан был уникальной личностью: умный, коварный, жестокий до ужаса. Синан-бей изобразил его в задумчивости  нюхающим цветок. Нашла, вишь ты, и на очередного «отца народов» лирическая минутка.

Во время другого «сеанса», когда в 1680-м Мехмед позировал венецианцу Джентиле Беллини, султан приказал отрубить одному из рабов голову, чтобы  портретист смог рассмотреть, как сокращаются шейные мышцы…

С учётом того, что Эдирне, как и другие города на Балканах, существовали с античных времён, крепостные сооружения там безусловно строились и перестраивались неоднократно. Известно также, что крепость Эдирне русские войска взяли штурмом в ходе последней войны с турками в 1878 г.

Если бы не Британия и её блестящий премьер-министр Бенджамин Дизраэли, османы полностью лишились бы  своих европейских территорий, о чём в своё время страстно мечтали Екатерина II и  Сталин. Но Британия не могла допустить выхода России на Средиземное море, и сделала всё, чтобы этого не случилось.

                    …ибо у них, хотя в одной земле и тихо,
                    но в другой волна бьётся о берег.
                             «Записки янычара»

Похоже, в общем, целых турецких крепостей на Балканах вне нынешней Турции не сохранилось. С другой стороны, крепость – она и есть крепость: стены, башни, бастионы, жилые и служебные помещения.

К тому же строителями у османов «служили» пленные спецы-христиане. Они же были сапёрами и артиллеристами. Без их участия, утверждал в «Записках янычара» Константин Михайлович из Островицы, Мехмед II не смог бы в 1453 году взять Константинополь.

fotki.yandex.ru

Годом ранее, готовясь к последнему штурму византийской столицы, им была построена крепость Румелихисар – составившая пару с уже существовавшей турецкой крепостью Анадолухисар на азиатском берегу Босфора.

В книге «Древний город на берегах Босфора» Юрий Петросян рассказывает, как строился Румелихисар. Под личным присмотром  султана «четыре месяца трудились 6 тысяч человек, в том числе тысяча опытных каменщиков, собранных по приказу султана во всех его владениях…» 

turometr.ru

Анадолухисар возвели по приказу султана Баязида I в 1393-м.  Победное шествие Баязида по Европе прервал в битве при Анкаре знаменитый  эмир Тимур, ещё не успевший стать Тамерланом. Столицей его империи был Самарканд, один из моих любимых городов.

За плечами «железного хромца» 35 лет беспрерывной войны и смерть в походе на Китай. Я неоднократно бывал в его мавзолее Гур-и-Эмир. Вернее, это целый комплекс из восьми помещений, включающий мавзолей и купальню.

Как известно, саркофаг Тимура, спрятанный глубоко под довольно скромным нефритовым надгробьем, был вскрыт в 1941-м, перед самой войной. Сейчас же была сочинена легенда, что, мол, война поэтому и началась. Но Вторая Мировая грянула не 22 июня 1941-го, а 1 сентября 1939-го, и нападение Гитлера на Советский Союз – её значительная, но не единственная часть.

Боевые действия велись и в Тунисе. В 1945 году бывшего «здешнего» командарма Бернарда Монтгомери мой отец видел в Берлине…

Вернёмся, однако, к Тимуру. Он интересен нам, поскольку успешно воевал и против Золотой Орды и против османов. На «нашей» территории он  в 1395-м захватил Азов, а несколько позднее Астрахань.

Когда в 1471-м, то есть при султане Мехмеде II, Азов взяли турки, город ещё лежал в развалинах.  Османы построили крепость, если верить реконструкции – со стенами, стоящими «сикось-накось» и с внутренним замком, как в случае с крепостями Анадолухисар и Румелихисар.

Этой крепости, неоднократно переходившей из рук в руки, не повезло. Она была разрушена неоднократно, и в конечном итоге – срыта.

publicanions.spo_.ua

Зато другой крепости Ени-Кале – возведённой османами в Керчи уже на излёте своего могущества в самом начале XVIII века – повезло больше. Боевых действий на её долю не досталось, и в конечном итоге её вообще взорвали. Хорошо, что не доломали до конца.

У этой крепости можно заметить некоторое сходство с тунисской, хотя утверждается, что её архитектором был итальянец Голоппо, почему-то более нигде на этом своём поприще не засветившийся.

Зато известно, что гарнизон Ени-Кале насчитывал более тысячи человек, к услугам которых была не только мечеть, но и баня. Размещались на территории крепости и обычные жилые дома, чтобы, значит, жить да не тужить, любоваться со стен на морские просторы да покрикивать в «матюгальник» на проходящие  суда: «Эй, на барже! Пошлину заплатить не забыли?!.»

*  *  *

Сфотографированный мной в полумраке казематов Бордж-эль-Кебир
рисунок изображает осаду Махдии в 1550 году.
Кто кого атакует, я не разобрался. В мае город захватил Драгут.  Но уже в сентябре – знаменитый  пират в это время «работал» по италийскому побережью, а затем атаковал Мальту, — Махдию взял в клещи объёдинённый флот испанцев, сицилийцев и мальтийских рыцарей под командованием «божественного» генуэзского адмирала Андреа Дориа.

В этой картинке, однако, нужно обратить внимание не столько на сцены осады – как с моря, так и с суши – а на крепостные стены, окружающие весь Старый город фатимидов. Они имеют штук тридцать башен – не меньше.

Естественно, турецкой крепости в то время ещё не существовало. Полагаю, для её строительства османы взяли  камень из крепости «с картинки», когда  в 1574 Тунис был захвачен силами 40-тысячным корпусом Синан-паши при поддержке турецких войск из Алжира.

Властвуя отныне над всей Северной Африкой, османы за столь мощную оборону Махдии уже не переживали. Для чего же они возвели свою крепость именно на южной стороне мыса?
Единственный ответ – для защиты порта, существующего на мысе Африка со времён финикийцев по сей день…

Итак, я подходу к крепости – с южной стороны, тогда как её фасад обращён на запад…

Площадь перед входом прикрывает батарея – её пушки, впрочем, в очень плохом состоянии. Атакующие,  подберись они к площади, попали бы под перекрёстный огонь.
Но сама фортеция сегодня разоружена – ни одной завалящей пушчонки, как, к примеру, на грозных бастионах Родоса и Мальты.

Входя в ворота правого бастиона, попадаешь в казематы с  высокими потолками и широким центральным коридором. Отсеки в нём обставлены скамейками – вероятно, для отдыха караула. Там и сям – без какой-либо системы разложены капители античных колонн, валяются разнокалиберные каменные ядра. Возможно, крепость используется для хранения найденных артефактов из соседствующей с ней «археологической зоны».

В правом  торце коридора – касса. На мой вопрос о мозаичном льве старичок-кассир, вполне вероятно, излагает истинное положение вещей. Мозаика находится в музее, а «Башня на мысу» — общее названия вот этого самого – кассир разводит руками — мыса Африка.

Хочешь верь, хочешь  не верь! Может, тунисцы снесли эту, «облюбованную туристами» башню от греха подальше?..

Пока я покупаю билет за 5 TD плюс талон за 1 TD, разрешающий фотосъёмку, в противоположном конце коридора открывается дверь, и в каземат входит девушка с фотоаппаратом. Развешенные по стенам стенды она «щёлкает» подряд, не пропуская ни одного. По виду – француженка и, вероятно, собирается сделать об историю крепости какую-то работу. Знай я французский, перекинулся бы с ней на эту тему.

«Управление крепости таково, — в 1400 году подробно разъясняет потенциальным борцам с османами автор «записок Янычара», — существует один человек, который владеет всеми и которого зовут диздар… следующее за ним должностное лицо они называют чехай…, а за ним булюк-паша, как десятники; чем больше крепость, тем больше в ней служащих, и они не имеют никаких других доходов, кроме службы…»

Их других источников известно, что «военнослужащие»  крепостного  гарнизона назывались мустафизами. Диздар же был главным не только в крепости, но и в городе, однако покидать крепость не имел права без особого распоряжения.
Чужаков в крепость не пускали, и даже своих, прибывших по делу, — провожали небольшой группой и под охраной.
Размещённые в крепостях склады, принадлежащие, как и всё в империи, султану, — вскрывать можно было только в случае войны…

Пройдя тёмным коридором насквозь и поднявшись по небольшой лесенке, я оказался в довольно обширном пустом дворе. Думаю, три батальонные «коробки» тут разместились бы запросто, следовательно, гарнизон мог начитывать не менее 600 человек.

Часть этого «плаца» занимает какое-то  запертое строение с волнистой крышей – похоже, внутри у него потолки также сводчатые.

Поднявшись на стены с широкими зубцами я обошёл их все по периметру. Лучшие виды, конечно – на мыс Африка с его маяком и на древний порт фатимидов, окружённый знаменитым Морским кладбищем.

С северной стороны жилые дома стоят через улицу, и со стены хорошо видно их обустройство.
Вид на город и современный порт не столь впечатляющие.

Симпатичная надстройка с окнами, выходящими на город, судя по всему, была жилой. В ней только-только начали размещать историческую экспозицию.

Не без риска, но можно подняться на её  крышу, что я и сделал.
Здесь, в самом высокой точке сегодня развевается флаг Турецкой Республики, как в XVI веке гордо реал алый стяг Османской империи.

Фото из книги "Воспоминание о красном снеге"

Прекрасному поэту Юрию Левитанскому исполнилось 90 лет…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ

Юрия Давыдовича я считаю одним из своих учителей, не раз хотел с ним познакомиться, когда видел его в ЦДЛ, но так и не решился.

Шестнадцать лет, как его нет с нами. Умер он, как и родился, в январе. И поэтому, «ото сна восстав», я сочинил сегодня такое стихотворение.

*  *  *

                                     Юрию Левитанскому

Как родился, так и умер, — в январе…
Как представлю я все эти январи…
фронтовые и в какой-нибудь дыре,
где для списка послужного
                                    день за три.

Говорил: я не участвую в войне.
Повторял: она участвует во мне.
Президенту попенял: скажите мне,
на хрена опять воюем мы в Чечне!

Ах, истории неспешной круговерть.
Жизнь успеешь ли в две даты уместить,
округлившие рождение и смерть?
Что подскажет в данном случае инстинкт?

Он не сразу, но, конечно, намекнёт.
Он шепнёт: остерегайся январей.
Лучше вовремя отправиться в поход,
иронически хваля поводырей…

В относительно долгом своём армейском походе с 1966-го (Московское СВУ) по 1977-й  (Краснознамённый ТуркВО) я быстро научился иронии, конечно же, лирики не исключавшей.

В книге Ю.Л. «Воспоминание о красном снеге» я сразу нашёл стихотворения о себе.
«Ирония – она служит ему щитом…»
А гениальное «Сон о рояле»  запомнил после второго прочтения.

Была безоблачной прелюдия.
Сперва трубы гремела медь.
Потом пошли греметь орудия,
пошли орудия греметь.

Потом пошли шеренги ротные,
Шеренги плотные взводов,
Линейки взламывая нотные,
Как проволоку в пять рядов…

Левитанский – поэт музыкальный не потому, что некоторые стихи можно петь. (Особо удачных опытов, впрочем, я не помню). Он умудрился простыми словами передать то, что чувствует человек, слушающий  музыку.
Андрей Вознесенский назвал его «виолончелью русской поэзии», отталкиваясь, видимо, от того ошибочного утверждения, что звук виолончели более всего близок к тембру человеческого голоса…

Купленная на следующий год за 32 копейки там же в Сарани книжечка стихов Ю.Л. «День такой-то» укрепила меня в том, что я на правильном пути.

Все стихи однажды уже были.
Слоем пепла занесло их, слоем пыли
замело,
           и постепенно их забыли.
нам восстановить их предстоит…

Здесь же оказалось одно из моих самых любимых стихотворений и, полагаю, лучшее русское стихотворение о музыке, как таковой: «Я люблю эти дни, когда замысел весь уже ясен и тема угадана…»

Мне мой замысел, уводящий от краснозвёздных ворот в мир поэзии, был ясен, но, как человек с военным образованием, я понимал, что шансов на реализацию мало.

Между тем, как «Воспоминание, так и «День такой-то» я приобрёл  не случайно, но в некотором смысле по инерции. Виной тому – любимый поэт моего отца Константин Симонов, написавший примечание к книге переводов Левитанского «От мая до мая». В том же магазине в центре Сарани я купил её в 1975-м.

Шикарно изданные «Прогрессом» стихи поэтов социалистических стран Европы оказались без 32 страниц. Но я не понёс книгу обратно – удержали впервые прочтенные Брехт и Ружевич.
Много позже ирония жизни проявилась в том, что именно стихи Ружевича я вспоминал, впервые оказавшись в Венеции перед собором Сан Марко…

В послеармейской своей жизни, так, к счастью, и не сделавшей из меня профессионального литератора, мне приходилось видеть Ю.Л. не менее пяти-шести раз, и всякий раз я писал по этому поводу стишок.  

Один из таких случаев в  литературных мемуарах «И я там был» («Московский Вестник» №6-2003) не без иронии отразил Володя Пешехонов.
Якобы, увидев Левитанского, выходящего их центрального ресторана ЦДЛ с какими-то женщинами, я сказал: «Вот мой кумир. Надо бы в ноги ему брякнуться…» Позже он  приписал от руки, что это произошло 4 февраля 1983 года.

В те же примерно годы, если конкретно, в 1985-м, то есть к 40-летию Победы альманах «Поэзия» №41 вышел с подборкой стихов воевавших и не воевавших поэтов, в том числе Высоцкого (!).

Стихи Симонова, Левитанского и Гудзенко стояли один за другим. У первого и последнего (Семён Гудзенко начинал войну пулемётчиком в одном расчёте с Левитанским) это были знаменитые «Жди меня» и «Перед атакой». У Ю.Л. – ещё неизвестное мне «Первая кровь», написанное в 41-м, грубо говоря, с натуры.
И следом, где-то через полсотни страниц, о чудо чудное! – врезалась моя подборка из семи стишков! (А чуть  дальше – стихи Пешехонова).

В 1991-м Ю.Л. поддержал Бориса Ельцина и спонтанные реформы Гайдара, хотя не мог не понимать, что для поэзии переход на рыночные рельсы ничего хорошего не сулит. Когда дедушка Ельцин вручал ему Госпремию, Юрий Давыдович попросил президента прекратить войну в Чечне…

Запечатлевшую этот момент  фотографию журнал «Итоги» пометил в эксклюзивное интервью с… Эрнстом Неизвестным. У меня глаза на лоб полезли, хотя действительно, отрицать некоторое сходство двух фронтовиков и гениев нельзя.

После смерти поэта в январе 1996-го моя библиотека пополнилась только одной его книгой «Сон об уходящем поезде». 1 января 2912 года я начал перечитывать её в очередной раз. Хотя поезд и ушёл – не только фронтового поколения, но и нашего, «начинавшего службу при Малиновском», его иногда можно догнать — хотя бы во сне…

*  *  *
                           Юрию Левитанскому

«Нехватка ярких красок…» — произнёс
учитель мой. Я не нашёл ответа
на эту фразу. Всё-таки вопрос
мне задан не был. Или мало света
на самом деле было. Над Москвой
летели тучи – дымными плащами
подручных Воланда. Но это не впервой
действительность мы в небыль обращали.
Мы задыхались. Мы катились вниз.
Никто не знал, где окончанье спуска
или, глядишь, спасительный карниз,
где за столом и водка и закуска.

14 января 2012 г., день

Прежде, чем попасть  в новый цех, оснащение которого завершается на Мытищинском машиностроительном заводе, генеральный директор ОАО «ММЗ» Игорь Щедров мне сборку боевых машин перед отправкой на другое предприятие. Там на них установят  необходимые системы  управления огнём…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото Вячеслава НЕСТЕРОВА

Бригада сборщиков «наводила последние штрихи» на самоходных шасси, изготовленных по контракту, готовила их к отправке. На вопрос, как обстоят дела с реализацией гособоронзаказа 2011 года, Игорь Сергеевич ответил коротко: «По гособоронзаказу мы отчитались ещё в сентябре».

Термогальванический цех — строительные работы здесь ещё продолжаются — показался нам самым светлым и, вероятно потому, комфортным. «Все цеха ММЗ должны стать такими, — сказал  Щедров, — полгода назад  на этом месте был заброшенный участок. Теперь, как видите, установлено новое оборудование. Цех спроектирован с учётом всех требований  по безопасности  и экологии. В частности, технологическая вода – она служит для охлаждения термических печей, — используется по замкнутому циклу».

Щедров представил довольно молодого, на мой взгляд, начальника цеха Владимира Соломатина: «Это моя  принципиальная позиция – на руководящие должности ставить грамотных молодых специалистов, которые отличаются хорошими амбициями и энтузиазмом».

В ответ на моё замечание, что сегодняшняя молодёжь не прошла суровую школу советского производства  Владимир Евгеньевич пошутил: «Зато я сам – советского производства: родился в 1980-м…»

На завод он пришёл мастером, затем вырос до замначальника механического цеха. Через семь лет  получил предложение заняться  «родной» термообработкой и, по его словам, согласился с удовольствием.

Самое интересное, что после учёбы на кафедре машиностроения Московского государственного текстильного университета им. А.Н. Косыгина, Владимир остался  в универе преподавать металловедение и технологию конструкционных материалов. Начал даже работать над диссертацией.  Когда жизнь заставила сменить университетскую кафедру на заводскую «механичку», научную работу он отложил в сторону. Но — постоянно наведывался в термический цех «Метровагонмаша», когда  требовалось понять, почему металл плохо  поддаётся  механической обработке…

Обучение практически по любой профессии в новом цехе – вещь обязательная. Да, тут не столь важно, какое за плечами учебное заведение. Недавно, например, пришли в цех «с улицы» два ученика — выпускники техникума, не связанного с профессией термиста. Им необходимо не только  научиться управлять печью, но и получить персональные допуски к работе. Скажем, печь, в которой для процесса цементации металлических деталей используется природный газ, «требует», чтобы работник имел допуск к работе с газовым оборудованием.

Соломатин (справа) и Кулешов

 Непосредственно на рабочем месте, рассказывает Соломатин, молодые кадры находятся под опекой начальника технического бюро  Вячеслава Николаевич Кулешова.  Профессиональный металловед, Кулешов сам работал термистом, и поэтому учит новичков не только теоретическим основам, но и практической термообработке. Далее уже  идут тонкости  работы на той или иной печи, с теми или другими изделиями.

«На первый взгляд, — соглашается с моим замечанием Владимир, — оборудование у нас не слишком сложное. – Но и для инженера без специального металловедческого образования работа окажется  непростой и качественной продукции он не «выдаст». 

В ближайшие дни цех должен пополниться  дробеструйной камерой и установками ТВЧ. Пока выполняемые на этом оборудовании работы делаются на Метровагонмаше. В окончательном виде в цехе по двухсменному графику будут работать около 20 человек.
Этого, уверен Соломатин, вполне хватит, чтобы обеспечить выпуск продукции ММЗ, не прибегая больше к помощи материнского предприятия. Будет больше заказов – придётся докупать оборудование или переходить на трёхсменную работу.

Пока строительство цеха и освоение технологии не закончено, ни о чём другом  Соломатин думать не может. Если только  о семье. Его семейные тылы  обеспечивает жена Екатерина — она учитель начальных классов – и малолетние дочки Лиза и Оксана.  

Фото с сайта youmurman.ru

Да, скифы мы, да, азиаты мы!..

Владимир ХАБЛОВСКИЙ

Сильно сказано, но нет, уважаемый Александр Александрович, по части скифов позвольте с вами не согласиться. Это же кочевники, в смысле мясоеды: бешбармак, бастурма, на худой конец, когда поголовья недостаточно для убойной пищи, — молоко с кровью, богатая белками пища, чреватая запорами.

А мы, братья-славяне, дети лесов, полей и нив. Символ России берёзка – память о подсечном земледелии.
Деревни вымирают, в городах не протолкнуться. Крестьяне – исчезающий вид. Буржуи, т.е. говоря по-русски, обыватели, мещане, близкие родственники чеховских барышень, полагавших, что творог берётся из ватрушек, расплодились неимоверно. Но, несмотря на городскую прописку, все мы, на 99%, колхозники с тысячелетним стажем, о чём говорят праздники, которые не менялись со времён фараонов.

Древние египтяне, в массе своей земледельцы, совсем как и мы,  накапливали отгулы к окончанию года и отрывались по полной целую неделю. Без малого неделю: дней 5 в обычный год, 6 в високосный.

Бездельничали не просто так, а со смыслом – в честь своих звероподобных богов, числом более ста. Не судите их строго – в искусстве запланированного ничегонеделания человечество совершало первые робкие шаги, не задумываясь над тем, как перевести количество в качество. Закон диалектики сработал сам по себе, не будучи открытым и обнародованным: оставил в пантеоне одно божество, остальных — кого на чердак ближе к облакам, кого в подвал в качестве нечистой силы.

Не каждый день в году годится для праздника. Почему к 28 февраля по какому угодно календарю, юлианскому, григорианскому, племени майя, общественность равнодушна, за другие даты, например, 1 мая, бьётся насмерть, как за Гроб Господень?

Всё очень просто, если не задумываться. Все праздники от бога. И даже такой неоднозначный день международной солидарности трудящихся не исключение. Американские анархисты, пардон, анархо-синдикалисты, сами того не ведая, позаимствовали его (читай, стибрили) у католиков, а те, в свою очередь, с самыми лучшими намерениями, отняли у язычников, чтобы не позорили красивую дату.

Первое мая – начало весеннего сева в Англии, Уэльсе, в Западной Европе, омываемой тёплым Гольфстримом. Но все заслуги по части благодатного климата язычники, не вдаваясь в географические детали, приписали местному богу солнца и плодородия Белену, которому приносили символические жертвы – мясо, сало, яйки.

Против брутального Белена (Белтайна, Беленуса и т.п.) выставили девушку – св. Вальпургию, сестру св. Виллибальда (семейный подряд!), канонизированную в 778 году. В цифрах определённо кроется какая-то по сие время неразгаданная подоплёка. Справилась ли немецкая девушка с возложенной на неё миссией? Сказать затруднительно: Белен, не выдержав конкуренции, ушёл, а на его место, прикрываясь именем новой святой, слетелась разная нечисть с преобладанием женского пола.

Дамы воспользовались преимуществом, какое даёт им близкое знакомство с метлой, основным транспортным средством (подробности в «Мастере и Маргарите»). И превратили Вальпургиев день в Вальпургиеву ночь с 30 апреля  на 1 мая – в темноте нагишом сподручнее летать, плясать и наслаждаться. А утром?..
Утром эстафета переходила к рабочим – Первомай!

Языческий праздник утратил неповторимый деревенский аромат. Произошла коллизия запахов: с одной стороны ведьмы, которые для достижения лёгкости в теле натираются чёрт знает чем, с другой – рабочие массы, пролетарии всех стран со своей трудовой отдушкой. И нет такого перспиранта, способного замаскировать металлурга под мерчендайзера, пока ещё не придумали.

Но главное, из-за чего невинный сельский праздник перекочевал с заливных лугов на подозрительно Лысую гору, в том, что его невозможно определить, исходя из примет или карты звёздного неба. Нет под рукой численника за нужный год, и День рождения Будды (отмечается в республике Корея 1 мая) может затеряться в будничной суете.

Чего не скажешь про Ивана Купалу.
Этот праздник воистину небом дан и не зависит от календарей, напечатанных типографским способом. Пока Земля ещё вертится, в неё можно воткнуть прутик и по тени, отбрасываемой в полдень определить, например, летнее солнцестояние. Три самых длинных дня в году с 20 по 22 июня солнце стоит в зените, прежде чем повернуть на зиму. Но приуроченный к этому исключительно астрономическому событию Иванов день празднуют двумя днями позднее – 24 числа – по просьбе церкви. Иными словами 24 июня у Ивана Купалы именины.

Вообще-то Иоанн Креститель  еврей (ивр. יוחנן המטביל‎, Йоханан ѓа-Матбиль [Хаматвил] — «совершающий ритуальное очищение водой»), равно как Иисус (ивр. יהושוע  Йеhошу́а) и все его сподвижники. А у евреев отмечать дни рождения не принято. Согласно иудаизму появление человека на свет это «начало скорбей и болей», впрочем, свой день рождения отмечал печально знаменитый царь Ирод, но это не тот человек, на кого следует равняться.

Именины, дни ангела и т.п. семейные торжества – позднейшая христианская придумка, когда из новой монотеистической религии были удалены остатки иудаизма вместе с представителями избранного народа, а святцы пополнились новыми именами. Тогда-то в церковном календаре (не раньше IV века) у Иоанна Крестителя и появилась памятная дата, в  православии — даже две, связанные с его рождением:
23 сентября (6 октября) — Благовещение Елисаветы, читай зачатие;
24 июня (7 июля) — рождество Иоанна.

«Во дни Ирода, царя Иудейского, был священник из Авиевой чред, именем Захария, и жена его из рода Ааронова, имя ей Елисавета… У них не было детей, ибо Елисавета была неплодна, и оба были уже в летах преклонных.
Однажды… явился ему Ангел Господень… Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн. После сих дней зачала Елисавета, жена его, и таилась пять месяцев». (Лк. 1- 5, 7-8, 11-13, 26).

Спустя полгода произошло ещё более знаменательное событие:
«В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве Мария». (Лк. 1- 27).

Мы достоверно знаем, что произошло сначала одно Рождество Иоанна Крестителя за ним, спустя 6 месяцев другое, а именно Рождество Христово (см. Евангелие от Луки), но долгое время , 300 лет, как минимум, не было известно, когда, в какое время года они произошли. Никаких письменных указаний на этот счёт – всё больше устно и на пальцах.

Сегодня все, верующие и непопулярные нынче в связи с разгулом обскурантизма атеисты, склонны полагать, что Рождество приходится на конец декабря, а как же иначе. Но вот Климент Александрийский, христианский апологет и проповедник Священного Писания, основоположник Александрийской богословской школы (150 – 215 г. н.э.), до 1586 г. святой, а после впавший в немилость, считал, что второе по важности для христиан событие – воплощение Бога на земле (на первом месте Пасха) произошло 20 мая!

Можем ли мы сказать: Климент, ты неправ? Скорее да, чем нет — большое видится на расстоянии. К тому же у нас на руках весомый документ — т. н. «Календарь Филокала» за 336 год, предназначенный для Римской Церкви и в нём особо точная (насколько это применимо к схоластике) дата Рождества Христова – 25 декабря.

Введение праздника  в церковный обиход мера на 90% вынужденная. В IV веке, всё прогрессивное человечество под знаменем христианства уверенными шагами шло к светлому будущему под названием Средневековье, готовилось к установлению самого прогрессивного на тот момент общественного строя – феодализму, а римляне жили вчерашним рабовладельческим днём.

Пережитки прошлого особенно сильны были в столице — в вечном городе Риме морально отсталая общественность, патриции и плебеи, предпочитала скромным, но духовно богатым христианским праздникам разнузданные, но весёлые языческие.
Сравните официальные партийные радения Единой России в кремлёвском дворце с разудалым Куршевелем, спонсированного главным фавном страны в лице двухметроворостого олигарха…

Особенно популярные у римлян Сатурналии продолжались неделю – с 17 по 23 декабря, перекрывая зимнее солнцестояние.  Для красочного описания бесовских игрищ нужно быть Светонием, это античный карнавал на улицах Древнего Рима, это пиры, кутежи и бешеная погоня за чувственными удовольствиями.

Преступникам объявляли краткосрочную амнистию (четвертуем не сегодня, а через неделю), рабы сидели за одним столом с господами, предавались разврату, т.е. имели секс с кем угодно, за исключением разве что почтенных матрон, обжирались и напивались до бесчувствия.

В искусстве развлечений римляне не знали себе равных. Подмосковная Рублёвка курит в сторонке, завидует. Российским нуворишам ой как далеко до римских патрициев во всех отношениях, какое ни возьми – ум, честь, достоинство, воображение, волевые качества и, главное, понимание основ, на которых зиждется империя! Нашей доморощенной элите этого, к сожалению, не дано. История Третьего Рима, как ни печально, будет намного скоротечнее Первого – единственного и неповторимого…

Фото с сайта krugosvet.ru

За дату 25 декабря, которая пережила столетья, надо выразить особую благодарность Гаю Юлию Цезарю. В 46 году до н.э. Цезарь постановил считать 25 декабря днём зимнего солнцестояния. Ошибся на 3 дня, но никто ему за это не пеняет – юлианским календарём православные пользуются и по сей день.

Сравните с тем, как был отменён переход с зимнего времени на летнее. Население удалённых от Москвы областей стонет: одним росчерком пера им предписали ночной образ жизни. Зато довольны асоциальные элементы и криминал – ранняя темнота, чуть ли не сразу после обеда, им только на руку! Напрашивается мысль, что именно они социально близки нашим чиновникам высшего звена.

Упразднить Сатурналии было нелегко. Но христианским блюстителям нравственности, вооружённым всепобеждающим учением, помог административный ресурс. Смертельный удар  сатанинским игрищам нанёс император Аврелиан (270-276), озабоченный моральным здоровьем общества: учредил  культ Солнца Непобедимого – 25 декабря стало официальным днём рождения нового божества. Христианам достаточно было поменять одно слово – Непобедимое Солнце на Солнце Правды, которое ассоциировалось с Иисусом Христом.

И — прояснился смысл пророческих слов Иоанна Крестителя: «ему должно расти, а мне умаляться». Солнце Правды пополнило многочисленный коллектив солярных богов: в тот же день родились Митра, Исида, Осирис, Гор и Аполлон, и многие другие божества малого калибра, которым несть числа.

Во избежание подозрений, будто дата – 25 число – применительно к Иисусу взята с потолка, прибегаем к логике.
Ход рассуждений таков: месяц и день смерти Христа точно известен из Евангелий, а согласно распространённому преданию (бальзам на душу приверженцев нумерологии) Христос должен был находиться на земле полное число лет (как число совершенное). Отсюда следовало, что Спаситель был зачат в тот же день, в который состоялась казнь, т.е. в еврейскую Пасху, в тот приснопамятный год она приходилась на 25 марта. Отсчитываем от неё 9 месяцев и получаем искомую  дату 25 декабря. Всё сходится – Quod erat demonstrandum!

Вывод как будто противоречит утверждению, что вера не дружит с разумом, но вступает в отношения вроде тех, какие имели место между Филиппом Бедросовичем и неизвестной заокеанской барышней. Ничто не ново под луной, но кое-что изменилось. Что в первом веке было привилегией избранных, в XXI стало прихотью капризного короля эстрады. Но не будем отвлекаться по пустякам…

300 лет ушло на то, чтобы докопаться до истины: когда родился Христос. Но оставался невыясненным не менее важный вопрос – в каком году? В начале VI века, точнее в 525 году не существовавшей  к тому времени новой эры папа Иоанн I поручил монаху Дионисию Экзигуусу, т.е. Малому, составить новую пасхальную таблицу. И он составил, но заодно предложил наместнику бога на земле поменять летоисчисление.

Европа жила по старинке в эре римского императора Диоклетиана, в целом нормального дядьки за единственным исключением – к христианам относился с предубеждением. Подозрительная публика: собирались по ночам, общепризнанных богов – Юпитера, Венеру и т.п. — не ставили ни в грош, не почитали гения императора и злоумышляли против власти. Что особенно прискорбно, поскольку шло вразрез с евангельскими наставлениями: «несть власти, аще  от Бога» и «Богу Богово, кесарю кесарево».
Но для того, чтобы ввести новое летоисчисление – от Рождества Христова, надо было эту дату установить, по возможности исходя из текстов Нового Завета.

Свести в одной точке два разнесённых по времени (на 3 года) события:  перепись населения, проведённую римским прокуратором Квиринием в 7 г. до н.э., и учинённое Иродом Великим в 4 г. до н.э. «избиение младенцев» в родном городе Иисуса Вифлееме – задача при формальном подходе (этого не может быть, потому что не может быть никогда) неразрешимая. Если не знать принципы относительности и неопределённости, на которых зиждется квантовая механика.

Экзигуус блестяще применил оба, ещё не открытых закона для преодоления хронологической коллизии. Чтобы не подвергать риску Сына Человеческого, защитить его от происков безбожного царя Ирода с гарантией, он отсчитал от смерти тирана 4 года – и получил 284 г. до начала эпохи Диоклетиана. Да здравствует новая эра, наша, слава тебе господи!

Совершив духовный подвиг, Дионисий Малый остановился в шаге от того, чтобы определить точный возраст Христа, оставив на потомков сладкий момент истины, к которому опять-таки пришлось идти логическим путём, прекрасно зарекомендовавшим себя в фильме «Ирония судьбы или с лёгким паром»: если бы друзья Жени Лукашина, следуя своим рассуждениям не отправили его в Ленинград на Третью улицу строителей, то не было бы никакого кино.

Оценивать возраст проповедника также бестактно, как спрашивать у женщины,  сколько ей лет. На Востоке с этим строго: к пророку не станут прислушиваться, пока у того не отрастёт борода.

Обманщики в сказках 1000 и одной ночи сплошь безбородые и, не в обиду будет сказано, плешивые. Конечно, это предрассудки и  дискриминация по волосяному признаку. Вещую Кассандру древние греки игнорировали, несмотря на её исключительно точные прогонозы (сравните с бородатым Павлом Глобой), а всё потому, что она по определению не могла иметь растительности на лице, разве что в глубокой старости, став усатой старухой.

И ранние портреты Иисуса, найденные в римских катакомбах, на которых он выглядел подозрительно молодо, совершенно справедливо не выдержали испытание временем. Но и роскошная ухоженная борода далеко не у всех  ветхозаветных евреев вызывала доверие: «сказали Ему Иудеи: Тебе нет еще и пятидесяти лет, — и Ты видел Авраама?» (Ин. 8-57)

Легко ли быть молодым?! Впервые Христос выступил в роли Учителя, когда ему исполнилось 12 лет и над ним был исполнен обряд совершеннолетия бар мицва: после обряда «нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его». (Лк. 2-46,47)

Ириней Леонский, ученик Поликарпа, знавшего людей, которые воочию видели Иисуса Христа, говорил, что Спасителю было около пятидесяти лет, когда Он начал учить людей. Называют цифру – 46 лет – столько строился Храм Соломона. Но в народ ушла другая цифра – 33 года. О, это во всех отношениях замечательное, сказочное число. У царя Салтана было 33 богатыря, у царя Никиты – 33 дочери. В русском алфавите 33 буквы. В теле человека 33 позвонка: 7 шейных, 12 грудных, 5 поясничных,  столько же крестцовых и 4 копчиковых.

С одной стороны, они соответствуют определенным буквам алфавита, а с другой — 7 главным планетам, 12 знакам зодиака, 5 первоэлементам в состоянии ЯН, 5 первоэлементам в состоянии ИНЬ и 4 стихиям — Огню, Воздуху, Воде, Земле.

Число 33 называют ключами от неба, от самой сокровенной информации. Оно несёт высший порядок и равновесие. Является регулировщиком кармического движения, сменяет привычное восприятие реальности на «чудо». К 33 годам у человека «созревают» все чакры, проходит преобразование души и тела. В общем, возраст Христа  настолько очевидная вещь, что евангелисты, не сговариваясь, её умолчали.

Кто придерживается иного мнения и готов с Евангелием в руках доказать свою правоту, милости просим: лично от автора приз — 100 рублей. Цитату из Луки – «Иисус начиная Свое служение, был лет тридцати…» (Лк. 3:23) – не предлагать.

В 2008 году  «Машиностроитель», многотиражка трудового коллектива ОАО «Метровагонмаш»,  с большой помпой отметила своё 80-летие. О том, что и наше время «рыночных отношений» такая газета нужна, на торжествах по этому поводу говорили и руководители производства, и рабочие…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото Вячеслава НЕСТЕРОВА

Год наступивший для  газеты также без юбилея не обойдётся – в мае ведущему предприятию района с его богатейшей историей исполняется  115 лет. Есть о чём вспомнить, есть и немалые достижения. 

По поводу заводской истории, на моё замечание о том, что она ведь не меняется,  главный редактор газеты Наталья Зубарева резонно ответила: «Зато к нам приходят новые люди,  которым  хочется узнать о предприятии как можно больше, чтобы для них, как и для нас, завод стал родным».

По словам главреда, самый большой интерес читатели проявляют к историческим материалам о  работе предприятия в 70-80-е годы прошлого века.

Фото Юрия Семёнова

Удовлетворить  его редакции по силам – в её распоряжении  солидный  архив. В нём можно найти уникальную информацию – о том, например,  что бюст Василия Колонцова на одноимённой улице, на которую выходит главная заводская проходная, был изготовлен по гипсовой модели, выполненной модельщиком литейного цеха Владимиром Видихиным.

Не исключено, замечает Зубарева, что заводские мастера в этом юбилейном году примут участие в изготовлении мемориальной доски в честь замечательного русского поэта и бывшего сотрудника многотиражки Дмитрия Кедрина.

Ну и, конечно, «в распоряжении редакции» — весь трудовой коллектив, также заинтересованный, чтобы  в «Машиностроителе» «было что почитать»…

Зачастую рабочие сами обращаются в редакцию с просьбой написать о своём товарище по цеху, о людях, которые помимо работы чем-то интересным увлекаются. И здесь оказывается, что передовик производства – удачливый рыбак или охотник. А «обыкновенный» слесарь-сборщик пишет прекрасные картины.

Интересных людей много, — говорит Зубарева, — их надо искать. Хороший читательский отклик  получила статья  о том, как осваивает специальность молодой слесарь цеха №8 Владимир Соколов. На завод он пришёл после ПТУ с профессией электрика.

О руководителе проекта «Бережливое производство» Валентине Кириленко газета рассказала не только потому, что для предприятия это сегодня едва ли не самая горячая тема: Валентина Николаевна – исключительно творческая личность.

С большим интересом  восприняли заводчане репортаж о заводском собачьем питомнике, где воспитываются настоящие четвероногие охранники.

Естественно, вся новостная информация, без которой газета и не газета вовсе, обязательно  появляется на станицах многотиражки.  Новостей хватает.

В 2011 году на заводе открывали после реконструкции  цех №117, встречали президента страны Дмитрий Медведева и  руководителей Сербских железных дорог, сдавали Московскому Метрополитену и РЖД новую продукцию.   А ещё «бурно обсуждали проект Коллективного договора», проводили различные спортивные состязания, в том числе по боулингу, отправляли детей в летние оздоровительные лагеря.

Из новых рубрик, которые должны появиться в «Машиностроителе» в 2012 году, Зубарева, отмечает «Час начальника». Редакция хочет показать, насколько интенсивно приходится работать тем, кто непосредственно отвечает за организацию производства. Ведь, чего греха таить, в рабочей среде ещё бытует мнение, что «мы здесь вкалываем, а они там только деньги получают».

К 115-летию предприятия редакция подготовила книгу под названием «Движение – только вперёд». Она продолжит славную летопись завода, которая в первую очередь славна именно его людьми, четно и профессионально делающими своё дело.

А к очередному собственному 85-летнему юбилею «Машиностроитель» готовится объявить конкурс на лучший репортаж.
В редакции уверены: найдутся заводчане, готовые попробовать   себя  в роли журналиста, рассказать о том, как трудятся  их товарищи по цеху. Да и вообще, почему бы им не освоить эту интересную и нужную профессию?..

img-fotki.yandex.ru

Дарья  ГУЩИНА

Повесть
Окончание
Начало – публикации 14 апреля  и 29 августа 2011 г.

       Выход номера решено было праздновать, объединив событие с днём ингиного рождения – ей исполнялось двадцать пять.

       День был жаркий, но на участке дома по улице Двадцатипятилетия комсомола гулял свежий ветерок, донося наплывами то аромат свежескошенной травы с лужаек, то банальный запах шашлыка, жарящегося где-то за забором у ювелира, то – брызги от поливальной системы Сергея Петровича, местами взрывавшейся радужными фонтанчиками…

       Стол накрыли в саду, точнее – столов было три: за большим сидели, на небольшом специально прибывший утром официант  (тот, что ещё приглашался при жизни отчима),  привёзший чуть ли не ящик разномастной выпивки, намешал коктейлей и, наконец, третий, маленький столик венчала стопа журналов: Инга настаивала, что наш первый номер – вот кто главный виновник нынешнего торжества. Впрочем, стопу эту быстро потеснила гора  принесённых ей подарков…
      
       Гостей, однако, было не больше десятка: Василика с приятелем, Оля с парнем, Витюня с девушкой, ну и я со всем своим, так сказать, семейством (Инга попросила их привести обязательно). Посидев-пошумев пару часов, народ поднялся и разбрёлся с бокалами по саду; я тоже взяла с алкогольного стола  колу с ромом и ушла курить на своё любимое место в углу веранды. Оттуда было видно всё, как на ладони: солнечные пятна на зелени, одежды светлых тонов, букеты в вазах и чашах – прямо французская живопись, подумалось мне. А Инга – Инга просто исключительно хороша сегодня, в своём простом белом топе и бежевых бриджах со шнуровкой…
      
       Зойка порхала в летнем детском костюмчике, который Инга недавно подарила на её шесть лет: костюмчик был розового цвета, но совсем не пошлого, а невероятно красивого, такого особенного оттенка, что, когда мы шли по улице, казалось, будто вся улица на неё смотрит, и мне даже было чуть не по себе: сглазят ещё ребёнка!..

       Ребёнок отирался возле церберова загона – её туда тянуло, как магнитом.
- Зоя, отойди! Ты только нервируешь собаку! – крикнула я. – Сходи
лучше погляди, какая в пруду кувшинка…
- Только не лезь за ней в воду, пожалуйста! – подхватил Патрикеев,
отвлекаясь на миг от разговора с василикиным спутником, который, между прочим, оказался завотделом одного солидного издательства, что произвело на Патрикеева должное впечатление  (а уж он своего не упустит)…
      
       Патрикеев взял Зойку за руку, и они втроём не спеша побрели в
глубину сада; ну, а я в это же самое время смогла понаблюдать со стороны явление ингиного братца, который, по своему обыкновению, — вроде того что заглянул по пути, ненадолго… Небрежно приобняв именинницу и поцеловав в макушку, он протянул в подарок какую-то цацку; Инга, кажется, лепетала про неуместную дороговизну подарка и знакомила  его с теми, кто оказался поблизости. Прибежавшая Клавушка принялась хлопотать вокруг гостя; вскоре, лениво чего-то пожевав, он откинулся на спинку и принялся листать наш журнал… Вид его при этом, понятно, можно было б охарактеризовать как вежливо-недоумевающий.

- В точности: баран на новые ворота! – подмигнув глазом-маслиной,
вполголоса прокомментировала Василика, проходившая мимо меня в дом.
 Братец тем временем отложил журнал. Внимательно оглядевшись
вокруг, он заметил меня, не спеша поднялся и направился с бокалом в руке прямиком  на веранду.
- Вы, видимо, Александра? – спросил он, разглядывая меня без
церемоний и особой благосклонности.

       Сейчас-то этот заботливый родственничек выскажет мне всё, что думает о таких бесполезных тратах, — ведь он наверняка уверен, что именно я сбиваю с панталыку его наивную названную сестрёнку!..
- Да. А вы, видимо, Алик? – невозмутимо спросила я. — Кстати, Алик –
это тоже Александр, или — Алексей?
- Алишер, — медленно протянул он и тут же добавил: — Шутка. Алексей,
на самом деле!

 Восточная или южная прикровь, действительно, ощущалась – правда,
едва заметно – на его высокомерно-выхоленной физиономии. Он чокнулся со мной в знак знакомства и уселся в плетёное кресло напротив. Я предложила сигарету – он ответил, что бросил, и замолчал.
- Значит, журналы издаём? – наконец  произнёс он с принуждённой
усмешкой.
- Считаете, ерундой занимаемся? – Я произнесла это нарочито-
небрежно и с самой простодушной интонацией, подразумевающей, что – ну, разумеется, мол, ерундой… Развлекаемся уж таким вот макаром, не судите строго…
- Да мне что, — не сразу ответил он, — чем бы дитя не тешилось, лишь бы
не вешалось!..
      Дитя тем временем бросало на нас издали тревожные взгляды. Я
послала туда лучезарную улыбку.

- По-моему, там уже чай накрыли, — сказала я после очередной паузы,
приходя тем самым ему на выручку – ибо разговор явно не клеился.
      Он посидел за общим столом где-то с полчаса, выпил свой чай, с
непроницаемым видом слушая нашу болтовню; потом, воспользовавшись новым всеобщим брожением, свалил тихо, почти по-английски. Почти – потому, что с Ингой, как я видела, он всё-таки попрощался, и она пошла провожать его до калитки. Ещё я успела заметить, что с собой он при этом прихватил не один, а несколько номеров – интересно, лениво подумалось мне, кому он их там собрался раздавать на своей Новой Риге – соседям, что ли? Партнёрам по бизнесу? Секретарше? Любовнице?..
   
  Пробный тираж у нас был 500 экземпляров, и я опасалась, что нам не
удастся реализовать и половины… Однако – ошиблась! Василика сразу сказала, что платить огромные деньги какой-нибудь фирме, занимающейся раскруткой новых изданий – в нашей ситуации и безумно, и бесполезно. Она сама оказалась пиарщицей сильной и изобретательной – мало того, что в Москве не осталось, кажется, ни одной библиотеки гуманитарного вуза, ни одного специализированного книжного магазинчика, ни одной газеты, делающей обзоры печатной продукции, куда б мы не сунули хотя б одного экземпляра на ознакомление. Некоторое количество появилось за стёклами киосков в нашем городе (и именно там, как нам стало доподлинно известно, их впервые начали покупать!). Кое-что удалось разослать и в несколько других городов, покрупнее…

       Когда же Василика собралась передать десяток экземпляров с оказией в Грецию, а я сочла, что это явный перебор, она заявила: «Что ты понимаешь? В Греции знаешь, какая община русскоязычная? Там, например, «Литературка» неплохо расходится, значит, и на нас охотники найтись могут! Я ещё, кстати, в Германию смогу номерок отправить – одна знакомая в Берлинском универе диссертацию готовит, по филологии, правда, но это неважно…» «Хорошо, что не в Польшу!» — пошутила я, вообразив, какую реакцию, теоретически, могла бы вызвать пара наших статей у кичливых ляхов, и тут же про это забыла.

Забыла, а напрасно – впоследствии (может, года через два) окажется, что их там задним числом таки прочтут и припомнят, и гневно сошлются не один раз в своей печати – правда, это уже будет касаться каких-то дальнейших номеров.

       Что касается географии, то она ещё поразит меня размахом – однажды, например, мы получим благодарственный отклик от русскоязычного профессора из Лаоса, другой раз – полемический отзыв от соотечественника, которого занесло аж в Ботсвану… Но всё это, конечно, по ведомству скорее курьёзному. А вообще же нас заметили, начиная с третьего номера, несколько пассажей из которого сочувственно процитировали в разделе «Периодика» одного до сих пор влиятельного, хотя давно малотиражного «толстяка», а в другом подобном «толстяке» за те же именно пассажи мы удостоились гневного выпада (и это тоже был праздник!).

  Начиная с того, третьего, номера, что вышел в начале
следующего года, тиражи уже приходилось допечатывать – они сперва дошли до тысячи, затем – до полутора; для такого издания, кто понимает, — это было очень, очень неплохо! (Самый последний номер дойдёт почти до шести – эх!..) В Интернет мы их начнём выкладывать (разумеется, с грамотной постепенностью!) тогда, когда, в известной мере, прославимся – но такое случится позже. Вначале же меня не покидало чувство, что всё это – реализация первого тиража, стабильная и вполне слаженная работа редакции, один безумно мною уважаемый научный авторитет, неожиданно  согласившийся дать нам свою статью и так далее – просто временное недоразумение, за которое рано-поздно придётся каким-то образом отвечать, не иначе!..
   
       Все свои сомнения я топила в лихорадочной работе, из-за чего даже Зойку видеть почти перестала. Но как-то раз, заставив себя всё отложить, пропылесосила  и проветрила от дыма квартиру, закупила нормальной еды и забрала её от бабушки на выходные. На другой день прозвонился Патрикеев – мол, есть разговор; я ответила – конечно, подваливай, мы всё равно тут с ней дома сидим из-за погоды…

       Патрикеев приволок коньяк и огромный ананас. Сначала они с Зойкой долго обнимались, ворковали и хихикали – эта сладкая парочка всё-таки сильно обожала друг дружку; затем он нашёл ей какое-то занятие и явился на кухню, где я пыталась обмыть в раковине шершавое, колючее тропическое чудище.

      Он принялся рассказывать, как подрядился переводить серию научно-фантастических триллеров одного неплохого итальянца, и пустился в пространные рассуждения о том, что считает едва ли не своей миссией – излагать хорошим русским языком то, что должны будут прочесть, как предполагается, десятки, а то и сотни тысяч — те самые сотни тысяч сограждан, которых теперь активно приучают к языку чудовищному, ведь массовую литературу переводят сейчас те, кто не знает толком ни иностранного, ни даже родного… Всё это, впрочем, было его старым коньком.

      Я поставила блюдо с мокрым фруктом на стол и подала ему большой столовый нож – не мне ж кромсать этого монстра…
- А есть у тебя лимон? Давай сперва так просто накатим! – попросил он.
     Мы накатили. Молча.
- Ну, не томи! – не выдержала я. – Случилось чего?
- Да нет, ничего страшного, — промямлил он с видом довольно
беспомощным. – Просто хотел тебе сказать… Ну, в общем, Нинуля это… Рожать вздумала.
      Нинулей, как я знала, звали его нынешнюю подружку. Я замерла, а Патрикеев зачастил:
- Дело в том, что мамашка её задолбала, будто родить она обязана до
тридцати, ни годом больше, а ей как раз двадцать восемь стукнуло, вот и…

      Вот и использовали тебя как донора, — подумала я, но промолчала.
- Я, конечно, ребёнка признаю и всё, что полагается … в, общем,
помогать  готов, сколько смогу, хотя им такая помощь не шибко необходима, говоря по правде… Нинуля-то – не пойми чем по жизни занимается, вольную художницу изображает, а вот мамашка…
- Что мамашка? – машинально спросила я.
- Вот та – женщина самостоятельная! У неё два цветочных магазина, и
ещё места какие-то на рынке, и…
- Короче, голым-босым ребёночек в любом случае не останется, -
сказала я ровным голосом. –  Это славно. Так тебе развод, значит, срочно требуется?
- Развод? – удивился Патрикеев.
- А вы разве не женитесь?
- Ещё чего! – ужаснулся он. – Скажешь тоже. Мы с Нинулей явно
расходимся во взглядах на сущее, так что я ей в этом качестве ни к чему, а она мне – тем более…

      У меня гора с плеч свалилась. Покуда мы с Патрикеевым числились по паспорту мужем и женой, я имела на Зойку хотя бы какие-то номинальные права, а вот если б это прекратилось? Вроде ничего б не изменилось по существу, а тем не менее… Тем не менее, хоть я и понимала, что рано или поздно это произойдёт, хотелось бы, что б произошло всё-таки попозже — по крайней мере, не сейчас!

- Ну, поздравляю, — выдавила я. — Только — чего ж ты рассказываешь
заранее? Сообщал бы уж тогда, когда случится счастливое событие…
- Просто хочу, что б ты знала. Я от тебя, заметь, ничего не скрываю! -
ответил он.
- Только — с некоторых пор, — уточнила я.
- Эх, да если б ты… если б ты не стала тогда рогом упираться! –
вздохнул он вполне искренне. – Разве б дошло до всего этого…
 Я, стало быть, ещё во всём и виновата!.. Но, будучи самим  еликодушием,
развивать тему не стала, а лишь сказала:
- Приподними организм, достань тарелки десертные.
- Нет, ну если б я там собственником каким был – ещё понятно! – не
слушая меня, продолжал Патрикеев. – А по мне, да хочешь… с кем хочешь! Если тебе так реванш необходим – на здоровье!.. Сходила б, что ли, налево, отомстила – глядишь, полегчало бы?
- Ты прям обалдеть какой великодушный! – сказала я, поднимаясь. — Но
меня всё это как-то не прельщает. Да и вообще – не до глупостей нынче. Журнал – он так забирает… Ну какой ещё любовник с ним может сравниться?!    
- Тарелки – за тобой, в шкафу. Зелёные такие! – добавила я, отправляясь
за Зойкой.
 Но та уже сама вбегала на кухню. С очередным вопросом:
 - А зачем война бывает?
 
  
 «Альманашьи» черты наше детище не утратило – в разделе «Читай»,
например, рецензий на исторические романы было не меньше, чем на научные издания. Начинающие литкритики с филологическим образованием, откуда-то быстро пронюхав, что гонорары у нас нормальные, буквально закидали по мылу своими опусами, где анализировали, с разной степенью мастерства, стилистику произведения, умение выстроить сюжет и тому подобные замечательные вещи, но при этом чаще всего ни черта не понимали о фигурировавшей в произведении эпохе… Повторялась история нашей с Ингой статьи.

      Кончилось тем, что я стала давать на каждую художественную книгу по две рецензии: «Сказал историк» (часто я сама и была этим историком)  и «Сказал литературовед». Был даже и небольшой раздел прозы, где мы нарочно чередовали подзабытые новеллы и повести классиков с новеллами или повестями молодых авторов.

Последние сплошь писали в модном жанре альтернативной истории; обычно их где-то находил Витюня, оказавшийся любителем такой литературы. Одна повесть однажды прославила журнал так, что два номера, в которых она печаталась,  разошлись особенно хорошо – естественно, ещё до того, как это попало в Интернет; оказалось, что у того парня, автора, уже был немалый круг своих фанатов. (Ныне он, кажется, получает какие-то премии уже по научной фантастике.)

       Другие номера, впрочем, тоже расходились неплохо — возвраты были не так уж велики. Когда мы стали подписным изданием, то подписка, как и предполагалось, получилась ничтожной, но вот в розницу распространяться как-то удавалось – слава гению Василики!

Когда же нас заметили в сфере узко профессиональной, — пошли приглашения на всякие круглые столы и конференции. Инга, понятно, всякий раз отправляла на такие мероприятия меня — и, надо сказать, там вполне удалось наладить разные контакты. В результате чего мои собственные, нигде не публиковавшиеся, статьи, давно пылящиеся в столе (точнее, конечно, на старых дискетах), которыми я всё-таки не могла забивать наш журнал по этическим соображениям – превосходно нашли себе применение в других местах, причём иной раз в тех же самых, где в своё время получили от ворот поворот!

      Я как-то ухитрялась и те, прежние, доводить до ума, и новые писать – всё параллельно с журнальным конвейером – и почему-то при этом не чувствовать особо сильной замотанности. Наоборот, чувствовала я себя просто великолепно, на подъёме, который всё никак не прекращался!..

      Раз дело дошло и до телевидения – ну, туда уж пришлось отправляться самой Инге. Передача была приличная, не попсовая, редкая в нашем ящике – правда, меня, надо сказать, сильно раздражал ведущий, чьи познания в гуманитарной сфере были, похоже, очень даже неплохими, но при виде его довольной, сомнений не знающей физиономии всегда отчего-то вспоминалось  высказывание  поэта про «скотов интеллектуализма»…
   
      Тема обозначалась пространно — «Журналы сегодня», и публика, соответственно, была приглашена разномастная: несколько представителей от «толстяков», пара-тройка – солидных научных изданий, затем присутствовал глянец – глянец откровенный и глянец с претензиями на интеллектуальный компонент (оказывается, есть и такое!)… ну и, собственно, Инга.

Инга смотрелась на экране восхитительно — неправдоподобно-юной,  гламурной девушкой, но — с лица не общим, понятно, выражением. Точнее сказать, она выглядела отрешённой, мыслями блуждающей где-то далеко – впрочем, так она выглядит всегда, когда чем-либо смущена, но это известно только мне; всех же прочих могло сложиться впечатление, что перед ними безмятежно-спокойное, абсолютно уверенное в себе существо, которое из вежливости старается не подавать вида, что ему тут слегка скучновато. Этим она совершенно затмила другую присутствовавшую фемину – нервную, со всем тщанием молодящуюся дамочку, чья улыбка «чистый Голливуд» и волосы неестественно-белого цвета сразу выдавали  представительницу глянца.

Лысый дядя – небезызвестный писатель и по совместительству не то главный, не то зам главного редактора журнала с претензиями, — так и пожирал Ингу взором, сидя рядом с ней; впрочем, справедливости ради могу предположить, что пожирал он не столько её самоё, сколько высокой стоимости прикид – судя по его прозе, дядя всегда был страстным барахольщиком и тряпичником…
   
      Все присутствующие пытались довольно сумбурно и многословно вещать о своём, наболевшем, но бывали ловко перебиваемы ведущим; когда подошла очередь Инги, он улыбнулся той противной улыбочкой, с каковой у нас принято обращаться к молодым да хорошеньким девушкам, и спросил:
- А когда вы решили издавать что-то на собственные средства — ведь у
нас в стране не так много подобных начинаний, имеющих определённый успех – почему вы выбрали именно историю? Из-за вашего образования? Или из-за того, что наш народ действительно любит историческую литературу, как показывают тиражи разных научно-популярных серий?..
- В какой-то степени да, — ответила Инга, и лаконично, как тут и
требовалось, рассказала про наше детище.
- И всё же, — не унимался ведущий, — ведь наверняка что-то ещё входит в
круг ваших интересов, помимо исторической науки? Вам бы не хотелось – представим такую возможность чисто теоретически! – издавать журнал, допустим, про светскую жизнь, или шоу-бизнес, или про какой-нибудь, я не знаю, дизайн интерьеров…
    (Ага, или про модные аксессуары, или про ресторанное дело… — пробормотала я в телевизор.)
- Ну, нам бы хотелось, — последовал ответ, — например, выпускать ещё и
такое издание… под условным названием «Синий чулок». Кто знает – может быть, когда-то получится и не чисто теоретически…
- Как-как вы сказали?! –  ошарашено переспросил ведущий.
- Феминистский журнал, — пояснила Инга совершенно ангельским
голосом, честно глядя на него своими малахитовыми глазами. — Ведь у нас в стране, кажется, пока нет настоящих феминистских периодических изданий…
    
      Лысый сосед рефлекторно дёрнулся (он был, помимо прочего, известным противником феминизма), а я расхохоталась: браво, Инга, вот что значит моя школа!..
      Тут же, как закончилось, я ей позвонила (мы смотрели это у себя по домам).
- Так ты их там, оказывается, ещё и эпатировала? А мне даже не
рассказала – про «Синий-то чулок»!..
- Ой, да там столько было всякой говорильни!.. А смонтировали в
основном не пойми чего, какие-то осколки и огрызки, — ответила Инга (передачу снимали чуть ли не за полгода до показа). – Но так оно всегда на телевидении, нас же предупреждали… Слушай, я как раз тут статью Красикова читала. Согласна, что всё это – срочно в номер! А ты с ним сама разговаривала? Как он тебе?
- Говорили по телефону только. Шустрый паренёк! Хорошо, если станет
сотрудничать — он мне давно приглянулся…
   
     Дима Красиков получил известность благодаря своей научно-популярной книжке с политологическим подтекстом. Его, также как и меня, занимала сравнительная история русского и европейского Средневековья, и при этом он, как и я, был явно неравнодушен и к Новейшей истории тоже. Книжка — вполне себе компиляция, однако выстроена была отлично, написана убедительно, с хорошим и, главное, правильно дозированным юмором. Попадались мне и статьи – его много где печатали; так что, когда он сам на нас вышел, предложив серию работ, — это было, в общем, лестно.

      Вскоре он появился лично, и оказался примерно таким, каким я его и представляла: дельный, энергичный, в меру словоохотливый. Из себя он был невысок, но спортивен; вихры – как солома, однако при этом весь облик в целом даже изящный: ну прямо мультяшный персонаж, утрированно изображающий простого русского паренька. Интересный  по-своему малый, короче. Мы сходу опубликовали его в девятом, затем в десятом номерах…

      Выход того десятого, юбилейного выпуска решено было отпраздновать -  но не в кабаке, как думали сначала, а в более домашней обстановке. В результате попросту накрыли (отлично накрыли!) стол в нашей маленькой тесной редакции – чуть ли не с утра, а народ (авторы) тусовался свободно – приходили-уходили кто когда хотел, а то и возвращались,  в течение целого дня, благо скатерть-самобранка была устроена неиссякаемой. Дима долго сидел, много блистал, рассказывая — разумеется, исторические – анекдоты (некоторые из которых я даже не знала). Впрочем, нашлись говоруны и не хуже; короче, хорошо посидели, очень даже хорошо.
   
      На улице давно стемнело, когда, наконец, разошлись, кроме нас с Ингой, все. Я намеревалась проветрить помещение и хоть самую малость прибрать оставленное безобразие, хотя главный фронт работ всё равно оставался на завтра уборщице.
- По-моему, я пьяная, — заявила Инга.
- Ты? Не смеши! Как всегда, один бокал сухого весь вечер тянула…
- Нет, правда. Боюсь за руль в таком состоянии…
- Тебе ехать пять минут!
- Семь! А, главное, я же ведь и тебя закинуть собиралась…
       До моего дома, и вправду, было подальше. Короче, так и оставив её машину на стоянке, мы отправились пешком к ней, — благо, если дворами, то идти было минут десять или пятнадцать.

      Отлично прогулявшись и продышавшись, а затем приняв на себя бурные изъявления привязанности от Цербера, уже спущенного на ночь с цепи, мы ввалились в дом. Когда Инга, поболтав на кухне с сонной Клавушкой, пришла ко мне в библиотеку, я уже успела влезть в халат, который, вместе с зубной щёткой и прочими мелочами, у меня тут давно имелся свой, и теперь  включала Интернет.

      Она принесла две кружки чая, каркадэ для себя и чёрного с лимоном – мне, и зажгла соляной светильник, чьи «целебные ионы, успокаивающие нервную систему, снимающие усталость и раздражительность» и ещё что-то в этом духе, весьма ценила с подачи нашей Оли.
- Спасибо, — произнесла я, проглядывая заголовки новостей – сначала на
«Яндексе», затем на «Иносми». – Ну, теперь-то ты, на ночь глядя, протрезвела?
- Как сказать, – пробормотала Инга, сворачиваясь калачиком в кресле. –
Слушай, а ты ведь сильно устала в последнее время, признайся!..
- Что? А, ну да… Но ничего, привыкла…
- Я к тому, — помолчав, сказала она, — что – а не взять ли человека тебе в
помощь? Редактором?
- А кого? – не сразу врубившись, спросила я, с трудом отрываясь от
экрана.
- Ну, мало ли… Того же Красикова, например. Мне кажется, он бы
согласился.
- Ты думаешь? Но он же, вроде, и так занят под завязку… А, главное,
Василика будет против – ты же знаешь, её голубая мечта – самоокупаемость, Ещё одна зарплата, скажет… Точнее, выразится по этому поводу — можешь представить заранее, как поэтично!..
- Ерунда, — твёрдо сказала Инга. – Василику я бы взяла на себя. Тут
главное, чтобы вы с ним сработались…
- Да наверно, сработались бы, — рассеянно проговорила я, двигая мышью.
– Главное: ему это надо?
- Думаю, да. По-моему он… еле концы сводит. Я слышала – живёт
вместе с матерью в хрущёвке, она болеет сильно…
- Тогда конечно, — согласилась я и снова прилипла к экрану.
- Что ты там ищешь? – спросила Инга, помолчав.
- Да сайт один… Я тут со сворой либеральных пошляков вчера
сцепилась, меня за день, небось, человек двадцать уже облаяли. Хочу взглянуть просто…
- Ну ладно, спокойной ночи, — вздохнула Инга и проскользнула за дверь.
    Через полчаса и я привычно стелила себе постель тут же, на диване, и посмеивалась: подумать только, — облаяли лишь семеро, а двое так даже и заступились!..
   
    С Красиковым мы сработались легко и сразу; он пластично включился в работу, несмотря на то, что продолжал где-то преподавать, вести (правда, совместную) еженедельную передачу на одной радиостанции, да ещё и докторскую писать. А также — новую книгу. Не говоря уж про статьи. Этот дико энергичный товарищ обещал нам привлекать в журнал выдающиеся имена современности (и пару из них действительно сумел привлечь!) – с тем прицелом, чтобы мы однажды смогли выйти на ваковский уровень. И у нас действительно следующие два номера получились строже и академичнее, чем всегда, мы могли себе это позволить, круг читателей уже сложился; однако литературный отдел, разумеется, всё равно остался…
  
     Свалив тринадцатый номер, мы собрались на недельку в Грецию – втроём, Василика, Инга и я. В таком составе мы уже слетали однажды на праздники в Прагу, а до этого побывали летом на Сицилии… Но тут вдруг Инга ехать отказалась, невнятно ссылаясь на какие-то свои акционерные дела  или чего-то в этом роде – однако нам настоятельно советовала отправляться без неё.
   
      Мы и отправились. Естественно, своим ходом – терпеть не могу групповых туристических туров, а тут была возможность получить всё из первых рук – от самой Василики и её тамошнего приятеля, Димитроса. Отдав дань  Афинам, мы изрядно поколесили по Пелопонесу, побывали даже в настоящей глухой деревне, у родни нашего добровольного гида. Всё было захватывающе интересно и здорово, только одно меня напрягало постоянно, а именно то, что у Василики с аборигеном, как она называла Димитроса, несомненно происходил роман. И довольно серьёзный — по крайней мере со стороны самого Димитроса, который, кстати, был молод, симпатичен и даже не слишком носат, и к тому же ради Василики старательно изучал русский (она знала греческий совсем немного, на чисто бытовом уровне). Я чувствовала себя явно лишней, но Василика уверяла, что я им нисколько не мешаю, и даже сердилась, когда я чересчур, по её мнению, деликатничала.

      На обратном пути, в самолёте, Василика призналась, что он давно зовёт замуж; а ей, уже однажды разведённой, — вроде и хочется, и колется. Она не представляет жизни вне Москвы; Димитрос бы и согласился сюда перебраться, но какая работа тут, спрашивается, светит – ему, преподавателю английского и французского на греческом?..

  Мы провели в поездке почти две недели вместо одной; а вернувшись,
вдруг узнали, что роман-то — не только у Василики. Вовсю, оказывается, романятся и Инга – с Димой Красиковым!! О чём нам заговорщицки сообщила Оля. А Витюня подтвердил ироничным кивком, продолжая стучать по клаве.  

      Оказывается, шуры-муры начались не вчера, но теперь парочка совсем пошла вразнос, не особо и конспирируясь!.. Ну надо же – узнаю об этом последняя! – подумала я с безмерным удивлением. Утром, когда говорила с Ингой по телефону, сообщая, как долетели и прочее, ещё обратила внимание на её по-особому звенящий голос, а также на рассеянное: «Ну, на днях, может, увидимся!», хотя в подобных случаях мы должны были б увидаться прямо тотчас, чтоб весь день болтать языками и ворошить подарки. Обратить-то обратила, но значения не придала и ничего не заподозрила…
- Не доведут нас до добра эти Димитрии, — сердито пробормотала тогда
Василика. И активно включилась в работу.
   
      Включилась и я. И в тот день, и на следующий, мне приходилось созваниваться с Красиковым – и он каждый раз бодро и как ни в чём ни бывало отвечал по делу. Ну, — хотя бы работу не забрасывает, уже хорошо!..

А ещё через день прорезалась, наконец, и Инга. Осведомилась кратко:
- Можешь приехать?
- Сейчас? Конечно.
      Она сама открыла мне дверь; вид её, как мне показалось,  был каким-то странно-отрешённым. Повела почему-то наверх, в свою узкую комнатку, где и спросила без обиняков:
- Ну, тебе уж донесли, разумеется?..
- Про амуры-то ваши? Да уж слыхала! Удивляешь, матушка. А,
впрочем…
- Всё, представление окончено, — перебила меня Инга. – Он уходит…
ушёл. И из журнала тоже.
- Как? – Я даже села. – Почему это?
    Инга молчала.
- Ну, чем мотивирует-то?
- Чем? Слишком большой разницей в социальном уровне. Как дошло до
него, что я… что у меня…
- Он это серьёзно?!
- Абсолютно.
    Тут её прорвало, и она всхлипнула:
     — Ну почему, почему — если б я была на его месте, а он на моём, то всё считалось бы нормальным и правильным, а когда всё наоборот – то это предосудительно? Впору, Аль, — добавила она, справившись с собой и пытаясь улыбнуться, — и вправду «Синий чулок» издавать!..

   
      С Красиковым я увиделась, когда он в последний раз зашел в редакцию. Оля, объяснив ему что-то по поводу расчёта, холодно попрощалась и демонстративно вышла за дверь; Витюня отчалил пообедать ещё раньше. Василика, к счастью, в тот день отсутствовала по делам – а то, боюсь, не избежать бы финальной сцены, полной южного темперамента и нашенских идиоматических конструкций, сложных до головокружительной изысканности. Обычно Василика одаривала ими мироздание в целом, но никогда — конкретных людей, что я в ней и ценила, но тут… Тут она, сильно переживая за Ингу, накануне мне по телефону поливала этого Димитрия незабываемо!
     Короче, мы оказались одни.

- Скверно, что так вот приходится прощаться, Александра Анатольевна,
- вздохнул он. Мы были не только на вы, но и с отчествами, так почему-то у нас с ним повелось. – Тут замечательная обстановка, работалось как нигде…
- А вы хорошо подумали, Дмитрий Олегович? Я ведь не про журнал
даже, журнал – это дело пятое…
- Понимаю. Вы – о ней? – не сразу спросил он. – Ну да, конечно, у вас
ведь — особые отношения…
- Действительно — она мне кем-то вроде младшей сестры стала. Так что
имею право поинтересоваться: что ж вы делаете-то? Для неё ведь всё это – не как для обычных особей: встретились-разбежались, неужели неясно?!
- Если б я знал, что так обернётся… Она ведь, оказалось, всего на год
меня моложе,  — а вышло, что… — Он смущённо  взъерошил свои вихры, казавшиеся, как всегда, будто слегка стилизованными.
- … что у неё это – первый роман в жизни? – холодно осведомилась я. –
Неужели для вас это прямо такой шок и стресс? Просто у неё жизнь сложилась нестандартно…
- Да, что ж я, не понимаю, Инга – девушка не как все!.. Вы, может,
думаете – для меня это было просто так?! Да наоборот же — всё слишком даже серьёзно! Именно поэтому – иначе нельзя, рвать надо быстро, пока не затянуло окончательно…
- А в чём, собственно, дело?
- Да как в чём?!  Ну я знал, естественно, что она спонсор и так далее, но
как-то особо не задумывался… А оказалось – такой дом, такие тачки и прочее… Да мне, наверно, за всю жизнь и десятой доли не заработать!
- Можно подумать, кто-то от вас этого требует!..
- Конечно, не требует. Но я… я бы не смог так жить. Чтобы моя
женщина, жена платила мне зарплату, возила отдыхать на тёплые моря…
- Сами знаете – на неё эти деньги свалились совершенно случайно. В
принципе, с кем угодно могло бы произойти – включая и меня, и вас. И она в этой ситуации ведёт себя очень достойно, по-моему.
- Да, это так! Конечно! – горячо согласился он.
- И вы могли бы, — продолжала я, — уйти от нас и прекрасно работать в
другом месте, хоть это и глупо, на мой взгляд. Инга разве станет возражать, если вам всё это так важно? И ни на какие моря она бы вас вывозить не стала. Для вас что, дело принципа — жить со своей избранницей в съёмной квартирке? Так, думаю, — она б и на это пошла…
- Да, Инга — такая, она бы пошла… Но я сам так не хочу, понимаете?
Почему, собственно, она из-за меня должна менять свой образ жизни? Если я не могу – свой? Нет, она, конечно, достойна кого-нибудь получше… по крайней мере, кого-то более подходящего…
- Дима, — задушевно произнесла я, отбросив всякий политес, — я, честно
говоря, думала, что ты у нас парень умный, достаточно широкий и продвинутый. И что такое обывательское представление о жизни, будто самец должен иметь всяческое превосходство, чтоб себя уважать и обожать, тебе должно казаться пошлым и глупым… Получается, я ошибалась? Тебе что, вправду так невыносимо сознавать, что кто-то рядом тебя в чём-то превосходит – например, в денежном отношении?
- Да, конечно, вы кругом правы, это всё с моей стороны – атавизм такой
дурацкий, согласен, — кротко ответил он. -  Но поймите… всё равно бы я не смог! Как ни старайся — ничего хорошего не вышло бы. Простите меня.
     И ушёл, добровольная жертва общественных предрассудков…

     Инга совершенно замкнулась, лишнего слова не вытянуть. Но  совсем одной оставаться ей было тоже, видимо, тягостно; короче, под какими-то предлогами она всё время просила остаться и побыть рядом, и мне пришлось практически перебраться в дом. Лишь изредка выходя оттуда в город, я целыми днями просиживала внизу перед компом, она –  тоже пыталась работать, читать какие-то распечатки, но по большей части, кажется, просто лежала на тахте, безучастно глядя передачи Би-би-си про природу или спорт.
   
      В доме царила Евгения Степановна, и, странное дело, на этот раз она как-то не проявляла своего вечного молчаливого неудовольствия, а наоборот, словно бы источала некую сочувственную печаль – так, по крайней мере, мне казалось. За окнами Сергей Петрович готовил сад к зиме: неторопливо обрезал засохшие многолетники, связывал стебли роз, присыпая их сухим песком и укрывая еловыми лапами, сгребал граблями остатки подмёрзшей листвы… А в домашнем тепле были свои особые уют и печаль, как всегда поздней осенью.
   
      Раз утром за завтраком, скорее делая вид, будто ест, Инга пробормотала, что ей надо бы съездить поменять летние шины на зимние.
- Правильно, давно пора! – согласилась я. – Мне с тобой?..
- Да нет, я сама, созвонюсь с ними только… А потом ещё кое-куда
заехать придётся. Тебе ничего не надо привезти?
- Да вроде всё есть…
    Днём раздался звонок; поскольку Евгения Степановна вытрясала какой-то коврик на крыльце, я сама подошла к аппарату в гостиной и сняла трубку.
- Алё, Инга где?! – без предисловий рявкнул братец Алик – я сразу его
узнала.
- Уехала менять шины.
- Это Александра, что ли?! Почему у неё мобильник не отвечает?!
- Не знаю. Но, может быть, она сама отключила…
- Почему? Что вообще происходит?!
- Ну… у неё, похоже, что-то вроде депрессии. Она сейчас не очень-то
расположена общаться с людьми.
- Из-за этого мудака?! – заорал тот. – Он что, вправду отвалил?
- Ну, если вы в курсе… — пробормотала я, про себя подумав: а,
собственно, откуда? Инга вряд ли ему такое расскажет. Неужто Евгения Степановна доносит? Вот занятно!..
- Так да или нет?!
- Да, отвалил, как вы выразились. Похоже, окончательно.
- Вот ур-род!! Как вы-то вообще всё это допустили?!
- Я? Простите, но я Инге – не дуэнья! Она – взрослая совершенно
девушка. Вспомните, сколько ей лет, в конце концов.
- Да мало ли сколько! При чём тут это?! Она же — не то, что все тёлки
теперешние, она…
- Да, конечно. И тем не менее – рано или поздно… должно же было
случиться что-то подобное. Первая любовь и всё такое.
- Да кто он есть, спрашивается?! – взревел братец. — Полный ноль, а
туда же!!
- Ну, вообще-то он совсем не ноль, — холодно поправила я. – Он молодой
талантливый учёный.
- Учёный, твою мать! – произнёс он со всем презрением к названному
сословию – с тем же успехом я могла сказать про талантливого мышонка или перспективного лягушонка. — Нет, я это ничтожество из-под земли достану!!
- Да перестаньте вы, ради Бога! Не девятнадцатый век на дворе. И,
главное, вы же ведь сейчас только подтверждаете, что не хотели бы такого зятя. Так что вам-то можно радоваться, раз он сам решил, что не соответствует её уровню…
- Как в койку её тянуть, так он, значит, соответствовал!! – с новой силой
завопил Алик.
     
      Однако я почувствовала, что последний мой аргумент попал в точку, и теперь он ещё по инерции побеснуется, побеснуется, да и заткнётся. В окно я заметила,  как  распахнулись двери гаража; видно, Инга уже заехала туда с улицы. Вскоре она появилась – вся такая худенькая в облегающей тонкой замше, вся сникшая, рассеянно прижимавшая к себе пакет из универмага, словно какая-нибудь заключённая – узелок с бельём: смотреть больно, честное слово! Издали кивнула Сергею Петровичу, побрела к загону погладить собаку…

      Братец между тем продолжал браниться – тупо, примитивно и бездарно;  куда ему до Василики!.. Мне, наконец, удалось вклиниться в сей бурный поток:
- Я, знаете, не обязана всё это выслушивать!!! И, кстати, — вон она
приехала. Могу позвать – но только если вы немедленно прекратите и успокоитесь…
- Да нет, не стоит, — неожиданно ответил он  совершенно другим тоном.
– Вы это… привет просто передайте. И — чтоб мобилу не отключала всё-таки,  то мало ли… Я ей потом позвоню.

    И всё продолжилось, как обычно – до того самого утра, когда я, выходя в халате из библиотеки, услыхала отдалённый шум воды в ванной на втором этаже, затем – то, как хлопнула дверь и – впервые – ингин плач, откровенно-безутешный.
- Что такое?! – Я мигом взлетела по лестнице и буквально
подхватила её, задыхающуюся в рыданиях.
- Всё кончилось, Аль, — проговорила она, глотая слёзы. – Ребёнка не
будет.
- Вот те на!! Ты ж ничего не говорила…
     В общем, оказалось, что задержка у неё была достаточная, чтобы заподозрить последствия, а она почему-то решила выждать ещё и удостовериться точно – старым дедовским, то есть, точнее, бабушкиным способом, вместо надёжных современных…
   
      Однако всё само собой вдруг сорвалось. Бывает.
      — Слушай, тебе надо врачу показаться, а то мало ли что! – забеспокоилась я. – Давай прямо сейчас съездим!
- Да съездим, съездим, — покорно пробормотала она. – Только какая
разница, если — всё, понимаешь? Ничего уже не будет, ничего!..
      Ах ты, Боженька ж ты мой!..
     
      И в самом деле, думаю я теперь, всё тогда могло бы сложиться совсем по-другому. Когда Инга говорила мне, как жалеет, что матушка не родила ей брата или сестру, оставив в полном одиночестве, — я, разумеется, не возражала, но про себя думала, что это был бы не лучший выход. Ведь тот младший ребёнок поглотил бы её полностью, не дал бы ей как-то персонально доразвиться, обрести самостоятельность. А вот этот, её собственный, теперь бы, наверно, уже не помешал. Теперь для его выращивания были не одни только деньги, но и некая моральная зрелость: какой-никакой, а житейский опыт, своё найденное дело, друзья, возраст, в конце концов…
      И может даже быть, — этот больной на всю голову папашка одумался бы и вернулся; а впрочем, если нет – то и не надо, переживалось бы его отсутствие уже куда как проще… А что до  братца Алика – то тот, конечно, поначалу долго бушевал  бы, но всё одно — смирился, куда деваться, и даже, небось, принялся бы опекать Ингу с удвоенной силой…
      Однако – увы! Не срослось.
   
      Вдобавок, беда, известное дело, одна не ходит: через несколько дней слёзы глотать пришлось уже Василике, спешно собиравшейся на самолёт: её маму в Афинах парализовало. Надо же – ещё месяца два назад та показалась мне вполне бодрой пожилой дамой, куда крепче своего мужа!.. Вести от Василики вскоре последовали неутешительные: матушка слегла надолго и всерьёз, отцу одному не справиться. Следовательно, ей приходится оставаться там на неопределённое время; то есть — журнал  терял одну из своих главных несущих конструкций.
   
      А меж тем – ну просто одно к другому! – как раз подходило время олиного, давно ей обещанного, отпуска. Она со своим дружком собиралась на Гоа – место, куда в последнее время устремлялось всё больше известного мне народу. Многие, как я не раз слыхала, зависали там надолго, в какой-то несусветно дешёвой жизни, которую можно было устроить, сдавая, например, свои обычные московские квартиры. Мы подозревали, что Оля с парнем едут туда на разведку с подобным прицелом; но потерять её для журнала было бы всё-таки полбеды, а вот Василику…
   
      В довершении всего Инга, всё так же пребывавшая в полной неприкаянности, вдруг сказала мне:
- Аль, а если я поеду с ними?
- С кем? Куда?
- Ну, с Олей и Никитой. Они не против. А я… всё равно от меня толку
сейчас…
- Конечно, – сначала обрадовалась я. – Самое оно тебе развеяться!..
- Я вообще, знаешь, думаю, — продолжила Инга, — что тебе придётся
полностью брать журнал в свои руки.
- Мне? Но как ты это представляешь? Без тебя и Василики я не смогу.
Однозначно. Вся эта организаторская функция – совершенно не моё, сама понимаешь…
- Но если… найти кого-то в помощь? Уж не знаю – временно или
постоянно…
   
       Но кого тут было искать? Я не способна на такие подвиги – сколачивать неизвестно из кого новый коллектив и дирижировать его работой.  В общем, журнал распадался на глазах, и ни у кого не нашлось воли переломить ситуацию – такое напало всеобщее оцепенение. В конце концов, последний номер вытягивали мы с Витюней, а дальше было заявлено, что издание приостанавливает свой выпуск на неопределённое время.

       Итак, мы продержались три года – как раз средняя продолжительность жизни новых журналов в России. Только они обычно гибнут по естественным причинам – мы же, можно сказать, только расцветали и крепли, и даже действительно приближались к вожделенной самоокупаемости… Четырнадцать номеров плюс первый, нулевой – вот что от нас осталось за эти три года. Что ж — по крайней мере, ни за один не стыдно. В общем и целом, конечно; хотя бы это надо признать.
       Что я и делаю теперь, время от времени их перелистывая…

        От Инги пришло лишь одно-единственное электронное письмо. Оно было кратким: мол, там ей действительно стало совсем хорошо, фотографий не шлёт, ибо они всё равно ничего передать не смогут, описать эту жизнь адекватно невозможно, так что если я хочу понять, что она такое, должна приехать сама… Под Новый год ненадолго прилетала Оля, — чтоб уладить какие-то квартирные дела и вернуться туда снова. Навезла от себя и от Инги кучу пряностей, мыльных орехов и тому подобных подарков,  рассказала, что та сняла себе бунгало недалеко от них с Никитой, и, хоть русских там целая колония, общается с ними мало, занимается   подтягиванием своего английского, и даже вроде начала потихоньку учить один из местных языков…
   
       Разумеется, все они снова звали меня туда, но я твёрдо знала, что не поеду. И не только оттого, что Индия меня, по правде говоря, никогда не влекла – для этого она была слишком многолика и контрастна, не страна, а континент, а когда не удаётся ощутить какого-то смыслообразующего ядра, то весь интерес сам собой улетучивается: моё восприятие не желает хаотического набора впечатлений. Что-то подобное мне мешает даже в Крыму – где более чем прекрасно, но всегда недостаёт понимания  некоего изначального исторического замысла и  последовательной преемственности – а чьё всё это, собственно, и для кого предназначено?.. В общем, что говорить, если мне не удалось даже выяснить, какой народ или народы образовали этот самый штат Гоа (и Оленька, разумеется, не смогла ответить ничего путного), покуда туда не пожаловали португальцы, и какой, интересно, язык из нескольких тамошних следовало б  изучать, дабы нащупать то самое ядро…
     
       Но, главное, конечно, было всё равно не в этом. Главным было чувство, что Инга должна теперь выплывать сама, без моего присутствия  и участия. Теперь она и вправду большая девочка – должна справиться…

       Я помогла Оле собрать кучу разномастных книг и фильмов по длинному списку, после чего она улетела – надеюсь, конечно, не навсегда, однако до сих пор, то есть вот уже до конца  лета, от них ни слуху, ни духу. По видимому, пески этих бескрайних пляжей действительно так вот в себя и затягивают…

       Правда, была ещё встреча с братцем Аликом. Весной. В ингином доме теперь постоянно проживали Клавушка со своим племянником, студентом одного московского института. У парня никак не получалось наладить контакт с Цербером, поэтому я иногда туда наведывалась, чтобы прогулять засидевшуюся псину. В тот мартовский день Сергей Петрович, как ни в чём ни бывало, уже чего-то рыхлил и высеивал. Я, уже водворив на место грязное, но воодушевлённое прогулкой животное, немного поболтала с Клавушкой, попрощалась и отправилась восвояси. Когда за моей спиной щёлкнуло запирающее устройство калитки,  навстречу взвизгнули тормоза. Навороченная тачка, тоже вся уделанная весенней грязью, принадлежала Алику, который на сей раз был за рулём один.
- Александра? – крикнул он, распахивая дверцу.
Я объяснила ему, чего, собственно, здесь делаю.
- Я тоже вот заехать решил, раз рядом оказался, — отрывисто сказал он. –
Хорошо, что вас встретил. Я ведь всё позвонить собирался… Давайте, что ли, кофе выпьем! Есть здесь что-нибудь поблизости?..

   Не успев опомниться, я оказалась в машине, а минут через пять мы уже
заходили в ту самую «Геллу». Для её респектабельности я, после весенних-то  хлябей, выглядела не лучшим образом; однако, только лишь взглянув на моего спутника, нас там проводили к лучшему столику и кофе подали в полсекунды.
- Я ведь на Гоа был недавно, — сказал Алик.
- Вот оно что! Так рассказывайте…

       Ну, конечно, он же обязан проинспектировать сестрёнку! А то, неровен час, заведёт там знакомства с подозрительными личностями, начнёт курить что-нибудь не то… Или, например, решит заняться благотворительностью среди местных нищих, — с неё станется!..
- Да что тут скажешь, — протянул он. – Там, конечно, публика самая
разная, но место — особенное… Ни на что, в общем, не похоже. Я б и сам, ей-богу, туда перебрался, если б не дела тут вечные… Да ещё сын вот родился, — добавил Алик без особой радости.
- Поздравляю. Так Инга — что, в порядке?
- Да, ей там, в общем, по душе. Прекрасно себя чувствует. И выглядит.
Просила прощения, что никому не пишет — не звонит. Там ведь обстановка такая, что в рунет, скажем, выйти – это ещё себя заставить надо! Не технически, нет, а… ну, психологически, что ли. Там словно бы в отключке такой живёшь… Объяснить трудно. Короче, она просила вам передать, что б прилетали, когда захотите. Хоть одна, хоть с ребёнком. Она всё оплатит, разумеется…
- Спасибо ей. Может быть. Надо подумать, — проговорила я, хотя всё
давно обдумала на сей счёт.
- Она вас очень ценит, — продолжал он. – Говорит, что вы тогда её просто
к жизни вернули. Я-то ведь тоже пытался её как-то развлечь, встряхнуть, но у меня не выходило. Вы – другое дело. Она жалеет, что так получилось с журналом этим вашим…

- Чем сама-то она всё-таки там занимается?
- Ну… типа изучает местную жизнь. Культуру там, религию. Нет-нет,
сама-то до «Хари Кришна» не скатилась, и с растаманами всякими местными не общается, слава те Господи… Наоборот — в христианский храм ходит, там их полно. Просто – изучает. У неё ж образование какое? Вот именно…
Он вытащил щегольскую визитку:
- Ну, если надумаете, ко мне можете обращаться. Помогу с вылетом. Я
туда, может, семью закину на лето. И сам, если получится… А что до того, — добавил он вдруг, — будто я её, Ингу, вроде как всё время  контролирую, то пусть это вас не удивляет: мне ещё отец поручал присмотреть за ней, случись чего. Прямо как чувствовал! Он ведь её любил, что родную… Так что она для меня всегда будет — вроде ребёнка, сколько б ей там не исполнилось…
   
       Ну, считай ребёнком, подумала я, оно и к лучшему. Когда однажды я её спросила: «А может, он к тебе просто неровно дышит?», Инга сначала отмахнулась с несколько преувеличенным изумлением, но потом всё-таки добавила: «Ну, если только – чисто подсознательно…». Ладно, должно же и у таких типов быть в жизни что-то святое, до конца не понятое, но определённо вызывающее трепетные чувства…
   
       Ну, что ещё добавить? Василику, спешно тогда нас покинувшую, поджидали не только хлопоты с больной, но и Димитрос с распростёртыми объятиями. Так что уже месяца через три состоялась греческая свадьба, на которую у меня, правда, выбраться не получилось. Ещё через пару месяцев, увы, — похороны матушки. А совсем недавно Василика — вот решительная девушка — вдруг взяла да и произвела ребёнка! Она уже сильно скучает по Москве и часто жалуется мне по почте  — в духе, что «нянчиться с тремя мужиками – то ещё счастье!..»

       Выходное пособие Инга нам тогда выдала – дай Боже всякому, так что я больше полугода пробездельничала без постоянной работы. Но теперь эта лафа заканчивается – вместе с деньгами, остаток которых вбухан в косметический ремонт квартиры. Дело в том, что на семейном совете мы порешили, что Зойка станет жить со мной и ходить в соседнюю школу – нормальную, добротную и без всяких понтов, где, кстати, преподавать ей будет моя бывшая одноклассница.

Так что обычная женская участь меня таки настигла – начну теперь, как все, вставать по будильнику, кормить дитя завтраком и провожать в школу; таскаться на родительские собрания, в «Детский мир», детскую поликлинику и далее по списку. А ещё – постоянно дёргаться, как бы чего с этим дитём не приключилось; а ещё – заставлять себя философски относиться к тому, как оно, вырастая, меняется – ведь, известно, сначала мы дивимся «откуда что берётся?», а потом – «куда всё это подевалось?»… Ещё надо привыкать к тому, что зойкина бабушка неизбежно станет всё больше болеть и слабеть; к тому, что денег теперь вечно будет в обрез… Короче, весёлого мало.

       Но – что поделать,  и я ни от чего не отказываюсь. Впрочем, и хоронить себя в быту, конечно, не собираюсь. Надо быстрей выбирать работу – слава Богу, связи в журнальную нашу эпоху у меня появились, и пара-тройка вариантов имеется. К тому же, чувствую, — придётся мне всё-таки защититься, к сорока-то годам. А то неудобно как-то стало подписывать статьи одной лишь фамилией, без степеней и званий; раньше хоть иногда добавлялось «научный редактор» и имя нашего журнала, а теперь и того нет. Тем более, что я теперь знаю, как мне переписать ту старую диссертацию, в голове всё сложилось. А потом… потом меня ещё и на пару собственных книжек хватило бы!

       И вот ещё что – надо б сделать новую попытку завязать с табакокурением, ребёнок ведь рядом!  Мысленно добавив  новый пункт в свой виртуальный список, я аккуратно отправила окурок в карманную пепельницу, давний ингин подарок, с которой не расставалась нигде, даже тут, на собственном балконе.

       В квартире были распахнуты все окна, но запахи недавнего ремонта всё никак не желали выветриваться окончательно. Я поджидала Зойку с Патрикеевым, который вызвался купить ей школьное приданое к первому сентября. Вон, наконец, они показались – с довольными физиономиями и кучей пакетов – воображаю, сколько всякой чепухи понабрали, а что-нибудь важное наверняка забыли!

       Как же Зойка за последнее время вытянулась – но на вид, по-прежнему, чисто русалочка из детских книжек!.. А Патрикеев – хоть бы что, совсем, подлец, не меняется…
      
       Поднимаясь с балконного порога, я только теперь заметила, что деревья в нашем дворе уже слегка где-то покраснели, где – зазолотились, а ведь еще август не закончился! Длинная осень впереди…

       Да и много, в общем,  чего впереди, важного и значительного, а может даже — кто знает? — и неожиданного… Только в одном надо себе признаться: всё лучшее, всё самое острое и захватывающее – что возникло за несколько предыдущих лет то ли из хаоса, то ли по логике случайностей, от них же  и распалось – вот этого не вернуть. Вот это — осуществилось да кануло, подобного ждать – не при этой жизни; вот тут надо честно себе признаться…
       Парочка заметила меня снизу и начала энергично приветствовать, не выпуская из рук поклажи.
       Я тоже помахала им в ответ.

2009 г.

Я только пришел в Мытищинское ЛИТО, а Анатолий Лукьянович, прошедший с боями от соловьиного Курска до тевтонского Берлина, уже был без пяти минут членом Союза писателей СССР и сочинял поэму об Иване Грозном…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ

Выступали в НИИ овощного хозяйства, как нам было объявлено, перед молодыми учеными — об этом сохранилась запись от 19 февраля 1981 г. — Головков, я и Соня Коршунова.

Мне показалось, что выступили очень удачно. Вероятно, такой набор авторов — раздумчивый Лукьяныч, барабанный Ильицкий и обходительная Соня — если и не вполне настроил учёную братию на поэтический лад, то не вогнал ее в окончательную тоску. Ведь эти самые учёные перед тем, как выслушать нас, провели два долгих заседания.

Кроме аплодисментов, в награду мы получили цветы, книжечки об институте и значки «50 лет НИИОХ», к чему собственно и был приурочен наш «концерт».

Но лично для меня этот день особо памятен тем, что перед выступлением я побывал у Анатолия Лукьяновича дома. Было очень интересно, меня поразили большая библиотека и, как я пометил в дневнике, «множество настоящих картин».

Попили чаю, поговорили. Хочешь чего-то добиться в нашей литературной кухне, — советовал мне Лукьяныч, действуй, не сиди сиднем. Ты же офицер? Командир? Ну и где твой командирский настрой?

Он знал, что говорил. Самого долго шпыняли в редакционных, пока проницательный и смелый Николай Старшинов не принялся вскрывать пласт «окопной поэзии» рядовых тружеников Великой Отечественной войны.

Когда позднее в издательстве «Молодая гвардия» меня представили Старшинову, я – дабы добавить себе литературного веса, похвастался, что дружу с Головковым, и Николай Константинович в ответ по-доброму улыбнулся…

А в день встречи с молодыми учёными Лукьяныч научил меня простой технологии «бомбить» редакции.

Не надо ломать голову, какую составить подборку, насколько разнообразную по тематике и насколько идеологически выдержанную. Всё рано ни черта не угадаешь, кому что понравится. Напечатай штук 70-80 лучших стихотворений, разложи на десять подборок и разошли их сразу все по десяти редакциям.

Как только они вернутся обратно (а в то врем, как правило, рукописи возвращали очень быстро), ты их «меняешь местами» и незамедлительно отсылаешь вновь по тем же адресам.

Вновь забегая вперёд, скажу, что такая технология «ковровой бомбардировки» себя оправдала, позволила мне закрепиться в ряде периодических изданий, хотя серьёзные журналы, как, например, то же «Знамя», где печатался Головков, даже оценивая мои опусы положительно, публиковать их не бралось.

Я, кажется, ничего не слышал о том, что полноценная книжка Головкова давно «варится» в самом крутом в ту эпоху издательстве «Советский писатель», в простонародии «Совпис». (Редактировал её, между пррочим отец «нашей Даши» Герман Валиков).
Но ровно через месяц после нашей с ним домашней встречи он на занятии ЛИТО вручил мне эту книгу с дарственной надписью: «Дорогому Володе. Такому же горемыке, как и я — в поэзии. С уважением…»

Еще три месяца спустя, когда кедринцы отмечали окончание сезона шашлыками на съемной даче у Николая Кондратьева, Лукьяныч в нашей с ним беседе вновь вернулся к разговору, начатому у него дома.

«Хреновый ты, Вовка, командир, — говорил он. — Потому что не стремишься сделать большего, чем определено поставленной задачей…» Видимо, ему было обидно, что его военно-поэтическая наука не приносит ощутимых плодов, а он, выходит, ждал, что принесёт.

В апреле 2002 года районная газета «Родники» опубликовала статью Юрия Петрунина, посвященную 75-летию Анатолия Головкова. Там весь боевой и творческий путь воина, поэта и механика ОКБ КП, на всю страну провозгласившего «Поэзия моя — ты из окопа», был представлен вполне обстоятельно, только вот самого героя этой статьи уже лет семь как не было в живых.

Вспоминал Петрунин, в частности, и о том, как на День города в 1994 году бригада кедринцев в выступала в фойе кинотеатра «Родина» (нынешний театр «ФЭСТ»).
Во всеобщем шуме и гаме тихий голос Головкова совершенно не был слышен. Я стоял рядом, ожидая своей очереди на читку, и у меня перехватывало дыхание.

Так все-таки «горемыка» он или нет?

Стихотворение «Три весны», давшее название единственной книге Головкова, заканчивается (хотя и с оговоркой) отнюдь не по-весеннему.

Снег, да лед, да поля гладь,
Где судьбу на пядь не сдвинуть,
Где немыслимо плутать
Без того, чтобы не сгинуть…

Мы-то не сгинем, дорогой Лукьяныч, хотя и плутаем помаленьку, ты там у себя, в своём последнем окопе, не волнуйся…

kinopoisk.ru

Догнать и перегнать Америку, а ведь дышали Соединённым штатам в затылок, когда Никита Сергеевич (Хрущёв, а не Михалков) стучал ботинком на Генеральной ассамблее, не получилось…

Владимир ХАБЛОВСКИЙ

Борьбу за космос свели к боевой ничьей, с большим трудом – на большее в XXI веке нечего рассчитывать. Поэтому слова «зато мы делаем ракеты и покоряем Енисей» из песни технолога Петухова «Сижу я, братцы, с африканцем» — вычёркиваем. И покорять, и делать разучились. Однако «в области балета мы впереди планеты всей».

И это всё, чем может гордиться необъятная страна? Слава богу, нет. На днях совершенно неожиданно хореографию на параде приоритетов поддержал московский кинематограф отечественным блокбастером про Володю Высоцкого.

Не факт, что сделали заявку на Оскар, и чёрт бы с заокеанской премией — косточка с барского стола. Сделали принципиально иное, до чего американские киношники додуматься не смогли – уязвили Голливуд.

Сыграли на противоходе: пока все гонялись за третьим измерением, наши вернулись к допотопной оптике, к широковому экрану, к объективам 30-летней давности, чтобы перенести зрителей  в эпоху застоя, в предолимпийский год, когда легендарный бард собирал советский народ на авторские концерты. И на одном из концертов в Бухаре на некоторое время расстался с жизнью.

Но главная фишка: Владимир Семёнович показан с молекулярной точностью. Настолько достоверно (волос в волос, голос в голос), что лично знавшие его при жизни падали в обморок!

Неужели американцы не могли нечто похожее сотворить с Элвисом Пресли, с Битлами, с Мэрилин Монро? Могли, но тогда бы они перестали быть американцами.

Где в Штатах найти такого Бреда Пита, который согласится играть инкогнито? И продюсерам подобный альтруизм совершенно ни к чему: вся киноиндустрия построена на культе звёзд: нет имени — нет кассы!

Как говориться – big car, big profit. Можно ли всерьёз рассчитывать на прибыль при бюджете $12 миллионов!  Столько стоил один Брюс Уиллис с причёской, с повадками «Крепкого орешка».

Замечательный ход с  мистером Х в главной роли остаётся вещью в себе, то есть годится исключительно для нас – россиян.
Тайна исполнителя главной роли притягивает зрителей как магнит. Что удивительно, другие артисты тоже в неведении. Съёмки фильма «Высоцкий» перевернули представления о киношниках и в первую очередь об артистах,  как о публике эмоциональной, несдержанной на язык.

Партизаны под пытками сдавали своих товарищей, актёры молчат. Иван Ургант (по фильму Сева Кулагин, друг Высоцкого) клянётся на голубом глазу, что  до сих пор не знает, кто играл Высоцкого! У Сергея Безрукова линия защиты ещё сложнее: он жалеет, что согласился на второстепенную роль Юры, коллеги Высоцкого, вместо того, чтобы играть его самого.

Но уши выдают гениального актёра современности: при компьютерном наложении они идеально совпадают с ушами Высоцкого (подробности в Интернете).

Как Дирекции кино (Буслову, Эрнсту, Максимову и Высоцкому-юниору) удалось установить на съёмках закон Омерта – большой, большой секрет. Тайна, которую не в силах разгадать Внешняя разведка,   ГРУ и другие секретные организации.

Игра в конспирацию закончится печально: по России разбредутся актёры, которые играли Высоцкого, и это не принесло им счастья, но поломало жизнь и карьеру. Ситуация окончательно запутается, и вопреки уверениям Экклезиаста, тайное не станет явным — репутация пророка серьёзно пострадает!

Песенный жанр, в котором успешно работал Владимир Высоцкий, вызывает соответствующие аллюзии. «С чего начинается Родина?» Ответ находим в милом советском стишке для детей младшего школьного возраста: «начинается Земля, как известно, от Кремля», точнее с Мавзолея на Красной площади.
Звучат слова ритуальной песни: «Ленин всегда живой, Ленин всегда с тобой». Заменяем Владимира Ильича на Владимира Семёновича и получаем  название картины.

Авторы трепетно отнеслись к образу легендарного барда: воспроизвели до мельчайших деталей  внешность, голос, пластику, тексты и манеру исполнения. Сохранили все фальшивые ноты и заключительный септаккорд на дико расстроенных струнах.

Вот она, правда жизни: Высоцкий не певец (гитарист, композитор, нужное подчеркнуть), Высоцкий поэт. С кем его сравнить: поставить в ряд с Булатом Шавловичем или сразу с Александром Сергеевичем?

С лёгкой руки Сергея Есенина: «ах, Александр, ты был повеса, как я сегодня хулиган» – такое сопоставление вполне естественно для русскоязычных беллетристов.  
Высоцкий, как чувствовал, с кем ему предстоит тягаться,  и сочинил песню на библейский сюжет: «Возвращаюся с работы, рашпиль ставлю у стены, вдруг в окно порхает кто-то из постели от жены!»
Это поэтическая импровизация на евангелическую тему Благовещения Богродицы:  «А все сие произошло, да сбудется реченное Господом, через пророка, который говорит: «Се, Дева во чреве примет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог». Встав от сна, Иосиф поступил, как повелел ему Ангел Господень, и принял жену свою, и не знал Ее» (Матф. 1: 22-25).

За 150 лет до Высоцкого этот же сюжет вдохновил юного Пушкина  на очаровательную «Гаврилиаду», из-за которой едва не угодил на Соловки. Она и сегодня фактически под запретом – не в каждом собрании сочинений найдёшь, разве что в академическом.

И, пользуясь случаем просветить широкую аудиторию, дать ей полакомиться несколько фривольной, но истинной без пошлости поэзией, приводим изрядный отрывок из апокрифического сочинения:

«Шестнадцать лет, невинное смиренье, бровь тёмная, двух девственных холмов / Под полотном упругое движенье, нога любви, жемчужный ряд зубов…/ Зачем же ты, еврейка, улыбнулась, и по лицу румянец побежал?/ Нет, милая, ты право обманулась: я не тебя – Марию описал./ В глуши полей, вдали Ерусалима, вдали забав и юных волокит,/ (Которых бес для гибели хранит), красавица никем ещё не зрима,/ Без прихотей вела спокойный век. Её супруг, почтенный человек, / Седой старик, плохой столяр и плотник, в селенье был единственный работник,/ И день, и ночь, имея много дел, то с уровнем, то с верною пилою,/ То с топором немного он смотрел на прелести, которыми владел,/ И тайный цвет, которому судьбою назначена была иная честь, / На стебельке не смел ещё процвесть. / Ленивый муж своею старой лейкой в час утренний не орошал его / Он как отец с невинной жил еврейкой — её кормил и больше ничего. / Но с праведных небес во время оно Всевышний бог склонил приветный взор / На стройный стан, на девственное лоно рабы своей…»

Никаких рашпилей, стимуляторов и винного перегара -  свежесть чувств и талант. А в организме Владимира Семёновича постоянно присутствовал белый порошок – герыч. И в этом случае Экклезиаст прав: ничего не утаишь — наркотик всплыл, как утопленник после ледостава, к неудовольствию не столько широкой публики, сколько узкого круга лиц, причастных к искусству лицедейства.

Рабочие работают, крестьяне пашут, артисты служат. Не путать с прапорщиками, офицерами, солдатами срочной службы и полицейскими. Актёры — скорее жрецы, чем контрактники. Близость к высшим сферам подразумевает право на серьёзные поблажки в частной жизни. Уместно провести параллель с юродивыми на паперти, которых церковь рассматривает как подвижников, «сознательно отрешившихся от обычного употребления разума».

С этой точки зрения резать правду-матку про Высоцкого равносильно покушению на российскую культуру: только-только Владимир Семёнович начал обрастать перламутром, его взяли и обшкурили, чтобы посмотреть, с чего начинается жемчужина – ничего особенного, точнее, всякая бяка – и положили обратно. Для творческой интеллигенции это святотатство, как если бы вскрыли раку с мощами святого…

Евгений Гришковец: «Такие люди (директора кино) наносят удар и по культурному наследию, которым Высоцкий безусловно является».

Юрий Богомолов, кинокритик: «Надо ли было тревожить загробную жизнь поэта только для того, чтобы посмаковать его земные подвиги!»

И, наконец, Дмитрий «Гоблин» Пучков, обладатель характерного гнусавого голоса (гайморит или нечто эротическое), способного невинный фильм для семейного просмотра переместить в категорию ХХХ: «Если жизнь и творчество Высоцкого тебе интересны — не ходи… тебя ждёт жесточайшее разочарование. А ведь можно было снять кино о том, кто написал замечательные стихи и спел замечательные песни… О том, кто играл лучшие роли в лучшем театре страны, кто снимался в самых любимых народом фильмах. Можно было снять фильм о трагедии человека, который многого добился, но был вынужден бороться с собой и наркозависимостью … Можно было снять фильм о противостоянии таланта и пошлости. Ни то, ни другое, ни третье не получилось».

Говоря о Высоцком, г-н Пучков думает о себе: под толстым слоем цинизма и у него, как у Владимира Семеновича, тонкая, легкоранимая натура! Отсюда недовольство и вполне объяснимая зависть: о нём уж точно никто кино снимать не будет. А впрочем, чем чёрт не шутит!

Минувшей осенью в Мытищах «сыграли» Первый фестиваль «Чаепитие в Мытищах». На предварявшем его круглом столе, посвящённом развитию в районе туристической отрасли, специалисты Российского государственного университета туризма и сервиса (РГУТиС) озвучили  результаты своего опроса. Они выяснили, что самым известным «туристическим объектом» в городе мытищинцы считают ТРЦ «Красный кит»…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

С первым снегом состоялась презентация туристического маршрута, разработанного Советом по туризму, созданным при главе района.  В совете уверены: историко-культурные  активы мытищинской земли  вполне могут составить полноценный «туристический продукт».

Четыре храма и две фабрики

Предполагается, что первыми организованными туристами станут люди, находящиеся в пансионатах и домах отдыха, расположенных на территории района. Оператором услуги на первых порах станет туристическая компания РГУТиСа, у неё даже имеется свой автобус.

В данном случае туристический автобус с опытным, аккуратным водителем предоставил дом отдыха «Кляьзма», администрация которого также заинтересована в  новых услугах для своих постояльцев. На ресепшене этого д/о мне подтвердили их наличие, правда, количество назвать отказались. Коммерческая тайна!

Кстати, для участников презентации в «Клязьме»  устроили  бесплатное чаепитие. В принципе, «однодневки» не всегда включают посещение общепита, но практика показывает:  значительная часть туристов  ориентирована на то, чтобы устроить  перекус – и готова за это платить.
В первом нашем туристическом маршруте  эта функция возложена на  ресторан отеля «Лекко». Маршрут рассчитан на восемь часов и туристы, вполне естественно, проголодаются. Питание, однако, в путёвку входить не будет».

В ходе презентации обсуждалось, необходим ли на маршруте экскурсовод. Ведь экскурсионный гид – вполне  самостоятельная  профессия, он должен хорошо ориентироваться на местности  и быть готовым ответить на любой вопрос, касающийся, как истории  нашего края, так и дня сегодняшнего. По общему мнению участников презентации, экскурсовод нужен. А вот будет ли он рассказывать «байки» или  давать фактическую информацию – это вопрос.

«Опорными точками» маршрута стали четыре храма, но чтобы в них попасть, необходимо хотя бы знать распорядок их работы. Скажем, знаменитый Благовещенский храм в селе Тайнинском, когда приехала наша экскурсия, был закрыт, а Троицкий храм в Болтино – открыт. Два других храма — Рождественский в Осташково и Богоявленский в Бородино – «обозначили», не выходя из автобуса.

В Тайнинском, между тем, речь пойдёт не только об уникальности храма, ведь в старину здесь находился путевой царский дворец.
На холме, где он стоял, окружённый водой, сейчас высится памятник императору Николаю II. Недавно к нему с «народной тропы» была проложена красивая аллея. Исторический холм — очень удобное место, где можно «расположить туристов». И в том, что им здесь понравится, нет никакого сомнения.

Нет сомнения и в том, что два наших самых знаменитых промысла – жостовский и федоскинский – будут иметь у туристов спрос.

В Жостово мы приехали как раз вовремя – с фабрики выходили люди с покупками. Направлялись они к микроавтобусу, на котором приехали из мытищинского дома отдыха «Берёзки».  «Очень понравилось!» — такова была  их общая реакция на мой вопрос.

Одна женщина, не испугавшись налетевших репортёров,  предъявила купленный поднос. Интересно, что отдохнуть в мытищинском д/о «Берёзки» она приехала из Краснодарского края.

Фабрика, выпускающая сегодня 15 тысяч подносов в год, имеет достаточно наработанный опыт экскурсий.  В этом году здесь планируется вдвое расширить экспозицию музея, для чего будет оборудования ещё один зал. 
Подносы, разрисованные школьниками на мастер-классах, фабрика, как положено, лакирует и отправляет в школу, откуда приехали ребята.

В магазине мы застали  четвероклассников московской школы с улицы Дениса Давыдова.  Роль жостовского художника пришлась им по вкусу.

У орденоносной Федоскинской фабрики миниатюрной живописи – более сложная ситуация. Она  сохраняет свой статус государственного унитарного предприятия (ГУП),  находясь  в ведении министерства культуры Московской области.  Попытка перевести её а районный МУП успехом, к сожалению, не увенчалась.

Самостоятельно привлекать инвестиции ГУПу крайне сложно. Разработка проектов, которые готов предложить директор фабрики Александр Моклецов, также требует дополнительного финансирования.
Первое, что нужно сделать, по словам А.В. Моклецова, — это привести в порядок  здание, как снаружи, так и внутри.  По предварительным прикидкам, работа тянет на 70 миллионов рублей.

Фото В. Нестерова

Сделать это, однако, необходимо. Приезжают на фабрику не только ко всему привычные россияне, но и иностранцы. Прошедшим летом, когда я делал репортаж о состоянии дел в сельском поселении Федоскинское, к фабрике подкатили сразу три автобуса с потенциальными покупателями из Москвы.

С запуском постоянного туристического маршрута количество  посетителей фабрики вырастет, для чего в значительной степени и затевается весь этот турпродукт.

Кроме обязательной имиджевой составляющей,  которая  требует отдельных усилий по её укреплению, не будем забывать об экономической стороне дела, о том, что туризм – важная отрасль современной экономики.

Давно подмечено, что ни одно столетие в России не было столь калейдоскопично, нежели двадцатое…

Дарья ВАЛИКОВА
Фото с сайта facebook.com

 Руденко Д.В. Станция Университет. – М.: Издательство университета, 2011. – 278 с., илл.

Политические катаклизмы, торжество новых идеологий, бурный научно-технический прогресс в придачу – и всё изменяется так, что оживи, скажем, мою прабабку, перенеси её из первого в последнее десятилетие века – так узнала бы страну родную с ба-альшим трудом (а точно удостоверившись, небось перекрестилась бы со словами: ой, нет уж, померла так померла!..).

Постоянные смены эпох и стилей, диктующих моды, язык, умонастроения, даже общее выражение лиц, хорошо запечатлены на плёнке и на холсте, отлично описаны талантливой реалистической  литературой, зафиксированы в документах.
Однако всё это почему-то ничуть не устраняет крутой каши в головах у соотечественников!

То ли память девичья, то ли плёнки и книжки предпочитают совсем не те. Ещё ладно, когда кругом склонны вполне доверять, допустим, шитым белыми нитками акунинским стилизациям и по им представлять дореволюционную действительность, или, тем более, охотно воспринимать времена Ивана Грозного по большой, развесистой клюкве фильма «Царь».

(На робкие попытки профессионалов показать разные несоответствия обычно поднимается вселенский хай: это вам не историческое произведение, а художественное! Не трожьте гения-режиссёра (писателя), он так видит, и всё тут!!)

Но когда путаются факты и даты совсем вроде недавнего прошлого, отчего никак  не складываются причинно-следственные связи затрагивающих и тебя лично событий – это уже не объяснить вышеописанной пестротой перемен. Тут какая-то серьёзная аберрация всеобщей памяти, дающая каждому возможность истолковывать новую историю сообразно собственным политическим воззрениям, постоянным или сиюминутным.

Какой уж тут общественный консенсус, когда прошлое непредсказуемей будущего!..

Всё сказанное прямиком относится и ко вчерашней перестройке плюс постперестройке. Относиться к ним мы все вольны по-своему; но факты, господа, факты (или матчасть, как говаривал вождь третьей по счёту революции), — хотя бы их-то  мы должны уважать, не перевирая, я вас спрашиваю?

А то ведь, опроси сейчас десяток человек по поводу… ну, например, того, когда именно Чукотка и Иркутский регион захотели бороться за суверенитет, а Удмуртия «нарастить свой военный потенциал» — до развала СССР или в конце девяностых; или, допустим, того, когда именно в Москве случились перебои с поставками хлеба — хорошо если совпадёт хотя бы пара ответов. 

Так что – сколь замечательно, что объявился новый автор, решающий последовательно описать эту недавнюю эпоху на основе собственной жизни обычного московского студента – жизни частной, но прошедшей вполне себе в эпицентре событий. А чтобы избежать голословности и путаницы, снабдивший своё повествование ссылками на документальные источники и, что куда более выразительно, — превосходными фотографиями.

О, одних этих фотографий хватает, чтоб вполне ощутить одну эпоху, её слом и начало другой!
Достаточно некоторых названий: «В такой очереди я стоял за «Адидасом»», «…а так в очередь записывали», «Митинг на площади 50-летия Октября. КПСС – на свалку истории!», «В универсаме выкинули соду», «Битва за торты у входа в кондитерскую», «Возведение баррикад у Белого дома», «Открытие первого частного парикмахерского салона на Тверской», «2 января 1992 года. В день, когда Гайдар начал шоковую терапию, у станции метро «Баррикадная» разливают портвейн из цистерны», «Тишинка: как во времена Гражданской войны», «Путч 1993 года начинается. Манифестация против Ельцина», «Войска атакуют бабушек. На заднем плане – старый вход в зоопарк», «Митинг в поддержку Мавроди и МММ»…

И не оспоришь, не обвинишь ни в «нагнетании», ни в постановочности: такое сымитировать невозможно, да и вообще помимо личных много фото ИТАР ТАСС и ИД «Индепендент Медиа».

Итак, автор поступает на экономический факультет МГУ в 1989 году и, соответственно, в 1994 году его заканчивает. Весьма захватывающее времечко, что и говорить. Учёба на факультете среди той золотой молодёжи, поступившей по некоему таинственному «списку Примакова»: внучка Председателя Совета Министров Литвы… Дочь советского разведчика, много лет прожившая с родителями в Англии… Правнучка первого советского нобелевского лауреата… Сынок главы абхазского отделения Торгово-промышленной палаты Грузии (и вроде бы негласного хозяина сухумского рынка)… Ну и так далее.

Паренёк, с которым автор подружится (сын советника-посланника в Венгрии), пригласит его, отпрыска скромной трудовой интеллигенции, к себе в гости, в «цековский» дом на свежепереименованной Тверской-Ямской, где живут, в частности, писатель Айтматов, коммунист Зюганов, экономист Абалкин, новая политическая звезда – Ельцин…

Два балкона, два холла, два туалета, пять комнат, телевизор «Панасоник», купленный за чеки в магазине «Берёзка» – в общем, нечеловеческая роскошь тех времен! Но тектонические сдвиги уже заставляют всю эту госэлиту слегка тревожиться… (Как мы теперь знаем, напрасно – уж она-то, номенклатура, вполне приспособится к новой эпохе и заживёт куда как лучше, то ли дело широкие народные массы!)

Обычная студенческая жизнь, состоящая из лекций, поездок на «картошку», девушек, футбола, существенно дополняется митингами, бесконечными телевизионными съездами и дебатами, очередями, развивающимся хаосом.

«… в магазинах не было ничего, ну, разве что консервированная морская капуста и сухари. Газеты пестрели заголовками «Жизни уже нет, но стоимость её растёт», «Голод правит страной», «Союз нерушимый республик голодных», «Переживём ли мы зиму?», «Что будем есть завтра?»…»

Нашему студенту везёт – совершенно бесплатно, по линии каких-то там молодёжных организаций СССР, удаётся слетать в Японию по приглашению самого преподобного Муна (помните такого печально известного персонажа?).

Непонятно, для чего Мун тратил деньги на русских студентов, но они не только Токио посмотрели, но и, самое важное, сумели существенно прибарахлиться (каждому выдали по 100 долларов): «Купил синие кроссовки Nike с серебристой «соплёй» за 27 долларов, джинсы Edwin за 45 (тогдашний обменный курс, из книги, разумеется, тоже узнать можно. – ДВ.), пару маек, спортивные носки, а остальное пустил на сувениры. Мог ли я о таком мечтать? Нет! Ведь в моей далёкой Москве в это же самое время за носками стояли трёхчасовые очереди, и многим не доставалось. За бюстгальтерами у ЦУМе сражались столько же, получая в руки только по одному. Впрочем, бюстгальтеры меня не интересовали. Ещё нам подарили туристические сумки, плеер с аккумуляторами, носовые платки, шампуни, кондиционер для волос, ручки, майки. По тем временам, одели с ног до головы. А из самолёта я прихватил безразмерные носки и одноразовую зубную щётку! С кондиционером, правда, вышел конфуз. Этот неизвестный в моей стране продукт я принял за шампунь и долго не понимал, почему он так плохо мылится».

Повествование коснётся, кажется, всего: пришествия колдунов Кашпировского и Лонго, знаменитого «павловского» обмена денег и его последствий, того, как «солнцевские», «долгопрудненские», «бауманские» и чечены делили между собой Москву…

Из него можно точно узнать, когда случились водочный бунт на Большой Ордынке, сахарный в Перово, молочный на Ленинградском проспекте, а когда – табачный на Мосфильмовской улице…

А также – когда в заставке программы «Время» страна любовалась логотипом часов фирмы «Оливетти» (помните?), когда проходили знаменитые телемосты, сколько было серий в «Богатых», которые «тоже плачут», а сколько – в «Просто Марии», а также – по каким каналам их можно было лицезреть… И ещё многое, многое другое.

(По поводу документальной точности автор этих строк готова поспорить только дважды. Один раз – когда автор книжки пишет о своей бабушке, что «не отрывалась от недавно изданного на русском романа «Унесённые ветром»» (на самом деле переведён он был не так уж и недавно). Другой – более интересен. Часто вспоминают слова Ельцина, произнесённые им в Казани в августе 1990 года: «Берите суверенитета столько, сколько вы его сможете проглотить!»

Слово в слово приводятся они и в книге. Я же лично готова поклясться, что прозвучало тогда: «… сколько сможете переварить!» — что более верно и по смыслу. Ведь проглотить можно чего угодно – хоть камень, но что это вам даст? Если кто-нибудь может это документально подтвердить или опровергнуть – откликнитесь!..)

Расскажет автор, разумеется, и про путч номер один, где он провёл все три дня на баррикадах (ночевать, правда, отправляясь домой). И про бытовые последствия эпохального события:

«Жизнь становилась тяжелее. Рубль рухнул. В сентябре за один доллар платили 38 рублей, в декабре уже около 120, а минимальная зарплата как была 220 рублей, так и осталась. … всё, как и год назад, расхватывалось в секунды. Стало даже хуже, потому что в середине осени Ельцин объявил, что вот-вот государственные цены совсем отпустят на свободу… Люди не дураки. Сразу побежали покупать всё до повышения, и редкие товары вовсе «смыло» с полок. Купить молоко было нереально! …

В «Елисеевском» постоянно шла война за водку. … однажды пятьдесят человек, простоявших в очереди весь день, напрочь отказались уходить из магазина… Они улеглись спать на газетах, постеленных на пол под прилавками. Их стерегла милиция. Лишь утром, вырвав свою кровно заработанную водку, герои советского быта отправились восвояси».

Под Новый год автор с приятелем находят себе подработку. Некий друг-кооператор среди царящей неразберихи закупает в лесопитомнике «настоящие, занесённые в Красную книгу природы голубые ели. Теперь их надо было быстро продать…» Продают, отлично наваривают. Однако есть Бог на небе: «Нашим сверхзаработкам через несколько дней суждено было обесцениться!».

Ведь параллельно было – «До свиданья, наш ласковый Миша!» и шоковая терапия Гайдара. Следом — незабвенные ваучеры (которые через три месяца стоили на улицах «отнюдь не десять тысяч, а всего лишь чуть более четырёх. На эти деньги можно было купить семь американских долларов или четыре раза сходить в «МакДоналдс»: один «Биг Мак», картошка с кетчупом, «Кока-кола» и яблочный пирожок стоили тогда около одной тысячи рублей. Что можно приватизировать за четыре «Биг Мака»?»), затем — путч номер два… И прочая веселуха с постоянной стрельбой (теперь – чисто уголовной) на улицах и газетными заголовками «Бои идут уже на Садовом», «Рэкетиры сожгли непокорную фирму», «Подорвали в автомобиле», «Поджог магазина». Япончик, Михась, Сильвестр, Бобон, Петрик, Роспись, Кокос – имена маститых бандитов становились широко известны. Лихие девяностые набирали ход».

В общем, молодым любителям великих потрясений – читать обязательно! Да и забывчивым взрослым тоже не помешает. Спасибо нашему автору, ныне, судя по всему, — вполне благополучному яппи, что он, тем не менее, отнюдь не идеализирует прошлое,  приведшее лично его к этому благополучию. Кстати, он обещает продолжение; будем ждать с интересом.

Что хочется отметить напоследок – так это прямо ностальгические чувства, которые вызывают – нет, не времена, а молодые люди вроде автора и его друзей.

Можете вы сегодня представить студента — не филолога, который свой диплом по теме «Выход американских корпораций на публичные рынки» снабжает эпиграфом из Маяковского, который мимоходом сообщает: «В тихий час мы читали: я – «Фауста», а Сева – Алексея Фомича Вельтмана», или – «разделавшись с «Идиотом», я залпом прочёл «Братьев Карамазовых». А на «Бесах» споткнулся…».

И тэ дэ, как говорится, и тэ пэ. Да уж, такую молодёжь больше не делают! Хотя…  вообще-то книга посвящается «Моим дочерям Александре и Вере». Так что – остаётся сказать: дети, будьте достойны своих заботливых отцов!

Я уже было хотел отойти от этой истории на некоторое время, но в журнал стали «заходить» читатели из Туниса, так что поиски мозаичного льва – продолжаются…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

С дореволюционных времён Ярмарки в Тунисе проходят каждый день, но – в разных городах. По приезду в Махдию я первым делом уточнил, состоится ли Большой Базар в пятницу, как и прежде, -опасаясь, что на этот день выпадет экскурсия в Карфаген.

В этом случае я – не без сожаления – но всё же  отдал бы предпочтение не Карфагену, а ярмарке. Однако поездка в славный город Дидоны (Элиссы) – её «портрет» изображён на тунисском червонце в правом нижнем уголке – выпал на субботу.

За два предыдущих дня не окученными оказались (постоянно попадающая в кадр) турецкая крепость и дорога по северной части мыса Африка. Хотелось также ещё раз посетить порт в момент разгрузки  ночного улова.

Ярмарка начинает работу в 7 утра, я же добрался до неё около 9 часов. Внутри «Тёмных ворот» были развешены шитые золотом душегрейки, и «золотое да по красному» шитьё вызвало у меня ассоциацию с  галунами на воротнике кадетского кителя. Откуда и «вылупился» стишок, размещённый по горячим следам в материале «Мозаичный лев – 1».

Внутри же «Золотой сук» работал в обычном режиме – никаких посторонних торговцев. А вот всё прилегающее к «Тёмным воротам» пространство – между мечетью и портом – было занято торгующими. Если бы заранее я не нашёл калитку в портовой ограде, теперь это вряд ли было бы легко сделать.

Некоторые портовые грузчики, работа которых уже явно подходила к концу, уже меня узнавали. Некоторые что-то непонятное спрашивали, а я в ответ с улыбкой отвечал «Yes!» и шёл дальше. Другие – тут я уже понимал – хотели узнать, откуда я, как когда-то в порту Палермо, и получали однозначный ответ «Russia».
Один из грузчиков продемонстрировал мелкую рыбёшку, которая, как я убедился, составляла основной улов.

Как и в других портах и на небольших причалах Средиземноморья, где мне удалось побывать, — от Португалии до Кипра — к моменту возвращения судов (и лодок) вся рыба уже разложена по пластиковым ящикам. Зачастую – в идеально порядке голова в голове и рассортированной по размеру.
Интересно было смотреть, как рыбак своей корявой рукой неторопливо присыпает крупной солью рыбу в ящике…

Здесь же мелочёвка и рыба покрупнее лежала навалом – как её вывалили из невода (?). По сути, разгрузка уже закончилась. И на мою скупую репортёрскую долю выпала только картина того, как дружной бригадой грузчики вытряхивают сеть…

Уже упоминавшаяся мной ленинградка рассказывала, что видела на разгрузке акулят и осьминогов. В поиске этой «экзотики» я отправился на рынок. Осьминоги там были и даже скаты – тоже, но акулят, возможно, уже расхватали.

На полу рыбного отдела едва ли не плескалась лужа свежей крови – подобно тому, как в порту кровью был залит весь причал.
И ещё про осьминогов. Местные мальчишки ловят их сачком с волноломов. Другой способ – погрузить на дно  большой узкогорлый кувшин – осьминоги любят в них не то прятаться, не то отдыхать…

Покинув рынок, я некоторое время потолкался среди торгующих, некоторые из них на мою камеру реагировали нервно. Небось, контрабандисты!

Какого-то особого порядка в расстановке палаток не наблюдалось. Всё – вперемежку. Единственным «отборным товаром» оказались скутеры. Для репортёра – главные враги. Только прицелишься сказать что-нибудь на камеру, эти тарахтелки и чадилки тут как тут.

Не было на ярмарке и ожидаемого наплыва покупателей. Довольно бойко шла только торговля специями. На кусок газеты из каждого мешка продавец  шустро набрасывает того-сего, третьего-четвёртого. Всё – в один замес!

Решив, что и мне следует отовариться именно специями, я выбрал разные по объёму наборы, поскольку на каждой упаковке здесь значилось, что в них находится.

Торговаться пришлось с пацаном, который явно исполнял роль зазывалы, преследуя свой интерес. Когда я отверг его price, к делу подключился хозяин.  С 27 динаров цена потихоньку опустилась до требуемых мной 14, но я забыл, что монетку в 1 TD уже отдал старичку в Большой Мечети. Пришлось высыпать всю мелочь – получилось чуть больше 13 динаров.
Зазывала – остался без гонорара.

В небольших магазинчиках туристической зоны можно найти подобные наборы – упакованные в сувенирную коробочку с картой Туниса. Эти наборы чуть иначе упакованы и несколько дешевле рыночных, но я исходил из того, что на рынке специи должны быть свежее.

Дабы не повторять уже не раз пройденный путь мимо Большой мечети, я прошёл через «Золотой сук» и — из «Тёмных ворот» — направо по переулку вернулся на  приморскую набережную. Здесь она сразу уходит вверх – в Старый город.

(Да, выходя, сфотографировал Скифа-эль-Кала с тыльной стороны, только сейчас заметив на них табличку «Art Gallery» (?)

Через несколько сот метров открывается «центр цивилизации» — небольшая площадь с магазинчиками, кафе и даже картинной галереей. Всё это к работе ещё не приступало, но картины, как и следовало ожидать, экспрессивные, были уже выставлены. Возможно, их никто и не убирал. 

Кроме как у этих картин я уже больше не задерживался вплоть да самого Морского кладбища. В самой высокой его точке – две постройки мавзолейного типа.

Издалека мне казалось, что в одной из них открыт вход, но, обойдя оба мавзолея кругом, попасть в них я так и не сумел. Спросить о мозаичном льве тоже оказалось не у кого. Осталось одно неисследованное место — Турецкая крепость.

Продолжение следует…

Синтра. Здесь был Байрон.

Триптих

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

1.

Самарканд. Полигон СВТКУ

          Он юности  растраченной стыдится.
          Её безумств и призрачных побед,
          И всё мрачнее взор,
                             узревший правды свет…

Какой о Правде вывод справедлив?
Размыслить, ни один не очевиден.
Что ж, против покривим – себя обидим?
Нет! – Юности ответим на призыв.

На призрачных растрачена полях,
с пороховым она смешалась дымом
в безумном наступлении едином,
где мрачный взор
                  уместнее, чем страх.

29 сентября, утро

2.

Синтра

          Но в путь! Иной торопит нас предмет.
          Немало стран пройти мы обещали.
          И не игре Воображенья вслед,
          А волею задумчивой печали…

Воображенье – старая карга,
а помнит ведь, как в юности кадрилась,
кому давала, с кем была строга,
и, глядь, -
          впадает в странную игривость.

И, верно, разве это не игра:
по странам прыг да скок,
                                 по континентам,
вдоль океанов и et setera –
с печалью, как с итогом непременным.

30 сентября, день

3.

Мыс Рока, западная оконечность Европы

          Он книгам надоевшим предпочтёт         
          Страницы влажные
                        согретых солнцем вод…

По книгам изучавший в основном.
всё то, что мы Землёй своей зовём,
по Средиземноморью я блуждаю:
сейчас – по центру, как вчера – по краю.

В особом предпочтенье – сыр с вином.
К тому же поздно – думать об ином.
Мыс Африка встаёт за Мысом Рока.
За далью даль –
                 вот странствий  подоплёка.

Отбросил чтенье тутошний народ
пустых страниц облитых солнцем вод.
А я гляжу в глубинные теченья
и ни на миг не прерываю чтенья.

2 декабря, вечер

Атлантический Океан. Надире, Португалия

Глава из книги «Страна Лимония»

«Ища, люди находят лучшее».
Ксенофан
поэт и философ
V-IV в. до н. э.

Что в первую очередь меня интересовало на Сицилии,  так  это  античные города, особенности их местонахождения,  их живой, а не сформированный по книгам, журналам и  туристическим буклетам образ…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора и из Золотой книги «Сицилия» издательства BONECHI

Здесь были Пирр и Киней,  жил — Платон,  отсюда родом Эмпедокл и  Агафокл, Архимед и Тимей.
На легендах Сицилии, как на доселе прочных камнях эллинских храмов, строится значительная часть Истории Западной Цивилизации, неразрывно связанной с Историей Цивилизации Восточной.

Остров нередко становился центром эпохальных событий.  В том числе таких, которые не снились голливудским сценаристам.  Что сохранилось от  них, этих людей и событий? — вот какая мысль меня особенно подзуживала.

По опыту  прежних своих поездок по островам Атлантики я знаю,  что какие-то детали всегда остаются.  Но зачастую даже местные жители и сами толком не разумеют, почему, к примеру, один из крохотных переулочков в Таормине назван именем эпирского царя Пирра,  а ресторан на набережной в Иерапетре, самом южном городе Европы, зовётся «Наполеон».

Да, скажут некоторые с гордостью,  этот исторический деятель у нас некогда  побывал.  Но где точно, когда и с какой целью — вот в чем вопрос, на который ответит далеко не каждый экскурсовод.

Будем же сами себе экскурсоводами,  отправляясь на персональные поиски истины. Сицилия для этого — одно из интереснейших мест в мире.

Иосиф Бродский говорил, что у каждой культуры есть своя версия прошлого. Существует немецкая Древняя Греция, а также английская и французская. Хуже того — есть греческая Древняя Греция…

Приезжая на Сицилию,  ты попадаешь в «наиболее точную» Древнюю Грецию, поскольку здесь количество артефактов куда больше, чем во всей материково-островной Греции.  Не говоря о том,  что во многом от  них  бысть пошло эллинистическое и древнеримское искусство.

Гробница Миноса

Древний Агригент  (Акрагант) в виду соседствующего современного Агридженто встретил меня 40-градусной жарой. К счастью, туристические толпы в легендарной Долине храмов отсутствовали,  можно было спокойно осмотреть канувший в вечность город и,  предаваясь размышлениям, понежиться в тени 1000-летних олив.

В VI в. до н.э. Агригент «подарил» миру изобретателя Перилла. Сей многоумный медник предложил тирану Фалариду приобрести пустотелого медного быка.
Реалити-шоу выглядело следующим образом. Приговорённого к казни помещают внутрь бычьего тела, а под ним разводят огонь. Несчаст¬ный  естественно, вопит, что есть мочи, но выглядит это, как бычье мычание. Очень смешно!

По достоинству оценив изобретение, Фаларид поступил не менее остроумно. По его приказу, новым зрелищным способом Перилла казнили первым… Эту историю Данте упоминает в начале 27-й песни «Ада»…

Тесные городские кварталы  25-вековой  давности  здесь  диссонируют  с вольготно стоящими вдоль городской стены храмами.  На некоторых из них ЮНЕСКО ведет  неспешные реставрационные работы. 

Удивило меня то,  что город расположен довольно далеко от морского берега, а современный город — еще дальше. Правда, с древнего города на новый открывается прекрасный «панорамный» вид!

Античный Агригент поднят над прибрежной равниной, особенно высоко, если смотреть с моря — правый «угол» с храмом Геры.

Один из современных районов Агридженто находится рядом с портом.  Порт — обратите внимание!  — носит имя Эмпедокла.  Философа,  который учил, что все сущее в мире состоит из четырех элементов: огня, воздуха, земли и воды.  Между собой их смешивает любовь, а разделяет — вражда.
Еще в  его философском активе — вегетарианство и пифагорово учение о переселение душ.  Но, по утверждению философа Анатолия Сёмушкина, Эмпедокл по-авторски вольно относился к пифагорейским идеям,  к тому же разглашал «сокровенное знание» налево и направо.

Кто сказал, что наши суть плохие
времена? Уж лучше бы не лгал!
Эмпедокл, чьи боги суть стихии,
чуть ли не садится на мангал.

Ой да не люблю я спешки и напряга!
Вот вино, вот свежий шашлычок.
Эмпедокл — философ и бродяга –
заглянул ко мне на маячок.

Говорит: я избегаю лавра,
Фебову суконную листву.
Избегаешь? — уточняю. — Ладно,
прихоть эту я переживу.

Но лучок и перчик, и винишко
от братишек наших молдован?..
Бороду огладил. — А не слишком?
Эх-ма! Наливай полней стакан!

Сколько бы ни выпили, а вроде
мы в своём уме, и тот же вид.
- Облика у бога нет, Володя, —
Эмпедокл мне честно говорит.

Нет так нет. Небриты и поддаты,
прозреваем первозданный мир.
Вдруг он встал. Эй, Эмпедокл, куда ты?
- Видишь Этну? Мой ориентир.

И пошёл… Сандалии сверкали,
проступая сквозь туман едва.
Облик есть у бога. Но едва ли –
трезвый разум, честные слова.

В анналы истории Эмпедокл вошел в основном чьей-то  эффектной басней о том, как он бросился в жерло Этны.  По одной из версий,  философ вовсе не собирался  кончать  жизнь  самоубийством,  а проводил научный эксперимент.
Согласно его теории,  вырывающиеся из жерла «кузницы Гефеста» газы могут поднять человека в небо,  аки птицу небесную. Кому другому это под силу, если не земному воплощению бога, коим слыл Эмпедокл?

В своих «плетёнках» турецкой выделки я неторопливо шагал по тем же самым камням, по которым ступали золотые сандалии Эмпедокла. Я переходил от храма к храму,  как великий Пирр, завоевавший почти всю Сицилию, но так и не сумевший воссоздать Великую Элладу -  по  теперь-то  понятной причине:  эллины  пережили свой расцвет,  а на Севере уже взошла новая звезда Всемирной истории — Рим. 

Самое любопытное,  что потомок героического  Ахилла,  близкий  родственник  Александра Македонского и царь Эпира — энергичный и талантливый военачальник Пирр мог одолеть  римлян и даже одно время был близок к этому, но у истории — собственная логика — попробуй ее разгадать!

Эллины творили историю сознательно. Меня поразили циклопические развалины храма Зевса Олимпийского, который изначальной строился, как одно из  семи  чудес света.  Этакая «ударная стройка античности».  Сегодня здесь хозяйничают потешные и шустрые агригентские  ящерки  с  зелеными спинами — возможно, единственные постоянные жители древних развалин…

«О, город ящериц, в котором нет души!..» — восклицал Мандельштам, хотя и по поводу другого итальянского города.

Во время 1-й Пунической войны Рима с Карфагеном, в 262 году до н.э. - вслед за Мессаной и Сиракузами — римляне осадили Агригент, «славный храмом Зевса», — пишет Александр Снисаренко. «Скульптуры его фронтонов — гигантомазия на восточоном и гибель Трои на западном — ожили в самом городе…»

Где-то здесь был похоронен Минос, легендарный царь Крита. Я «гостил» у него в Кноссе,  а теперь вот, хотя и кружным путем, вновь напал на его следы.

Бросившийся вдогонку за своим  любимым  инженером-конструктором Дедалом,  Минос был вероломно убит царем сиканов Кокалом. Критяне торжественно погребли своего царя и возвели монументальную  гробницу,  по некоторым  сведениям,  примыкавшую  к храму Афродиты. 
В свое время на Острове были города Дедалий и Гераклея Минойская — совсем  не  с  бухты-барахты…

На мой вопрос о том, где располагалась гробница Миноса, сицилийка-экскурсоводша ответить не смогла.
Но вот гробница Ферона — агригентского тирана — пожалте бриться,  присутствует,  а ведь именно Ферон,  расширяя  границы  города,  разрушил гробницу Миноса  и вернул останки царя критянам. 

Вот только небольшая посвященная тирану  монументальная  постройка  — она снаружи городской стены — давно лишившаяся барельефов, датируется 1 в. до н.э., а неутомимый  Ферон правил Агригентом — городом знаменитых на всю Сицилию пьяниц и столь же знаменитых строителей — в 5 в. до н.э. 
Впрочем,  что для Истории — четыре века туда — четыре обратно?

Исторического момента
я не чувствовал, как полоумный,
сквозь развалины Агригента
продираясь и Селинунта.

Ободравши правую руку
да и левую — симметрично,
историческую науку
постигая тем самым лично.

Ах, история, ты — истица.
Неужели и я в ответе?
Эти камни мне стали сниться.
А, возможно, уже не эти…

Ванна Селинунта

Судьба великолепного Селинунта,  расположенного на запад от  Агригента на морском берегу,  оказалась незавидной. Потому, возможно, что эллины слишком бескомпромиссно враждовали и с местными племенами (элимами Сегесты)  и  с Карфагеном,  издревле имевшим свои виды на западную часть Сицилии.

Если не считать того момента,  когда горожане поддержали карфагенян в войне с соплеменниками.  Но в битве под Гимерой в 480 г.  до н.э.  уже известный нам Ферон на пару с  сиракузским  тираном  Гелоном разгромили объединенное карфагенско-селинунтское войско.

В те времена одноименная река разрезала город на две  части.  В  устье реки находился порт. На западном холме, укреплённом мощными стенами от самого основания,  располагался акрополь, на восточном, за рекой — выдающихся размеров храмы с только им присущими конструктивными  особенностями. 

Только в Селинунте, например, храмовые фасады украшались метопами, некоторые из них сегодня можно увидеть в Региональном археологическом музее Палермо.

Поразительно и то,  что значительная часть акрополя до сих пор не раскопана. Эта нетронутая человеком «спящая древность» заставляет  сердце стучать  быстрее.  На земле нет ничего более загадочного,  чем загадки человеческой истории.
Вот в одном из домов раскопанной части археологи нашли…  ванну. Вполне современная на вид «сидячая» ванна, на бортике — углубление для мыла.  Сейчас же разгорается спор — эллины или карфагеняне изобрели эту зело полезную штуку?

Есть о чем поразмышлять, глядя как морские волны набегают на речной песок  давно  не  существующей реки, и в этих волнах радостно плещутся и прямо на глазах туристов занимаются любовью с сатирами обнаженные нимфы…

Переулок Пирра

Вполне вероятно,  что  в нынешнем переулке Пирра в Таормине стоял когда-то царский шатер Эакида.  Поблизости — по правую руку -  знаменитый театр,  откуда по вечерам слышны реплики актеров, гулкое хоровое пение и рукоплесканье зрителей. Какая пьеса там может идти?

Представляю себе… Походный лагерь эллинов устроен на примерно равном расстоянии от моря (Северная бухта,  прикрытая невысоким скальным выступом) и от города.  Выехав через «верхние ворота» лагеря,  царь видит весь город,  круто взбирающийся на гору и — выше всех — дворец тирана, который,  когда уже весь город объят сумерками, все еще озарен заходящим солнцем.

Но эта улица — не главная. Главная проходит по неявно выраженной  седловине  между  вершиной  и первым обрывистым уступом горы Таврос, а завершается — очень крутыми спусками к морю — вблизи  Северной  бухты  с  одной стороны и непосредственно к более вместительной и мелкой Южной бухте — с другой.

В «высокий сезон»,  при том, что Сицилия не считается местом массового отдыха, десятитысячное население Таормины вырастает в десять раз. Многочисленная разноязыкая публика тусуется на Корсо Умберто — тут основные  магазины  и  ряд  исторических памятников,  в числе которых Одеон римской эпохи. 

Не исключено, что среди туристов, пьющих кофе прямо на улице,  вы увидите тех,  с кем вместе прилетели на Сицилию. Мир тесен, поймете вы, с улыбкой расшаркиваясь с вчерашними случайными попутчиками…

Великолепный античный  театр — одна из визитных карточек Сицилии — находится ниже городского центра,  если смотреть сверху, но от Корсо Умберто  к нему нужно подниматься мимо самостийного базара,  устроенного марроканцами. К ним, торгующим всякой мелочевкой, относятся тут лояльно, но туристы африканцев не жалуют.

Сегодняшние посетители античного театра

Непосредственно справа  от  нынешнего  входа  в  театр — мощные ворота «Grand Hotel TIMEO». Так сегодня выглядит моя «встреча» с величайшим историком античности Тимеем,  уроженцем Тавромения и вечным скитальцем, от трудов которого «История Сицилии» и «История Пирра», к сожалению, мало что сохранилось. 

"...тот, кто превратился в гранд-отель "Тимей"

Но я вс1 равно был счастлив и такой косвенной встрече. Хотя почему косвенной?  Вполне возможно, что жилище Тимея располагалось как раз на месте нынешнего шикарного отеля.

Если теперь  представить,  каким  театр Тавромения был изначально,  он потрясает воображение. Расположен он таким образом, чтобы с его галёрки,  внимая происходящему на сцене,  видишь широко раскинувшееся Ионическое море, из самых недр которого явился народу неподражаемый Гомер.

Кроме того,  в хорошую погоду видна Италия, откуда с аналогичных театральных стен на вас в этот момент также могут смотреть  братья-эллины, и  -  в любую пору — сквозь открытый всем ветрам сценический проём — в театр по-свойски заглядывает Этна, «кормилица вечных снегов».

Захватившие Сицилию римляне театр слегка подновили и приспособили  для гладиаторских боёв.
Летом здесь часто проходят концерты мировых знаменитостей, проводится в театре и Международный кинофестиваль «Ночь звёзд»…

Из Тавромения в отменную погоду
ты наблюдаешь калабрийскую природу -
через пролив. Пуская детали смещены
от искромётной и волнующей волны.

Он здесь лишился окончательных сомнений.
О, театральный, о зеркальный Тавромений,
твои заслуги пред богами велики -
вот их посланцы — эти кони и быки,

иначе — волны. И коль скоро их в достатке
летят и светятся — всё и у нас в порядке.
Отринем сущее, ни мира, ни войны.
Нет, театральный века не сочтены!

Лежащий чуть ниже и южнее,  на самом берегу Наксос с его удобными пляжами,  по всей вероятности,  был первой точкой,  где высадилась  армия Пирра.

Прославленный Эакид прибыл из Тарента. чтобы помочь сицилийским эллинам одолеть нахальную экспансию карфаненян.  Не подлежит сомнению, что город ему понравился.  Настолько,  что он, как предположил Владимир Хабловский — вынашивал мысль основать здесь  столицу Великой Эллады,  скажем,  Пиррополь. 
Ведь стал же Тавромений столицей Острова при византийцах!

Сегодня здесь очень, я бы сказал, шикарно. Практически из центра города в  прибрежную туристическую зону ходит фуникулёр. 
К слову,  этот вид транспорта на Острове,  не считая автобусов, — один из самых востребованных. 
Например,  из Эриче (античный Эрикс), который расположен на 750-метровой высоте,  по Funnivia cable way можно уехать бог знает куда, но и обойдется это в кругленькую сумму.

В Таормине же это недолгое удовольствие стоило в мой первый приезд на Сицилию 1,8 евро в один конец.  Далее по подземному туннелю вы попадаете прямиком на пляж. 

В бухте справа  -  современный  отель, слева  на скалистом выступе — вполне еще пригодная тюрьма,  только без крыши, её казематы устроены так, что в прилив они заливаются водой.

К пифии не ходи, как говорили древние, в античное время здесь тоже была темница,  а на скале над ней — сторожевой пост. На огороженной площадке над тюрьмой,  глядя на разгуливающие по казематам волны, я выпил заранее припасенного молодого сицилийского вина в честь  странствующих и путешествующих,  а потом помог местным ребятам выкатить на берег небольшую экскурсионную яхту.

Так матросы Пирра с помощью пехотинцев выкатывали  на пляжи Наксоса свои быстроходные триеры.  Правда,  я-то по своей армейской специальности — танкист…

Недостроенный храм

На античной  карте Исторической энциклопедии мы видим сразу три Сегесты, образующие примерно равнобедренный треугольник. Вершина этого треугольника — расположенный на побережье Тирренского моря точно  посреди залива Эмпорий (рынок) Сегесты,  левый угол — предгорные Термы Сегесты и правый — Сегеста как таковая.

Сравнивая эту географию с современной, видим несколько иную конфигурацию.  На месте Эмпория — с большой долей вероятности находится нынешний Кастелламаре (его именем назван  и  залив).  Термы найти тоже можно,  но они не слева,  а справа — на берегу речушки Freddo, двигаясь по которой вверх по течению попадаешь в интересующую нас Сегесту,  которая ныне — Седжеста.  Через дорогу — одноименная железнодорожная станция,  а есть ли тут современный  населенный пункт, я так и не понял.

Бывшей союзнице карфагенян — Сегесте тоже не повезло,  как и Селинунту. Сначала город был атакован сиракузянами,  а после римского  завоевания жители его вообще покинули. 

На не слишком высокой горе Барбаро, кроме храма и театра,  сохранилось несколько разрушенных каменных  построек, видимо, различного назначения.  Скажем, при любых архитектурных склонностях, вряд ли кому-нибудь пришла бы в голову идея разгромить добротную ограду скотного двора…

Как бы то ни было, привиделось мне, именно здесь та самая «…разлита в природе длительность,  как в метрике Гомера».  Само сочетание горы и долины под ней,  узких и извилистых речных расщелин,  огибающих храм с двух сторон,  — на первый взгляд абсолютно хаотичная картина — неведомым образом возвышает душу и она,  душа,  такая легкая и вроде бы  уже тебе ненужная, летит прямо к подножию светящегося на солнце Храма.

Все-таки агригентская Долина храмов,  когда ее по-пехотному  пропашешь вдоль и поперёк, сильно утомляет, а здесь в Сегесте этот одинокий, теряющийся в пейзаже храм,  наоборот — возвышает. Может быть, потому что сам приподнят над долиной на точно выверенную «духовно-физическую» высоту.

Храм Сегесты, предположил Мопассан, воздвигнут «гениальным человеком, которому в озарении открылось то единственное место, где надо было его воздвигнуть: этот храм один оживляет беспредельность открывшейся панорамы, придает ей жизнь и божественную красоту…»

Добавлю, что здесь побывал путешествовавший по Сицилии Гёте – об этом – можно прочесть главе под названием «Ещё не написан Фауст».

Могила Архимеда

Некоторое время назад американские физики из Стэнфорда занялись восстановлением  палимпсеста, на  котором в Х веке некий заботливый переписчик запечатлел неизвестную работу Архимеда. 

Средневековые умники разброшюровали уникальную книгу и смыли текст,  чтобы использовать пергамент в более богоугодных целях — под молитвенник. 
Взывать к богу всегда  приятней  и значительно полезней, чем заниматься наукой… Добро бы еще «та молитва сберегала от мусульманского кинжала…»  К  счастью,  на  некоторых листах  архимедов  текст  частично сохранился и прочесть его оказлось возможным с помощью сфокусированного рентгеновского излучения.

В феврале этого года прошла информация, что по результатам исследований стэндфордский профессор Ревиел Нетц  и Уильям Ноэль, куратор музея Уолтерса, выпустили книгу «Кодекс Архимеда», рассказывающую в деталях о скрытых в палимпсесте архимедовых трактатах.

Вот по  каким  крупицам приходится реанимировать прошлое.  Кто скажет, что не стоит оно затраченных средств — ничего не понимает в истории и, следовательно, в жизни.

Невысокие горные отроги до Сиракуз,  родины Архимеда,  не достают.  Но прибрежные холмы старого города имеют скальное основание  -  и  в  них «врезаны» древние постройки,  включая так называемую Могилу Архимеда в районе Некрополя Гроттичелли. 

Тот же вариант, что и с гробницей Ферона! Если это и гробница, то никак не Архимеда. Ученый, сделавший в науке больше, чем иные НИИ, был после своей гибели от рук римских варваров вообще  был  забыт на целое столетие.  Потом вдруг с чего-то стали о нем вспоминать, сочинять байки о последних минутах его жизни…

Успешные попытки объединить Остров под властью Сиракуз предпринимались неоднократно.  Гиерон I и Дионисий I,  Гиерон II  и  Агафокл  (кстати, тесть Пирра)  -  все  они самостоятельно или с помощью континентальных эллинов противостояли ползучей экспансии Карфагена.

А что мы видим сегодня? Палермо,  карфагенский  Панорм — столица Острова с 700-тысячным населением, а некогда блистательные Сиракузы — значительно меньше, чем были в античное время.

Античные Сиракузы по богатству и влиянию соперничали на равных с  Афинами.  Зачем ехать в Афины, подумал я, если гораздо интереснее — в Сиракузы.

Первоначально древний город  умещался  на  острове  Ортигия  — именно здесь Платон мечтал построить идеальное государство, которым бы управляли не цари-воины по праву сильного, а философы.

Затем появилась новая часть города — Ахрадина, еще чуть позже — Тихе и Неаполис (Теменитес).  И, наконец Эпихолы, и установившая городу окончательную границу стена Дионисия I.

Этот сиракузский тиран был одним из первых,  кто попытался создать Великую  (западную)  Элладу,  объединив греческие полисы Сицилии и Южной Италии.  Попытка оказалась удачной,  но -  недолговечной.  Хотя,  если смотреть  на  эту идею с позиций сегодняшнего дня — она воплощена полностью и окончательно,  и не только юг «итальянского сапога» присоединён к Благодатной Сицилии, но и вся Италия!

Неаполис сегодня — единая археологическая зона с эллинскими и римскими постройками, ряд из которых — уникален. Здесь самый большой на Сицилии эллинский театр,  нередко  используемый по своему прямому назначению и ныне.

Над ним — вечношумящий Нимфей, святилище нимф в виде грота.

С обратной стороны тех же скал,  в которых вырублена театральная чаша, попадаешь в гигантские каменоломни,  самая знаменитая из которых — Ухо Дионисия. 
Якобы тиран любил на досуге подслушивать,  о  чем  шепчутся заключенные в ней военнопленные.  В этой пещере с исключительной акустикой невообразимо,  пьянея от звука собственного голоса, на всех языках мира галдят туристы. 
А надо бы помолчать, чтобы вслушаться в загробное молчание тех семи тысяч афинян,  которые в неудачном походе  на Сиракузы попали в рабство и сгинули здесь все до одного…

Между прочим,  когда-то каменоломни были гораздо масштабнее и разветвлённее, но часть свода рухнула, и теперь между его обломками сицилийцы развели прекрасный сад.

Ещё одна уникальная постройка Неаполиса — алтарь Гиерона II, возведенный в честь Зевса — самый большой в Ойкумене алтарь  эпохи  эллинизма. При его «пуске в эксплуатацию», было зарезано сразу сто жертвенных быков!

Непосредственно по-соседству — развалины самого большого на  Острове римского амфитеатра.  Они по-своему изящны,  и самое главное, всё здесь понятно — откуда выходили на арену гладиаторы,  по  каким  ходам запускали на арену диких зверей.

Казалось, после  всего увиденного в Неаполисе Сиракузам уже нечем меня удивить, но  на  острове  Ортигия  череда  удивительного продолжилась. Вновь я говорю исключительно о шедеврах  античности,  оставляя  прочее для другого рассказа.

Во-первых, это развалины храма Аполлона, как бы выныривающие из глубин древности. Даже по немногим сохранившимся элементам  понимаешь,  какое великолепное зрелище представляло из себя творение Эпиклеса. 

Считается, что это самый древний храм на Сицилии. Облитый золотистым светом в иссиня-черных южных сумерках он кажется особенно загадочным.

Чуть южнее  — на улице «20 сентября» примерно на той же глубине сохранились остатки древнегреческих оборонительных сооружений.  По всей вероятности, это были две квадратные башни для въездных  ворот. 
Известно, что районы  Сиракуз были разделены довольно мощными крепостными стенами, и противник,  захватив один из районов,  оказывался бессилен перед укреплениями следующего и перед уникальной оборонительной техникой Архимеда.

И вот мы попадаем на площадь, посвященную этому гениальному математику и инженеру-конструктору.  Расположенная в бывшем центре древнего города, она вполне разумно (хотя и по ошибке) украшена прелестным Фонтаном Артемиды, который как бы в благодарность великому прошлому возвел Джулио Москетти в конце 19 века. 

Другое дело — нимфа Аретуза — нежная  и боязливая подружка Артемиды,  у нее здесь свой Фонтан, когда-то знаменитый на всю Ойкумену и одна из главных  достопримечательностей  Ортигии. В доныне неиссякаемом источнике пресной воды растёт редкий нынче папирус, плавают неторопливые рыбы и белые утки.

Сюда приходят влюбленные и новобрачные,  они заворожённо смотрят на будто бы готовую закипеть воду источника, и это ровное многовековое кипение передается их молодым сердцам. И не очень молодым — тоже.

В Сиракузы Мопассан «совершил паломничество, чтобы поклониться Венере Сиракузской». Писатель влюбился в эту «мраморную самку», случайно увидев её фотографию. Хотя «девушка» из паросского мрамора давно без головы и правой руки, впечатлительный француз  ещё раз уверился, что она «является совершенным выражением мощной, здоровой и простой красоты».

Он принял изваяние за легендарную Афродиту Каллипигу, то есть «Прекраснозадую», который поклонялись сиракузские греки. Сегодня, однако, на это звание претендует другая статуя – хранящаяся  в национальном музее в Неаполе. Честно скажу, «неаполитанка» и её прекрасный зад нравятся мне гораздо больше любимицы Мопассана.

С Мытищинского района началась в Московской области реализация проекта «Лента Славы».  Приуроченные к 70-летию Битвы под Москвой, памятные знаки будут установлены по всему рубежу, откуда в декабря 1941-го года советские войска перешли в контрнаступление, в результате которого к началу апреля  1942 г. фашисты были отброшены от столицы на сотни километров, а Московская область – полностью освобождена от захватчиков…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото Вячеслава НЕСТЕРОВА

В церемонии открытия памятного знака в деревне Шолохово возле Музея танка Т-34 приняли участие губернатор Московской области Борис Громов, заместитель мэра Москвы Людмила Швецова, ветераны войны, представители молодёжных движений и школьники, большая группа генералов-танкистов «образца 50-60х годов».

Ветеранов обороны Москвы привезли на автобусе и усадили на скамеечку – напротив накрытого тканью памятного знака «Рубеж обороны Москвы 1941 год». Надпись вписана в несколько видоизменённую Красную звезду, обвитую гвардейской лентой. На табличке ниже – уточнение: «Лобненский рубеж».

Вела церемонию президент Музейно-мемориального комплекса «История танка Т-34» Лариса Васильева.

С этого рубежа у деревни Шолохово повернули врага вспять бойцы и командиры 35-й отдельной стрелковой бригады полковника П.К. Будыхина – она была сформирована из курсантов военных училищ, 64-й отдельной морской стрелковой бригады полковника И.М. Чистякова (формировалась в Марфино) и 31-й  танковой бригады полковника А.Н. Кравченко.

Командовавший моряками пехотный офицер Иван Чистяков в войне командовал армиями, в том числе – на Дальнем Востоке. За окружение немецких войск под Сталинградом получил Звезду Героя. Дослужился до звания генерал-полковника. Оставил мемуары, где описываются события декабря 41-го. В бой его морякам пришлось ходить на лыжах! В январе 1942-го он возглавил 8 гвардейскую стрелковую дивизию им. генерала Панфилова…

Андрей Кравчено закончил войну командующим 6 танковой армией, дважды героем Советского Союза. Интересно, что командиром 31 танковой бригады полковник Кравченко стал с большим понижением – в летних боях на Южном фронте он участвовал в должности начальника штаба 18 механизированного корпуса…

Официальное начало контрнаступления — 6 декабря, но, по воспоминаниям деревенских жителей и ветеранов, красноармейцы ушли из деревни навстречу врагу ранним утром 5 декабря, и затем бой за станцию Луговая  шёл всю ночь с 5-го на 6-е.
А лыжный отряд моряков Чистякова попытался отбить у фрицев Белый Раст ещё раньше…

«Двойным праздником» назвала церемонию открытия Памятного знака основатель Музейно-мемориального комплекса «История танка Т-34» и его президент Лариса Васильева.
Лариса Николаевна — дочь знаменитого конструктора танков, одного из создателей легендарной «Тридцатьчетвёрки» Николая Кучеренко, прошедшего пусть от конструктора Харьковское КБ-190 до руководителя всего танкостроения Советского Союза.

«Сегодня мы отмечает 70 лет контрнаступления советских войск в битве под Москвой и десятилетие со дня открытия Музея Т-34» — сказала Васильева.

По сути дела, музейный комплекс стал уникальным памятником не только его конструкторам, заводским рабочим и специалистам и собственно воевавших на этих боевых машинах танкистам, но и всему народу, сумевшему  создать  грозный «супертанк».

Предшественник «Тридцатьчетвёрки», судя по всему, пятибашенный Т-35, изображён на аверсе медали «За отвагу».  А сам Т-34 – на аверсе медали «За оборону Москвы», где он с десантом на броне проходит по Красной площади, подтверждая тем самым значительный вклад этой машины в победу над врагом.

Моторизованные части немцев или как их ещё называли, «танковые клинья» в подмосковных снегах понесли значительные потери. В том числе от умелых действий наших танкистов из засад.

Ошеломлённый контрнаступлениям противник утратил инициативу – чтобы избежать полного развала фронта, Гитлер на Московском направлении сменил всё главное командование и приказал «удерживать фронт до последнего солдата», обещая  перебросить подкрепление из Германии.

Обстановка ещё оставалась крайне сложной, но угроза взятия Москвы уже миновала. Миф о непобедимости военной машины «сверхчеловеков» рухнул. Но до её окончательного разгрома оставалось ещё три с лишним года…

«Я думаю, люди, которым пришла с голову идея установить памятные знаки, Борис Всеволодович Громов и Людмила Ивановна Швецова, будут открывать этот знак не однажды, — сказала Л.Н. Васильева. – Потому что он опояшет Москву. И люди других поколений, не знающие войны, увидят его и поймут: здесь наши побеждали, здесь земля полита кровью, здесь нужно снять шапку и поклониться…»

Борис Громов, Людмила Швецова вместе с Чрезвычайным и Полномочным послом Украины в России Владимиром Ельченко и ветераном-танкистом Стспаном Компанейцем сдёрнули с памятного знака покрывало. Одновременно в небо взлетели десятки белых голубей…

Присутствие на церемонии украинского посла  Васильева объяснила тем, что здесь воевали харьковские Т-34, а нижнетагильские танки пришли только в начале 1942 г.

Интересно, что Харьковский завод получил приказ об эвакуации на Урал 15 сентября 1941 г., а уже 20 декабря первые 25 танков уральского производства были отправлены на фронт. Главным конструктором в это время был Александр Морозов, впоследствии Дважды герой Социалистического труда. Его имя было присвоено Харьковскому КБ Машиностроения, выросшее в «недрах» паровозостроительного завода…

«Мне в жизни тоже пришлось немножко повоевать, — сказал Борис Громов, и я представляю, что здесь творилось 70 лет  назад, когда были жесточайшие морозы.  И не только здесь, но и на других рубежах вокруг Москвы. Я прошёл и проехал все ближние и дальние рубежи и пытался воочию представить себе, как на них в то тяжелейшее время воевали, что чувствовали и почему остановили врага наши солдаты и офицеры, подмосковные жители, копавшие противотанковые рвы.

С одной стороны, всё просто, а с другой – не очень. Просто, потому что у всех наших людей, как, впрочем, и сегодня, очень сильная воля, русский дух. И это помогло остановить врага, имея, по сути, только винтовки-трёхлинейки, небольшое количество авиации, артиллерии и впервые появившиеся и прославившиеся на весь мир танки Т-34. Именно здесь, на этом направлении, началось первое контрнаступление. Именно здесь Т-34 показали себя в полном блеске, как сейчас принято говорить, как супертанки того времени…»

Среди присутствующих ветеранов находились также Татьяна Михайловна Кошкина – дочь легендарного главного конструктора Михаила Кошкина, который за Т-34 фактически отдал жизнь.  Была здесь и Ольга Андреевна Кравченко – дочь Андрея Кравченко.

Людмиле Швецовой пришлось немало сделать, чтобы чисто женская инициатива по созданию музея была реализована, а сам музей наконец-то в уходящем году получил официальный статус. По её словам, памятные знаки «Ленты славы» помогут молодым задуматься о прошлом, а старшие расскажут им о том, что здесь происходило.

Степан Компанеец вступил в войну пехотинцем, освобождал Белоруссию и Прибалтику. Вылечившись после ранения под Ригой, стал командиром башни в танке Т-34-85. Его машина не раз была подбита, но возвращалась в строй. Освобождал Степан Григорьевич Польшу, Штурмовал Берлин, разоружал власовцев в Праге, громил Квантунскую армию японцев на Дальнем Востоке.

«Победа досталась нам дорогой ценой, — сказал украинский посол, — будем беречь эту память!»

Как признание заслуг Музея Т-34 на этом поприще, его коллективу  была вручена Почётная грамота Совета Федерации. А сам Музей учредил медаль «Танковая слава». Одним из первых танкистов ею был награждён генерал-полковник Сергей Маев: все танки – наследники легендарного Т-34 — оказались в  экспозиции Музея именно его стараниями.
 

Я был и на открытии Музея десять дет назад и на презентации его второй очереди в мае этого года. Обещанный Маевым танк Т-62 – моя родная «ласточка» — в экспозиции так и не появился.

К 1985 году более 200 «Тридцатьчетвёрок» встали на постаментах от Урала до Берлина. Десятью годами раньше ещё дальше на восток – в г. Сарань Карагандинской области  мы установили  Т-44 на плацу 333 танкового полка. Даже стабилизатора на этой машине ещё не было…

Краеведческой литературы самого разного толка издаётся, сейчас, к счастью, немало, да вот только — тиражи ничтожны, цены безбожны и всё как-то мимо людей…

Дарья ВАЛИКОВА
Фото с сайта odinsovo.info

Рудомино Адриан В. Легендарная Барвиха. Записки сторожила об истории, природе и частной жизни. – М.: Изд.  Дом ТОНЧУ, 2009. – 336 с.

Про необходимость для уважающего себя индивида знать не только свои корни, т.е., предков,  но и историю местности, где проживаешь, — и напоминать как-то неловко. А ведь ещё, бывает, что история твоей маленькой местности  — шире и значительней себя самой, ибо непосредственно соотносится с магистральной историей Отечества. И это уже, так или иначе, касается всех граждан страны.

Таково, например, Москвоведение. И Подмосквоведение (или Подмосковьеведение?) тоже.
Во всяком случае, легендарная Барвиха  и её окрестности – территория вокруг пресловутого Рублёво-Успенского шоссе (когда-то – древнего тракта из Москвы в Звенигород) — связана отнюдь не только с нынешнем олигархатом и резиденциями верховной власти.

Ведь кто только тут не обитал – роды царские, боярские, дворянские… Крупная буржуазия, купечество, дореволюционная интеллигенция… Затем — знаменитые большевики, вожди, чекисты, партработники и новая интеллигенция – научная, творческая.

А ещё, разумеется, местное крестьянство – когда-то крепкое, трудолюбивое и всегда многострадальное.

Чего стоят одни названия сёл и деревень, иногда известных с 17-го, 16-го, 15-го и даже 14-го века: Раздоры, Ромашково, Петрово-Дальнее, Иславское, Большие Вязёмы и так далее.

Чего стоят одни названия усадеб: Архангельское, Уборы, Николо-Урюпино, Захарово (где маленький Пушкин проводил каждое лето у бабушки), Замок Мейендорф …

Автор этого труда, Адриан Васильевич Рудомино, барвихинский (в широком смысле – ведь есть собственно деревня Барвиха, а есть «Большая Барвиха», включающая, в числе прочего, посёлок Новь, где он проживает постоянно) старожил, написал увлекательнейшее повествование об окружающей среде, населённых пунктах и их прошлых и нынешних обитателях. Повествование, полное исторических фактов, личных свидетельств, удивительных рассказов, анекдотов и сплетен от земляков, а также –  приложенных разнообразных фотографий, рисунков и карт.

И чего тут только не узнаешь –  про «вкуснейшую чекистскую простоквашу» с черносливом в шоколаде, коими некогда можно было отовариться в жуковском филиале распределителя НКВД;  про то, в каком стиле выстроили дачу для монгольского вождя Цэдэнбала, а из чего именно была перестроена дача господина Зорькина; где можно ныне узреть тень Косыгина, каким образом осуществляли общение опальный Молотов с ещё не опальным Сахаровым, что поделывал Хрущёв на пенсии и так далее, и тому подобное.

Всех восхитительных деталей и подробностей не перечислить!..

Но, прежде всего, – о семье автора. Матушка Адриана Васильевича -  Маргарита Ивановна Рудомино – основательница и, в течение 51 года подряд (!), директор Библиотеки иностранной литературы, чьё имя таковая теперь и носит.

Она, вместе со своим мужем В.Н. Москаленко, его братом и сестрой (матерью великого С.П. Королёва, который, следовательно, приходится автору двоюродным братом) ещё в 1927 году вступает в дачно-строительный кооператив «Новь». Всё семейство получает один большой участок, где строит себе один общий дом.

Однако, если в 27-м году оно состояло из девяти человек, то в 57-м насчитывало уже двадцать четыре человека и, поскольку всем им стало малость тесновато, то участок разделили на семь частей, построив соответствующее число жилищ. (Для кого-то это так и осталось дачей, а кто-то, включая автора, с тех пор проживает там постоянно.)

Стоит представить размер этого участка, если всем до сих пор хватает места – и людям, и зверям, и любимым соснам! (Читая про авторские круглогодичные наблюдения за повадками белок и птиц в собственном саду, снова и снова понимаешь, как ненормально проходит жизнь у большинства российских людей, загнанных в многоэтажные бетонные крольчатники…

Что говорить!) Впрочем, как сокрушается Адриан Васильевич, многие барвихинцы, вовсе не от многосемейности, а из чистой меркантильности, делят теперь свои участки на лоскутные полосы, за этим следует продажа, зверское вырубание бесценных сосен и строительство огромных бездарных коттеджей, огораживаемых высоченными заборами…

«Новые хозяева очень агрессивны к природе и местному населению», — сообщает автор в свои «хорошо за восемьдесят». При этом признавая, что во времена его детства «Для местных жителей дачники посёлка Новь были такими же «новыми русскими», как сейчас для старожилов Рублёвки её новые поселенцы. Так что понять их чувства легко. Только масштабы бедствия тогда были иными, не то, что теперь».

И это правда – те дачники новых господ перед местным крестьянами из себя не корчили, безудержного богатства нагло не демонстрировали, грохотом ночных кавалькад не пугали, лес вырубали только под дороги да весьма скромные дачки…

Нет, всякое, конечно, бывало, в жизни тех совслужащих – то собака прокусит вымя у соседской козы,  то детишки вздумают пострелять из отцовского оружия, то «два старых большевика с дореволюционным партстажем пойдут с топорами друг на друга из-за куска общественной земли»… Но это – крайности, а так, в основном, — всё вполне себе пристойно.

В духе времени создаются кооперативное подсобное хозяйство, общая кухня-столовая, спортплощадки, библиотека-передвижка, для детей — пионеротряд, чтоб не болтались без присмотра… И даже кровавый чекист Лацис самолично занимается своим красивым садом, покуда жёнушка мирно читает ему вслух роман по-французски. (Репрессии начнутся несколько позже – и не минуют ни элегантного палача Лациса, ни молодого талантливого Королёва, ни ещё многих и многих обитателей посёлка и окрестностей.)

Неподалёку отдыхают на своей даче «красный граф» Алексей Толстой с молодой женой.
«Иногда они катались на новеньких заграничных велосипедах… Они были одеты в белые спортивные костюмы (невиданная тогда редкость) и походили на пришельцев из другой цивилизации… на фоне полуразрушенной революцией и раскулачиванием деревни… катили по дороге, объезжая валяющихся в грязи свиней».

После войны и смерти Толстого его вдова переберётся чуть подальше, на Николину Гору.
Однажды автор со своей женой, оказавшись там (на дворе – то ли пятидесятые, то ли шестидесятые годы), «не могли найти нужную дачу и позвонили у одной из калиток. Вышла горничная, одетая в форменное платье, в белом чепце, и очень вежливо сказала: «Здесь дача графини Толстой, как прикажете ей доложить?»».

Впрочем, с призраками графьёв и князьёв на Рублёвке всегда было неплохо. Вот, допустим, вдова знаменитого лётчика М.М. Громова рассказывает автору, что как-то в 40-м году, совершая конную прогулку по усовской берёзовой аллее, у въезда  в бывшее романовское имение, встретила старую, слегка выжившую из ума пейзанку, и услыхала: «Как рада я увидеть тебя, княгинюшка. А мы уже думали, что больше князья не вернутся!»…

Нам же хочется вернуться к той, первой, барвихинской даче Толстого. Автору этих строк было весьма приятно неожиданно узнать кое-что о своём… ну, скажем, очень-очень дальнем родственнике.

«В послевоенные годы в бывшей даче А.Н. Толстого жил министр связи СССР Н.Д. Псурцев. Он неоднократно просил правительство её ему продать, но А.Н. Косыгин отказывал. Псурцев (видимо, интеллигентный был человек, понимающий, в чьём доме ему посчастливилось жить!) сохранил как мемориальный кабинет писателя. В 1998 году дачу купил банкир П.О. Авен, и хотя говорят, что он коллекционирует картины мастеров «Голубой розы», А.Н. Толстой ему оказался безразличен. В доме сделали капитальный ремонт и, по словам обслуги, мемориальную комнату писателя не сохранили. Иногда вижу этого Авена с семьёй и охранником гуляющими по нашей просеке. На лицах написано полное безразличие и презрительное отчуждение. О том, чтобы раскланиваться, как то полагается, с соседями, и речи быть не может».

Да уж, нынешние министры-капиталисты, братки всевозможных оттенков, генералитет, да нередко и творческая элита не считаются ни с чем. Например, не боятся возводить себе жилища на старых могилах (!).
Уникальная природа изничтожается ими, при попустительстве местных властей, тотально и методически, повествование автора переполнено горькими замечаниями: «Ещё недавно… были и ягоды – черника, земляника, и лесные цветы – ландыши, незабудки, ромашки, и грибы – маслята, моховики, сыроежки, рыжики, лисички, грузди. Поредела ныне и лесная фауна. Не говорю уже о лосях, кабанах, зайцах, лисах… А я помню, как после войны в деревне висели объявления о наградах за убитых волков… Пропали кроты, ужи, ящерицы, не стало муравейников, теперь не слышно вечернего шороха сухих листьев, когда ежи направлялись на поиски еды. Пропали лягушки в лесу… Пропали пчёлы…».

А уж сколько вырубается лесных массивов, прежде всего – уникальных сосновых!.. Дивные подмосковные ландшафты, благословенная Средняя полоса (есть красивей, ярче, оригинальней – а вот милее не найти нигде!) искажаются бездарной коттеджной застройкой, а кое-где – многоэтажной, что тут и вовсе – ни к селу, ни к городу…

Фото с сайта communiti.livejornal.ru

Немало старинных усадеб (помимо тех, что заняты под правительственные резиденции, вроде Замка Мейендорф), которые, по идее, да и по закону, вообще-то являются народным достоянием – от народа ограждены наглухо. Стоит подойти к такому забору простому представителю сего народа – как выйдет охранник в чёрной форме и прогонит быстро и энергично. Даже старожилы не в курсе, кто тут захватчик – то ли какие-то ведомства, то ли обычные мафиозные толстосумчатые…

 Правда, есть единственное бесспорное достижение новых времён – это восстановленные храмы. Все, один прекрасней другого, ныне отреставрированы, все открыты – фотографии в книге представлены. Их, как и музеи-усадьбы вроде Архангельского, как и просто эти деревни-посёлки с остатками старой застройки и новой ультра-роскошью при желании вполне можно посетить.

Что даже удивительно – вот, например,  местная киевская «Рублёвка», как говорят, давно уже полностью закрыта для простых обывателей. А любой москвич и гость столицы имеет покуда право сесть на общественный транспорт от метро «Кунцевская», или за свой руль, или на электричку – и посмотреть всё своими глазами.

Ибо, как ни утюжат одним нивелирующим катком эту землю, – она по-прежнему ещё полна прекрасных уголков и заманчивых тайн.

Фото с сайта aif.ru

Всё ли, что ни делается, к лучшему, но определённо неспроста. Как-то уж очень органично совпало пребывание Пояса Пресвятой Богородицы с предстоящими выборами в Госдуму…

Владимир ХАБЛОВСКИЙ

Единая Россия в лице, точнее в лицах дуумвирата сделала для РПЦ много хорошего, и церковь ответила взаимностью. Кощунством было бы предположить, что два значимых для большой всё ещё страны были спланированы кремлёвской канцелярией, но бывают счастливые совпадения не удивительные для человека, искренне верящего в Провидение.

Чем больше думаешь, тем легче сомневаешься. Когда стоишь в многокилометровой очереди, растянувшейся на 24 часа, как это было в Москве, лучше не рассуждать вообще, дабы не поддаваться искушениям. В состоянии религиозного экстаза, а только так можно с аурой на лице сутками стоять на морозе, душа трудится, голова отдыхает. И, чтобы она, голова, не скучала, предлагаем информацию для размышления.

Пояс Пресвятой Девы Марии, по преданию, был связан ей собственноручно из верблюжьей шерсти и, тут мы выходим на дискурс, явление для христианской религии, и не её одной, обыденное.

Первый вариант приводит к двум иерусалимским вдовам, которые получили пояс непосредственно из рук Девы Марии и передавали реликвию из поколения в поколение, пока им не заинтересовался император Аркадий (395 — 408 годы). Пояс был перенесён в Константинополь и при императоре Льве I помещён в золотом ковчеге за царскою печатью в Халкопратийскую церковь.

Второй вариант отсылает нас к скандально знаменитому Фоме неверующему. Апостол получил реликвию после Успения Богородицы при её Вознесении и находился (пояс, а не апостол) сначала  в Иерусалиме, затем вплоть до IV века в каппадокийском городе Зела (Каппадокия, область в центре М. Азии, на территории современной Турции). Откуда императором Феодосием Великим был  вновь перевезён в Иерусалим. Оттуда его сыном Аркадием доставлен в Константинополь.

Создаётся впечатление, что реликвии приходилось (и приходится)  пребывать одновременно в нескольких местах, что рядовому человеку сделать затруднительно, а святыне, материализованной в вязанном поясе, — в порядке вещей.

Официально в наши дни Пояс Богородицы  разделен на три части, которые хранятся:
- в монастыре Ватопед (Афон), эта часть -  дар сербского князя Лазаря, считается частью пояса, которую византийские императоры брали с собой в военные походы и которую отбили у византийцев болгары;
- в монастыре Троодитисса (Кипр);
- в Влахернской церкви в Зугдиди (Грузия) — часть, привезённая племянницей императора Романа III, ставшей женой грузинского царя Баграта IV.
В начале XIX века Нино, дочь царя Георгия XII, после принятия российского подданства, прислала реликвию в дар императору Александру I, который, украсив его драгоценными камнями, вернул обратно и повелел построить в Зугдиди церковь для хранения реликвии.
Далее:
- в Прато (Италия) — Sacra Cintola — реликвия, предположительно захваченная крестоносцами во время I Крестового похода в Иерусалиме у православных, почитается как пояс, который Дева Мария вручила апостолу Фоме в момент своего Вознесения. Принесён в Прато в XIII веке, хранится в кафедральном соборе города (en:Prato Cathedral),
- и, наконец, в храме Ильи Пророка Обыденного (Москва) — в мощевике у придела апостолов Петра и Павла.

Если все части, любопытства ради, сложить, реконструированный таким образом пояс смог претендовать на рекорд Гиннесса. Но духовная материя чужда суеты. И всё же нельзя обойти молчанием свершённые реликвией чудеса. Они по мнению церковных специалистов бесчисленны. Вот лишь некоторые примеры.

Однажды жители Эноса попросили, чтобы для них доставили святой Пояс, и монахов, сопровождавших реликвию, приютил у себя дома священник. Его жена тайком отрезала лоскут от Пояса. Когда отцы собрались обратно и сели на корабль, он не тронулся с места, хотя на море стояла тишь. Вооже-то, если судно было парусным и не имело на борту вёсел, удивляться отсутствию хода в полнейший штиль не приходится.

Однако жена священника этого обстоятельства не знала и приняла задержку с отправкой на свой счёт (на воре и шапка горит).  Проказница поняла, что поступила неправедно, и вернула монахам часть Пояса. Корабль тотчас же отплыл. Лоскут так и остался отделённым.

Впоследствии произошел похожий случай. Во время войны за независимость Греции святой Пояс был доставлен на Крит по просьбам его жителей, страдавших от чумового поветрия. Но когда монахи собирались вернуться в свою обитель, турки их арестовали и увели на казнь. Тем временем британский консул Доменикос Санантонио выкупил святой Пояс, и его отвезли на Санторин, где была новая резиденция дипломата.

Сразу же эта новость разнеслась по острову. Местный епископ известил Ватопедский монастырь, и его настоятель Дионисий отправился на Санторин. Консул запросил 15000 пиастров выкупа за Пояс. Островитяне проявили единодушие и смогли собрать эту сумму. Так святой Пояс был возвращен, и игумен Дионисий отвез его в Ватопед.

Жена консула поступила так же, как супруга священника в Эносе. Она втайне от мужа отрезала небольшой лоскут от святого Пояса, прежде чем его вернули игумену Дионисию. Через недолгое время её муж скоропостижно преставился, а её мать и сестра тяжко заболели. В 1839 г. она послала в монастырь письмо с просьбой, чтобы из монастыря прислали нарочных, которые получили бы от нее отрезанный лоскут.

В 1864 г. святой Пояс привезли в Константинополь, где свирепствовала холера. Едва только судно, на котором был Пояс, вошёл в гавань, пагуба прекратилась, и никто из поражённых ею не умер. Это чудо не вступает в коллизию с рекомендациями врачей-эпидемиологов: мыть руки перед едой и не пить сырой воды.

В 1894 г. жители города Мадита в Малой Азии подверглись нашествию саранчи и пожелали, чтобы туда привезли святой Пояс. Едва судно, на котором находился Пояс, подошло к гавани, небо затмили тучи саранчи, которая вслед за тем ринулась в море, и корабль не мог отдать якорь. Мадитяне на берегу, увидев чудо, стали непрерывно петь гимн «Кирие елейсон» (Греческое Κύριε ελέησον – «Господи, помилуй!»).

Уже в Москве священнослужители, ответственные за богоугодное мероприятие, применили инновацию, установив ковчег с реликвией на арку. Тем самым исключили физический контакт паломников со святыней, в скорость прохождения увеличили до 80 человек в минуту – рекорд!

Чудеса и рекорды можно перечислять до бесконечности. Но нам, россиянам, интересно знать, какие последствия, естественно, положительные, будет иметь пребывание святого Пояса в критический для истории нашей  страны момент?

Глава РЖД Владимир Якунин, возглавляющий попечительский совет Фонда Андрея Первозванного, с помощью которого реликвию привезли из Ватопедского монастыря, заявил, что пояс Богородицы поможет повысить рождаемость, это очень важно при нынешней демографической ситуации в РФ.

Что ж – дело хорошее. Наступит ли на необъятных просторах  России долгожданный бэби-бум или одной акции окажется недостаточно и снова придётся телеграфировать в Ватопед: «высылайте Пояс, срочно, за ради Христа!» Поживём – увидим, ждать осталось недолго – всего каких-нибудь 9 месяцев.

Но какими бы ни были последствия грандиозного сакрального проекта, сегодня можно порадовать верующих и тех, кого можно назвать оглашенными: не бойтесь перехода в мир иной. Он не встретит нас новыми неожиданными реалиями.
Всё будет, как здесь, на Земле: простой народ в общей очереди, слуги народа, измученные непосильным бременем власти (пашут, как рабы на галерах), пройдут по пригласительным билетам на два лица через служебный вход.
Слава тебе, господи наш! Слава тебе!

Триптих-1

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

1. Поречь

                    Для жизни медленной,
                                безропотной, запечной…

Не ропщи я на Круглова
во Московском СВУ,
силу вдумчивого слова
осознал бы на плаву.

Адриатикой пустынной
загребает напрямик,
кто безропотно картиной
наслаждаться не привык.

Не поддайся я на встречный
бой среди случайных дел,
может, в жизни-то запечной
и поболе преуспел.

2. Махдия

                    Но мир мой ширится, как волны
                    По разбежавшимся кругам.

По ночам всю неделю штормило
и тревожились волны – все дни,
выбивая из древнего ила
корабельные щепки одни.

Это были триеры? Галеры?
Не купцов, так пиратов суда?
Были – ЭРЫ и сгинули ЭРЫ,
разметав результаты труда.

И теперь я смотрю, узнавая,
на обломки морского коня,
и свободная ширь волновая
с трёх сторон обступает меня.

3. Венеция

                    И с лёгким сердцем я припоминаю,
                    Как жарок был венецианский полдень.

Очарованье странных состояний…
На склоне лет
              что может быть желанней,
чем в полдень по Венеции хмельным
прогуливаться…
                           Russian  пилигрим,

вооружённый фотоаппаратом,
я представляюсь рядовым солдатом.
Меня влечёт на Критскую войну,
но по пути – свернуть не премину.

Плывущему на медленном пароме
начнут являться сны об отчем доме.
ТАМ – Вечный Полдень?
                      ТАМ – Сплошная мгла
наш затонувший Остров облекла.

20 ноября, день

Фото с сайта retlike.me

Братьев наших меньших надо любить…

Алла УРАЛОВА

Я имею в виду четвероногих и многолапых, ползающих и плавающих, бегающих и летающих. О них надо заботиться, но со знанием этого дела, а то случаются, знаете ли, разные казусы вплоть до летального исхода.

Гражданка К. приобрела на рынке модную юбку и отправилась в центр города продемонстрировать свою обновку друзьям и недругам. Прогуливается, значит, она по улице и очень, понимаете ли, себе нравится.

С другой стороны улицы навстречу гражданке двигались два приятеля П. и М. Работали они в передвижном цирке, который раскинул шатёр тут же неподалёку на площади, ухаживали за животными. После совместного принятия некоторого количества горячительного П. показалось, что двухгодовалый медведь загрустил в тесноте вагончика и надо бы его прогулять.
М. развил мысль приятеля и предложил прогуляться с мишкой под балкон его знакомой девушки С., дабы продемонстрировать ей редкое в городе животное.

И вот надели они на мишку намордник, посадили на цепь и пошли гулять. Идут, неспешно разговаривают, пивко попивают. Дошли до балкона вышеозначенной девушки и стали ее вызывать. В этот момент шедшая навстречу гражданка в юбке поравнялась с ними. Со зрением у нее было не все благополучно, а очки по причине стеснения она на улице не носила и сослепу приняла медведя за большую собаку редкой породы.

Не в силах сдержать свои восхищённые чувства, гражданка проворковала: “Ах, какая собачка!”, — и попыталась погладить «её».
Польщённый медведь, которому надоело стоять без дела под балконом, встал на задние лапы и захотел обнять гражданку. Но, видимо, силы свои не рассчитал и приложил её слишком крепко, отчего у гражданки в клочья разлетелась свежекупленная юбка.

Когда прошел столбняк, гражданка заверещала дурным голосом на всю улицу, поминая маму и папу П. и М. После тщетной попытки утихомирить некультурную гражданку друзья хотели отбыть восвояси, но не тут-то было. Цепкая дамочка держала их прямо-таки мертвой хваткой, причем всех троих, включая медведя, одной рукой, ибо второй прикрывала свои соблазнительные места, просвечивающие сквозь порванную юбку.

Расчетливая К. под угрозой отправить незадачливых гулялыциков в милицию вытребовала от них полную стоимость юбки и, только получив деньги, отпустила.

Пострадавшие материально П. и М. вместе с морально травмированным медведем отправились к себе в вагончик и зареклись на всю оставшуюся жизнь прогуливать животных на свежем воздухе, а вредная гражданка К. победно оправилась на рынок покупать новую юбку.

Но это еще ничего. Иногда любовь к животным заканчивается трагически…

Гражданка 3. пробудилась утром от странного шороха на балконе. Выглянув, она обнаружила там метровую змею неизвестной породы. Взвизгнув от неожиданности, она забаррикадировалась в квартире, а отдышавшись, пошла по соседям выяснять, чья бы это могла быть змейка. И, представьте себе, нашла.

«Ах, — сказал сосед сверху, — это наша змейка. Жена их очень любит и нам вчера из Африки привезли замечательный редкий экземпляр. Мы ее посадили в банку, но она, наверное, уползла. Сейчас мы ее отловим». -  И стал шуровать на балконе.

От такого неделикатного обращения редкая африканская змея упала в обморок. Сосед решил, что она сдохла, схватил её за хвост и выбросил во двор.

Отлежавшись на солнышке, ценная рептилия ожила. Разорвавшаяся бомба не произвела бы большего эффекта. Бабушки подобрали своих младенцев из песочницы, все прочие разбежались сами.

И вот представьте себе картину: ползёт полуобморочная змея из последних сил, рассчитывая на помощь сердобольных двуногих, а те бегут от неё как от заразной.
В этот момент во дворе появляется целый выводок чернокожих мальцов. Их родители снимают квартиру в соседнем доме.

Увидев знакомый с детства цвет кожи, змея обрадовалась и встрепенулась. Бедняжка надеялась найти понимание. А эти паршивцы, завопив на ломаном русском: «Мамба, мамба», — швырнули в неё камень, схватили за горло и натурально задушили.

Вот, граждане до чего доводит наше невежество и грубое обращение с животными. Впору караул кричать, записаться в «зелёные» и бежать с членскими взносами в Фонд спасения диких животных от человека.

Фото с сайта gellery.correspondent.net

В редакционном портфеле обнаружилась статья нашего автора о возможных причинах экстремальной жары летом 2010 г. Хотя минувшим летом  ситуация с погодой была у нас «более приятной», угроза засухи сохраняется, как и актуальность предлагаемой статьи…

Самвел ГЕЛЕЦЯН
geletzyan@yandex.ru

Для объяснения причин жестокой засухи в России летом 2010 года выдвинуто множество версий. Назову две. Автор одной из них ссылается на природные (солнечные) циклы (например, в 10-11 лет), но отмечает, что катастрофа случилась на два года раньше «положенного» (последняя аномалия была в 2002 году).

Ещё одну причину он видит в бездарной хозяйственной деятельности, сокращении научных и природоохранных кадров и аналогичным причинам в этом ряду.
Несомненно, названные факторы могли бы повлиять на масштабы пожаров и размеры причиненного ущерба, но первопричинами не были.

Два разных автора версий о климатическом оружии указывают на конкретную базу в Аляске и предполагают, что в этом году климатическое оружие США применили против России.

Намеренно или нет, но речь идет о фактической боевой операции необъявленной войны. Однако эта версия не поясняет, для чего нужно было США основательно залить атмосферными осадками территории своих союзников по НАТО в Восточной Европе.

Ниже представлена простая версия, которая исходит из иных предпосылок. Она отличается тем, что позволяет при необходимости осуществить реальную проверку версии путём несложных измерений на местности и не указывает на политическое и военное противостояние.

БАК И КАТАКЛИЗМЫ

Большой адронный коллайдер (БАК) – гигантская электромагнитная система диаметром 10 км для ускорения адронов (элементарных частиц) до рекордно высоких энергий – 8 ТЭВ. Система БАК расположена  под горным массивом Альп  на стыке Франции и Швейцарии.

Перед пуском БАКа ходили различные слухи: поговаривали даже, что при столкновении элементарных частиц может образоваться «чёрная дыра».

По техническим причинам пуск БАКа в 2009 году отменили. Кратковременное включение коллайдера осуществили весной 2010 г. «Обещанная» черная дыра не образовалась: слишком мала энергия элементарных частиц, чтобы поглотить реальные объекты.

Предназначение разума, прежде всего, в познании Природы. Человек не может победить Природу. Он может лишь использовать ее закономерности и силы в своих целях. А вот навредить динамичным и тесно взаимосвязанным природным процессам может несомненно. Возможно, в данном случсае, по причине того, что не было учтено влияние электромагнитных процессов  БАКа на климат.

То, что такая взаимосвязь существует, известно давно. Она стала основой для создания так называемого «климатического оружия», а также генерации дождей, например, в пустыне, либо в целях создания хорошей погоды в дни праздников.

Вскоре после пуска коллайдера в Восточной Европе прошли проливные дожди и начались наводнения. Сильно пострадали страны, расположенные восточнее от БАКа.

Есть ли связь между адронами и климатом? Конечно же, нет.
Причину следует искать в другом. Даже кратковременное включение мощнейших электромагнитов коллайдера в состоянии привести к неизбежному возникновению остаточной намагниченности окружающих горных пород.

Эта намагниченность не исчезает.  Для намагничивания не требуется ни длительного процесса, ни образования пучков адронов – мезонов и прочих частиц. Достаточен факт включения и выключения электромагнитов.
К примеру, в магнитофоне запись звука на магнитную ленту, скользящей по записывающей головке, происходит за доли секунды, а записанный звук сохраняется годами.

События произошли в недрах горного массива, который, несомненно, оказывает влияние на климат. Например, Милан в Италии в полтора раза ближе к Мюнхену в Германии, чем Белгород к Москве, но как разительно отличается климат по обе стороны Альп.

После отключения БАК основным «игроком» на поле погоды становится остаточная намагниченность горы. Заряженные частицы пыли, влаги и грязи захватываются и  переносятся  атлантическими циклонами, которые проносятся над территориями западноевропейских стран. Такие частицы в атмосфере являются центрами конденсата.  

Достигнув определенной концентрации, влага вскоре проливается на землю дождём. Влагу к Альпам несут ветры с запада и северо-запада – с Атлантики. Следовательно, проливные дожди пойдут восточнее Альп, то есть, в Польше и соседних странах.

В результате циклон подходит к России «пустым». И просторы России лишаются привычных дождей. Возникает угроза засухи. Но это еще не всё.

Нарушается баланс между воздушными массами севера, запада и юга. Горячие потоки юга оттесняют потерявшие силу западные и северо-западные циклоны. Завладев огромными территориями, они «диктуют» свою волю.
Начинается длительная засуха. Трава желтеет, реки мелеют, почва растрескивается, на огромных площадях вспыхивают лесные пожары. Гибнут птицы, звери, дома, постройки, люди.
Возможно, такова цена маленькой «победы» Разума над великой Природой.

Совершенно очевидно, что никто и не задумывется о размагничивании горных пород, подобно тому, как в Великую Отечественную размагничивали корпуса кораблей с целью борьбы с минами.
Необходима научная программа по магнитометрии и мониторингу в районе БАКа и смежных участков Альп. Подобные исследования позволят принять меры к тому, чтобы избежать катаклизмов, причинивших неисчислимые беды весной и летом 2010 года.

Послесловие.
Известно, что изучением влияния на погоду техногенных факторов и возможности искусственной генерации осадков занимаются сотрудники института прикладной физики РАН в Нижнем Новгороде.
Бывший сотрудник института Лев Похмельный переехал в Мексику, где много лет с успехом вызывает дожди в пустынных районах этой страны.

Спрашивается,– почему Академия наук не предприняла реальных мер против засухи,  не предотвратила гибель людей и огромные материальные потери?
Хочу задать и ещё пару «наводящих» вопросов.

Если засуха является результатом применения климатического оружия, то приняты ли адекватные меры, не допускающие повторения подобного впредь, и будет ли рассмотрен вопрос о компенсациях?
Будет ли организована группа для магнитометрического мониторинга в районе БАКа и выработаны рекомендации по безопасному функционированию адронного коллайдера в будущем?

Простите, Андрей Николаевич…

Август, аэропорт «Раменское». Из разговоров, подслушанных на МАКС-2011:

     — Ну что ты, мама! У нас ведь не выпускаются никакие самолёты, как и автомобили – почти никакие не выпускаются…
     — Летать-то они летают, а воевать-то они сумеют?..
     — Эх! Нафотографировал самолётов на всю оставшуюся жизнь!..

Владимир ИЛЬИЦКИЙ
Фото автора

С посещением девятого МАКСа двухлетней давности мне повезло больше. Без проблем заказал входной журналистский бэйдж, с которым хоть каждый день можно было посещать Салон. Взял пространное интервью у Героя России лётчика-испытателя Александра Климова, позже в переработанном виде оно вошло в книгу о героях Мытищинской земли. Не спеша и без толчеи обошёл всю экспозицию. Получил подарочный портфельчик с лейблом «МАКС-2009».

В этот раз мне повезло хотя бы в одном. Вынужденный ехать на Салон в дни так называемых массовых посещений, в Жуковский я отправился в пятницу. По  данным различных источников, в этот день МАКС посетили от 100 до 150 тысяч человек.

Час в пути на электричке от Казанского вокзала до ст. Отдых, ещё минут 15 на автобусе, и вот мы уже стоим в очереди на досмотр личных вещей и напитков. Спиртное проносить запрещено!

Если полицейский подозревает алкоголь в вашей бутылочке с водой «Святой источник», он профессионально нюхает содержимое. «Вода? Проходи!»

В очереди публика без дела не томилась. Лётная программа уже была на полном ходу.  Первые, на кого удалось полюбоваться, была четвёрка «Стрижей». Пилотажная группа на истребителях МиГ-29 почти всю программу «откатала» в сомкнутом строю, чётко выдерживая «ромб».

Вероятно, на локаторе такая группа  кажется одним объектом. Но высокое лётное мастерство, похоже, сегодня мало волнует наше Министерство обороны  — в начале июня  пришло сообщение, что группу расформируют.

Следом за «Стрижами»  «взял слово» одинокий Су-35С – машина из поколения 4++ , хотя ряд экспертов считают   её истребителем пятого поколения.  Это, конечно,  надо видеть!  Самолёт зависал в воздухе (скорость 150 км/ч), «вертел носом»  влево-вправо, словно орёл, высматривающий добычу. Уходя штопором вертикально вверх, растворялся в небе. 

Фото Сергея Куксина

Две таких машины исполнили воздушный бой  перед Владимиром Путиным. Замечу здесь, что первая серийная машина сошла со стапеля только в мае этого года.

Вслед за «ястребком» в небо поднялся мощный «грузовик» Ми-26ТС, и почти сразу – ударный вертолёт Ка-50 «Чёрная Акула». Судьба последней машины, преподносимой в течение многих лет, как чудо вертолётной техники, оказалась незавидной. Экипаж из одного человека – не вполне боеспособный экипаж – таков вердикт Минобороны. А как же тогда наши «одноместные» истребители? Всего выпущено шесть «Акул», на этом всё… 

Наконец  КПП благополучно пройдено – «услуга» всего-то 600 рублей – и лётное поле в полном моём распоряжении. Эх-ма, не тут-то было! Толпы народу не дают нормально фотографировать. Граждане зависают на сетках, установленных вокруг мощной  американской экспозиции из дюжины машин.

Легендарный стратегический  старичок Б-52, впервые прилетевший  к нам с мирными намерениями и ясным намёком «не замай!» на прошлом Салоне, – снова здесь.

С элегантно раскрытым фюзеляжем распластался военно-транспортный самолет С-130J «Геркулес». В проёме столь же элегантно позирует троица пилотов.  Американская эскадрилья способна действовать автономно – у неё свой летающий автозаправщик КС-135.

Апач - "убийца танков" Фото с сайта pentagonus.ru

Шагаю дальше, тороплюсь на встречу  с Климовым, мысленно прокручиваю вопросы, главный из которых – о том, кто «победил» на сравнительных испытаниях в Индии – наш «Ночной охотник» или штатовский «Апач». Когда мы обсуждали эту тему, Климов указал главное преимущество «коренного американцы»- участие в боевых действиях.

Вспоминая об этом, вижу, как в небе рисует сердечко, пробитое стрелой проказника-Амура, пилотажная группа «Русь». Эту фишку вяземские лётчики на чешских машинах Л-39 демонстрируют постоянно. Но мне ведь надо торопиться!..

Мимо стоянки деловой авиации пробегаю рысцой, Народу тут не густо, между тем, за бугром это направление авиапроизводства – одно из самых быстрорастущих. Да и гигантские заводские корпуса им без надобности, как и лёгкомоторной авиации. Только тут до меня «доходит», что маленьких частных самолётов, кои во множестве «слетались» на МАКС в предыдущие годы, на этот раз нигде нет. А я ведь не забыл, что Климов обещал меня познакомить с фирмой «Сигма» и даже договориться о показательных полётах.

Климовский "Ночной охотник"

Увы, и самого Александра Михайловича на вертолётной стоянке, до которой я доковылял только к часу дня, уже не было – он работал здесь два предыдущих дня, а в день моего приезда – только до 12.00.
Что ж, пришлось смотреть самостоятельно, что тут и как.

Многоцелевой вертолёт Ми-38, у которого по идее должна была состояться моя встреча с испытавшим его Климовым,  был   представлен в двух вариантах – с российским и американским двигателями.

В начале июля было объявлено об успешных испытаниях модернизированного вертолётного двигателя ТВ3-117ВМА-СБМ1В. Как стендовых, так и лётных – последние проходили на Украине. Ми-8 поднялся на высоту 8100 м за 13 минут, а Ми-24 — на высоту 5000 м за 9 минут, что в два раза превышает нормативную скорость подъема для этих машин.

Фото с сайта aviatika.com

Разработчики движка утверждают, что на сегодня конкурентов у него нет. Одной из важных особенностей двигателя является возможность его работы при температуре «окружающей среды» до +52ºС, тогда как нынешние модели «держат» только +38ºС, что, конечно, недостаточно для боевых действий в жарких пустынях.

Не припомню, прилетали ли на прежние Салоны дирижабли. А в данном случае недалеко от вертолётов припарковался роботизированный дирижабль дискообразной формы со странным названием  «Аэротелемост».
Особого почтения эта «летающая тарелка» у публики не вызвала. Вероятно, разговоры про НЛО  набили всем оскомину.

Другое дело главная премьера МАКСа-2011 — самый большой самолёт в мире A-380.  Он шикарно летал, едва не задевая крыши старых домишек Жуковского.

А рядом с ним — на отгороженной стоянке концерна  Airbus красовался  малютка «КриКри» — двухмоторный самолётик на электрической тяге. 

Через широкий проход от них разместился «настоящий фронтовой аэродром» Великой Отечественной войны.  Кроме самолётов, зенитка,  армейский грузовик и лёгкий танк из «Музея техники Вадима Задорожного». В этом музее есть даже моя родная машина Т-62, которой нет в «Музее истории танка Т-34»…

Из едва ли не целой эскадрильи музейных «Ишаков»  некоторые, презрев почтенный возраст и возможные «фронтовые ранения»,  участвовали в  лётной программе.

Один из них в моём присутствии мужики стали вручную выкатывать на лётное поле, на котором тягач куда-то тащил  разрекламированный лайнер международной сборки «Сухой-Суперджет-100»…

Мытищинский район  на МАКС-2011, как во всех предыдущих случаях, представляло недавно акционированное ОАО «Особое конструкторское бюро кабельной  промышленности».

Значительно обновлённый  стенд предприятия  располагался  в экспозиции Концерна «Радиоэлектронные технологии»,  который входит в  состав  Госкорпорации «Ростехнологии». 
Кроме того, практически вся отечественная военная авиатехника, «в живую» представленная на МАКСе, оснащена проводами и кабелями  мытищинского производства.

По моим сведениям, ОКБ КП  предпринимает усилия, чтобы войти в перспективные проекты по новым украинским самолётом Ан, в которых достаточно велико участие российских предприятий, и даже  в международный проект среднемагистрального Суперджета.

На предприятии признают, что  бортсеть  мытищинского производства  тяжелее применяемой на «Суперджете» импортной, зато срок её службы значительно выше. К тому же её отличает стопроцентная надёжность…

Последним «экспонатом», который я обошёл кругом в этот день, стал уникальный лайнер Ту-144. Прославленные туполевские «Тузы», однако, способные  и сейчас — не в пример импортным самолётам! — садиться на забытые богом российские аэродромы в глубинке, быстро сходят с исторической сцены.
И, проходя мимо великолепной  стальной «птицы» с грустно опущенным клювом, я шептал вслух: «Простите, Андрей Николаевич, нас, придурков…»

Взлетая в облака...

Первоначально намереваясь пройтись по Старой Махдии один раз, дабы – не в ущерб отдыху — запечатлеть все её исторические древности, я приходил сюда четырежды…

Владимир ИЛЬИЦИЙ
Фото автора

Большую часть пути ТУДА – шёл по прибрежному бульвару, Авеню Эдь-Махдия – единственная улица, название которой я сумел прочитать. Иногда — углублялся в соседствующие улочки в поисках интересных фото-фактов. ОБРАТНО брёл – по прибрежной полосе, по песочку, поскольку усталым ногам срочно требовались морские ванны…

Обширная туристическая зона отнесена от городского центра к северу. Тому есть несколько причин. С надветренной (восточной) стороны  Махдия защищена шестью волноломами, что, однако, не мешает Посейдону выбрасывать песок с прибрежных дюн на тротуар бульвара – вплоть до проезжей части.

Пляжи между волноломами – подтоплены и «замусорены» водорослями.

Дюны, как приято в Тунисе для защиты дорог, «крепятся» на месте заборчиками разной высоты. Дополнительной преградой беспокойному песку является кирпичный парапет.

Прежде, чем  попасть на Авеню, путь лежит по симпатичной улице с французским именем la Coruiche. Самый шикарный отель на ней – 5-звёздный Royal El Mansour, принадлежащий сети Iberostar.
По крайней мере, стилобатная его часть выполнена по лекалам  дворцовой архитектуры Востока.

Название отеля можно расшифровать, как «Король-Победитель», ведь вообще-то короля с таким именем, по-моему, не существовало. 

Самый знаменитый аль-Мансур был главным министром при двух правителях мусульманской Андалузии и в своих 52 завоевательных походах не проиграл ни одного сражения.
В походе всемогущий министр и встретил свою смерть в 1002 году, его завернули в саван, сшитый дочерьми, а могилу засыпали пылью, которую выбивали из его походной одежды после каждого возвращения. Саван и сундук с пылью аль-Мансур всегда возил с собой…

Второй Аль-Мансур – прозвище халифа  Абу Джафара Абдаллаха ибн Мухаммада. Он знаменит тем, что основал Багдад, и многими другими великими деяниями.

Через улицу напротив — тоже ничего себе домишки.  Наиболее украшенная их часть – въездные ворота и резные балконы второго этажа.

Как я уже рассказывал в «Мозаичном льве – 2», улицы и тротуары довольно грязные, в том числе от множества раздавленных фиников. Я специально сфотографировал изящный цветочный куст, вокруг которого было намусорено, как на показ. Эк-зо-ти-ка!

Центральный перекрёсток на Авеню украшает красавец-марлин, выпрыгивающий из воды. Не уверен, что эта  рыбка водится у тунисских берегов. Зато выглядит впечатляюще!

Несколько далее по  Авеню – небольшой сквер перед пляжем. Пародийная статуя русалочки, как мне показалась, является местом встречи молодых людей оригинальной половой ориентации.
Парочка, запечатлённая на фото, судя по несколько стыдливым вопросам девушки, завлекала меня стать третьим. Моё незнание французского смутило её ещё больше.

На обратном пути этой пары уже не было, зато явилась другая – парни сверлили старого танкиста жадными глазами… С чего бы вдруг?

Хождение по городским закоулкам ничего особо примечательного не открыли. Поблизости от входа в Старый город я обнаружил  небольшой сквер с фонтанчиком. Рядом, перекусывая, о чём-то щебетали школьницы, но сфотографировать их вместе с фонтаном я не успел.

Среди совершенно невзрачных домов отыскал, видимо, самый старый – от него остался только первый этаж. Раньше строили лучше – таков мой вердикт.

Оставив надежду найти что-либо ценное, я стал обращать больше внимания на детали. Этих тоже было не густо, но кое-что.

Поскольку через «Тёмные ворота» я уже неоднократно доходил, сворачиваю направо к мечети. Эта площадь, вероятно, является центральной для основной части города. Здесь, если пройтись по кругу, гораздо больше маленьких магазинчиков, чем на улицах.

Путь с площади выводит к порту, перед которым на поворотном круге установлены якоря.

Свернув налево, выходишь к городскому рынку. На его балюстраде активная торговля идёт ежедневно. Живых кур, я заметил, продают на вес. Некоторые из них сидят не в клетке вместе со всем выводком, а отдельно, и не убегают – лапки связаны.

Основной товар снаружи – специи, тогда как внутри рынка самый  впечатляющий зал – рыбный. Рыбу прямо через дорогу на тележках перевозят из порта.

Прочий товар подвозят на машинах и осликах. Пока отец торгует,  пацан, похоже, дошкольник, сторожит своего безотказного ослика.

Ещё один ослик позировал мне в порту фатимидов, пока его хозяева – мать и сын отмачивали в морской воде овечью шерсть и отбивали её. Не знаю, что это за технология, нигде не читал, чтобы шесть отбивали.
Ослик был умный – он прятался от ветра за тачкой, закрывавшем его с головой, как надёжный щит.

Умные безотказные ослики – это, конечно, хорошо, но где же искомый мозаичный лев?..

Продолжение следует…

Последнее интервью

Тешу себя надеждой, что «исторический боевик» фронтовика, учёного и писателя Николая КОНДРАТЬЕВА «Старший брат царя» читали многие. Надежда №2 — что этот роман будет переиздан в дополненном виде – в таком, как его видел Автор…

Владимир ИЛЬИЦКИЙ

11 ноября Николаю Васильевичу Кондратьеву исполнилось бы  100 лет.  Воевал он в «незнаменитую» Финскую, воевал в Отечественную. Участвовал в ядерных испытаниях на Семипалатинском полигоне, где от радиации спасались «коктейлем» из шампанского с самогоном. Воевал с рвачами от науки – они оттёрли от дела разработчиков советской ПРО под руководством Григория Кисунько, как только в проекте наметился прорыв и запахло большими деньгами. Воевал с издателями, пытавшимися выгадать на его авторском гонораре…

Он привечал  у себя дома  молодых авторов кедринского ЛИТО и делился с ними своими выводами о результатах сталинского террора. Именно от Кондратьева я впервые услышал, что жертвы нашей страны от «эффективных менеджеров» сталинизма и войны превысили 40 миллионов человек. В долгих с ним наших беседах также выяснилось, что он и я -  естественно, в разное время – обитали в «Ближних лагерях» Самарканда. 

По воспоминаниям его дочери Натальи, Николай Васильевич любил путешестовать. Соловки изучал долго и обстоятельно, а не как мимолётный турист. Когда для романа потребовалдось описание Тулы, поехал в Тулу разбираться «на местности». Эту любовь отца к странствиям переняли и дети, а вот мама Клавдия Николаевна такое поведение — «отдыхать за гранией» — считала совершенно неправильным…

Публикуемое ниже интервью (третье по счёту),  я написал к 60-летию Мытищинского ЛИТО им. Дм. Кедрина, и привожу его с минимальной стилистической правкой.

Летящий поперёк времени

- Николай Васильевич, писатель среди массы стихотворцев… Последние словно весенние птички порхают вокруг романиста, вынужденного денно и нощно жить со своими героями, думать и действовать как они, влезать в их шкуру и в потаенные замыслы. Трудно писателю в ЛИТО — тем более работающему в крупной форме?

- Но ведь они меня читают и критикуют, следовательно, на меня работают, ведь всякая критика, пусть и ругательская, даёт возможность писателю разобраться в самом себе.

- Можно ли критиковать, не разбираясь в существе той истории, которая изображается в романе?

- Критикуют стиль изложения, а некоторые и об истории что-нибудь говорят. Когда, например, я попал в литобъединение Московского Дома офицеров, там и по историческому существу были замечания к моему роману. И я был очень рад этим замечаниям.

- Как вы решились подступиться к такой теме, как эпоха Ивана Грозного и Смутное время?

- Готовился очень долго, лет 10-15. Только про Грозного прочитал дюжину книг. Мне хотелось его понять…

- И считаете, что поняли?

- Как сказать… В какой-то мере — да. Полностью понять эту личность невозможно, хотя историки и бьются над этим много лет. Что касается лично меня, мне в Иване Грозном нравилось то, что у него потом переняли многие наши деятели.

- В частности, Иосиф Виссарионович…

- Да, но в данном случае не лучшие стороны деятельности царя Ивана…
У Ивана Грозного много было строгостей и несуразностей, но он сделал и немало хорошего — для дворянства и для людей, приносящих хоть какую-то пользу — этих он привечал и очень хорошо награждал.

Но писать об одном Грозном царе было бы скучно, поэтому меня больше интересовали люди, его окружающие. Я описывал их жизнь, старался показать их деятельность — вот что было моей задачей при создании романа.

- Но ведь главного героя Юршу Монастырского вы в какой-то степени с себя списали…

- Разве? Я так не думаю.

- А как же Лев Толстой: «Наташа Ростова — это я…»?

- Мало ли что. Всё-таки это Лев Толстой…

- Это потому, что вы бороду не носите, а то бы тоже были как Лев Толстой.

- Если только «как». Нет, никаких сравнений проводить не хочу. Просто мне хотелось описать жизнь, какой она была в 16 веке — именно это я и попытался изобразить.

- Много лет после окончания сезона занятий в ЛИТО вы устраивали у себя на даче большие посиделки, народ там и через костры скакал и песни пел…

- … и свадебные кортежи к нам заезжали. Ну так что?

- А чего ради? Зачем такие затратные развлечения?

- Ради компании! Ведь это все мои знакомые люди, с которыми я в какой-то мере сроднился. К тому же кедринское ЛИТО я считаю очень серьезной школой для начинающих литераторов. Гладя на других, они учатся сами, получают помощь, может быть, не очень заметную, но обязательную.

- Но вы были всегда нацелены на то, чтобы воспринимать критику, а есть такие товарищи, которые, что ты им ни говори, адекватно не реагируют.

- Я всегда считал, что для меня это была величайшая помощь. Тем более, когда сотоварищи по ЛИТО высказывали о моих произведениях то, что у них было на сердце.

Мытищинское ЛИТО, 1980-е годы

- С тех пор роман «Старший брат царя» давно написан и издан. Что изменилось в вашем отношении к ЛИТО?

- Я стал меньше заинтересован в этой организации. Возможно, потому, что стал очень занят. У меня в отношениях с ЛИТО сложились как бы две эпохи: сначала я буквально горел желанием получить от него что-то полезное, затем, лет через  десять, наступило охлаждение. Интерес сохранился, но что-то изменилось — возможно, стало больше молодежи…

- Вам бы дедов побольше с академическим образованием?

- Деды — очень полезная штука, чтобы с ними побеседовать… Мне очень нравится Петрунин своим желанием помочь другим, это его основная черта, и я считаю, что Юрий Яковлевич со своей задачей справляется. С его благословения выходит много книжек, он их редактирует, ко многим пишет предисловие – это очень большая работа.

- С поэтическими книжками на 20-40 стихотворений сегодня проблем никаких нет, делаешь на компьютере макет, приносишь в типографию и печатаешь. А как быть с романом?

- Я написал несколько крупных произведений, из которых опубликован только двухтомный «Старший брат…». Попытки напечатать другие произведения у меня тоже были — тут много интересных моментов.

Первое, что я написал, был роман «Антарктическое Эльдорадо», в котором герои добывали алмазы из-подо льдов Антарктиды, используя для этой цели лазер и другую современную технику. Это серьезное произведение мне самому очень нравилось и, по видимому, нравилось издателям, но как раз в это время я «заболел» Иваном Грозным, плюнул на всё и очень долго занимался только его персоной.
 
В результате, когда я уже после публикации романа о Грозном вернулся к своей «Антарктиде», издатели мне говорят: ваш роман  устарел, это ведь 60-е, в лучшем случае 70-е годы…

- То есть опять получился исторический роман! Ведь можно описывать любые прошедшие периоды…

- Нет, теперь уже не исторический. Некие советские черты романа редакторам не понравились, я стал исправлять, но от этого лучше не стало.
И по сей день «Эльдорадо» — в том виде, как оно написано, — мне страшно нравится, но, к сожалению, роман так и остался «вещью в себе»…

После Ивана Грозного, в  романе о котором пять книг, я написал шестую – «Последние Рюриковичи». Во многих издательствах её читали, в основном отзывы были положительными, но чтобы сказать «давай-давай!» — этого не было. Таким образом, «Рюриковичи» у меня погибли…

- Как и на самом деле…

- После этого я написал свою последнюю крупную вещь «Его полные 90 лет или Как Савелий Игнатович не стал писателем». Больше сочинять не берусь, занимаюсь тем, что на компьютере составляю фотоальбомы.
Например, фотоальбом, повествующий о том, времени, когда мы занимались созданием противоракетной обороны нашей страны.

- А можно чуть подробнее?

- Мы реализовали крупное научное изобретение, была большая компания, практически вся здесь у меня представленная в тех местах, где мы работали в Подмосковье и на Балхаше.

За эту работу мы получили крупные премии, а я ещё — орден Красной звезды. Сохранилось фото, где орден мне вручает Аксель Иванович Берг.

Что, собственно, было сделано… В 1961 году мы впервые запеленговали летящую ракету, навели на неё противоракету и сбили. Непосредственно моя часть работы — обнаружение и наведение противоракеты на цель.

После этого нам было поручено строить ПРО вокруг Москвы, был создан специальный институт, но руководящих постов наша научная группа в нём не получила… 
В 1969-м я сдал дела и ушел на пенсию. Получается, что 32 года я посвятил армии, и вот уже 36 лет — пенсионер. Как видите, государству я обхожусь дорого.

- Но во время армейской  службы вы уже писали фантастику…

- Сочинял небольшие рассказики, ряд из них — опубликованы в газетах и литературных альманахах.
Прежде всего, можно назвать автобиографическую повесть «Голубой ландыш», «шпионский» рассказ об изобретении цельнометаллического дирижабля, способного летать даже в безвоздушном пространстве, а еще «Диво» — неопубликованную вещь о том, как я познакомился и поддерживал тёплые отношения с инопланетянкой из другой солнечной системы.

- И чем это знакомство закончилось?

- Да улетела она к себе домой…
В рассказе доказывалось, что пространство нашей Вселенной строится по спирали и, чтобы сократить расстояние при перелётах, надо двигаться не по её виткам, не линейно, а поперёк — от одного витка к другому — и по времени это будет совсем пустяк…